Список форумов АВРОРА

АВРОРА

исторический форум
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Библиотека Авроры
Германская и Скандинавская мифология

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов АВРОРА -> История религии
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7795
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Пн Янв 31, 2022 2:00 pm    Заголовок сообщения: Германская и Скандинавская мифология Ответить с цитатой

- R. I. Page, "Μύθοι των Βορείων", изд. Δημ. Ν. Παπαδήμα, Афины, 1996 год.

- "Σκανδιναβική Μυθολογία", подбор текстов: Κώστας Καλογερόπουλος, перевод: Ελένη Παπαδοπούλου, обработка текста перевода: Βίκυ Τάτση, изд. Ιάμβλιχος, Афины, 1997 год.

- Amy Cruse, "The Book of Myths", изд. Gramercy Books, New York, 1993 год:

Мифы норманнов 83 - 84
Дикий Охотник 84 - 88
Гейррод и Агнар 88 - 94
Волк Фенрир 94 - 98
Посещение Тором Ётунхейма 98 - 197
Златовласая Сив 197 - 114
Яблоки молодости 114 - 121
Пивной котёл Эгира 121 - 126
Бальдер, бог Солнца 126 - 137
Наказание Локи 137 - 140

- "Encyclopedia of Gods and Legends from Ancient Greece and Rome, the Celts and the Norselands. Mythology", Arthur Cotterell, изд. Southwater, 1996, 2000. Глава посвящённая Кельтской мифологии, со статьями в алфавитном порядке - на стр. 172 - 251.

- "The Hutchinson Словарь Мифологии", ред. Питер Бентли, изд. Торговый Дом Гранд, Москва, 2001 год, статьи:

Асгард
Асы
Бальдр
Беовульф
Валькирия
Ваны
Водан
Вольсунг
Герда
Гефион
Гинунгагап
Донар
Драупнир
Ётунхейм
Иггдрасиль
Имир
Инг
Локи
Мьёлльнир
Нанна 2
Нертус
Нехаленния
Норны
Ньорд
Один
Рагнарёк
Сигурд
Сигюн
Скади
Тиваз
Тор
Трюм
Тюр
Улль
Фафнир
Фенрир
Фрейр
Фрейя
Фригг
Фрия
Хеймдалль
Хель
Хрейдмар
Хрунгнир
Хюмир
"Эдды"

- "Мифы народов мира", составители В. И. Коровин, В. Я. Коровина, Е. С. Абелюк, изд. Росткнига, Москва, 3-е изд. испр. и доп., 1999 год:

1. Германия.

Из "Песни о Нибелунгах" 317 - 324

2. Скандинавия.

Путешествие короля Гюльфи и Асгард 325 - 328
Создание мира 328 - 330
Мундильфери и его дети 330 - 331
Эльфы и гномы 331 - 333
Норны 333 - 334
Асгард и асы 334 - 340
Дети Локи 340 - 345
"Поэтический мёд" 345 - 352
Как строилась крепость асов 352 - 356
Похищение Идунн 356 - 363
Путешествие Тора в Утгард 363 - 371
Поединок Тора с Грунгниром 371 - 379
Тора и змея Митгард 379 - 383
Смерть Бальдра 383 - 390
Как был наказан Локи 391 - 395
Пророчество Валы 395 - 398

- Γεώργιος Σιεττός, "Παγκόσμιες αντιλήψεις για τη Θεογονία και Κοσμογονία", изд. Κυβέλη, Афины, 1997 год:

Германцы 176 - 181

-"Женщины в легендах и мифах", под ред. Кэролайн Ларрингтон, изд. Крон-пресс, Москва, 1998 год:

Главу написала Кэролайн Ларрингтон.

Скандинавия. 1. Введение. Сотворение мира. Боги и богини. Рагнарёк. Возрождение. Сказание о герое. Источники 184 - 189
2. Мифы о женщинах. Богини - жёны и матери. Преследование сопротивляющихся женщин: Герд и "дева" Биллинга. Похищение и предательство: Ринда, Бёдвильд и Гуннлёд. Брак: Скади и Ньёрд. Материнство. Дискредитация богинь - "Перебранка Локи". Гибель воина и женская месть: Брюнхильд и Гудрун 189 - 208
3. Второстепенные женские персонажи. Великаны и великанши 208 - 211
4. Женщины в мифе и истории: вопросы современной скандинавистики 211 - 214
5. Постклассическая интерпретация мифа 214 - 216

- Мирча Элиаде, "Священные тексты народов мира", изд. Крон-пресс, Москва, 1998 год:

"Вёлушпа" 120 - 129 (61)
Берсерк: инициация воина 287 - 288 (145)

- L. Bernard, "Παγκόσμια Μυθολογία", изд. Μέρμηγκα:

Скандинавская мифология 111 - 113
Асы. Асгард. Иггдрасиль. Норны 115 - 117
Один. Вальгалла. Валькирии 118 - 122
Фригга. Бальдур. Форсети. Брага. Тор. Один. Тюр. Локи 122 - 132
Фрейр. Эгир. Видар. Уллер. Ходур 132 - 134
Смерть Бальдура 134 - 139
Ньорд и Скади. Гладхейм. Вингольф. Сага. Эгра. Гевьон. Сиона. Сюнья. Снотри. Эльфы. Гномы. Цверги 139 - 140
Рагнарёк 140 - 142

- Philip Wilkinson and Neil Philip, "Παγκόσμια Μυθολογία", Σκάι βιβλίο 2009:

Генеалогическая таблица богов Скандинавии 112 - 113
Сотворение мира. Великаны и боги 114
Первые люди. Утгард и Асгард. Первый мужчина и первая женщина. Мидгард 115
Война между богами. Возрождение из пепла. Триумф асов 116
Создание Асгарда. Просьба великана. Бог-трикстер договаривается. Волшебный Свадильфари 117
Один и руны. Жертва Одина. Высшая мудрость 120
Древо мира. Корни Иггдрасиля. Существа живущие на Иггдрасиле 121
Сокровища богов. Молот Тора 122
Пивной мёд вдохновения. Создание напитка. Один крадёт пивной мёд 123
Уловки Локи. Дары богам. Кошмар Бальдера 124
Сумерки богов. Пророчество. Пророчество "Вёлушпы" 125
Сигурд Драконоубийца. Волшебные дары. Обречённая любовь. Зигфрид 126
Беовульф. Убийство чудовища. Старый воин 127
Творцы и высшие боги: Один. Культ 271
Богини-матери и божества Земли: Нертус 289
Богини-матери и божества Земли: Фригг 289
Боги Неба, Моря и Вселенной: Тор 294
Божества плодородия и земледелия: Фрейр и Фрейя 309
Божества судьбы и удачи: Норны. Культ 320
Божества судьбы и удачи: Гевьон 320
Боги-трикстеры (культурные герои): Локи 327
Боги войны: Тюр 334
Божества Нижнего мира: Хэль 339

- "DK Illustrated Dictionary of Mythology. Heroes, heroines, gods, and goddesses from around the world", Philip Wilkinson, Dorling Kindersley Limited, 1998:

Северная и Восточная Европв. Общая тематика. Записывание мифов 79
Норманнское сотворение. Имир. Аудумла. Бури и Бор. Бергельмир. Ночь и День. Один, Вили и Ве. Аскр и Эмбла. Муспелль. Биврёст. Асгард. Иггдрасиль. Ниддхёгг. Рататоск. Хюгинн и Мюнхен. Мидгард. Нифльхейм 80 - 81
Боги Асгарда. Один. Хёнир. Фригг. Слейпнир. Гевьон. Ходер. Тюр. Бальдер. Форсети. Тор. Сив. Улль. Ньорд и Скади. Фрейр. Фрейя. Идун. Браги 82 - 83
Враги богов норманнов. Слейпнир. Мировой Змей. Хэль. Хеймдалль. Локи. Рождение Локи. Фенрир. Великаны. Сурт. Эльвы. Дварвы. Валькирии. Рагнарёк. Норны. Вали. Видар 84 - 85

- David Bellingham, Clio Whittaker, John Grant, "Myths and Legends", изд. Grange Books, 1992, this edition printed 1996:

1. Рассказы о богах и богинях.

Эгир и Ньорд 10 - 12
Бальдер 13 - 16
Фрей 17 - 18
Фрейя 19 - 22
Фригга 22 - 24
Хеймдалль 24 - 26
Идун 26 - 27
Локи 27 - 32
Один 34 - 35
Сив 36 - 38
Тор 39 - 44
Вали 47
Вальгалла 48 - 49
Валькирии 51

2. Истории о валькириях.

Брунхильд 54 - 57
Гудрун 57 - 59

3. Истории о героях.

Фритьов 62 - 64
Сигмунд 64 - 65
Сигурд 66 - 68
Торстен 69
Викинг 70 - 72
Вёлунд 72

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...


Последний раз редактировалось: andy4675 (Вт Фев 01, 2022 6:59 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7795
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Фев 01, 2022 5:03 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Первоисточники.

1. "Песнь о Нибелунгах":

http://lib.ru/INOOLD/WORLD/nibelungi.txt

2. "Старшая Эдда":

http://www.fbit.ru/free/myth/texty/sedda/home.htm

3. Снорри Стурлусон, "Младшая Эдда":

http://norroen.info/src/snorra/

4. "Сага о Вёльсунгах" (Вольсунга-сага):

https://norse.ulver.com/src/forn/volsunga/ru.html
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7795
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Сб Апр 09, 2022 8:46 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Felix Guirand, "Παγκόσμια μυθολογία", изд. Παπαμάρκου, том 1, Αθήνα, 1998, стр. 204 - 266 (введение, рождение мира, богов и людей, великие германские боги (Водан-Один, Донар-Тор, Тиуз-Тюр, Локи, Хеймдалль, Бальдер, Ваны (Ньорд, Фрейр), второстепенные боги (Хенир, Браги, Видар, Вали, Улль), богини, сумерки богов - конец мира и его возрождение), души, демоны, духи, великаны (души, норны и валькирии, демоны и карлики, великаны). Автор главы - E. Tonnelat
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7795
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вс Окт 09, 2022 5:38 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Рудольф Константинович Баландин
«100 великих богов»
Редактор: Никифорова И. И.
Издательство: Вече, 2014 г.
Серия «100 великих»

Цитата:

ДРЕВНЯЯ ГЕРМАНИЯ, СКАНДИНАВИЯ, ИСЛАНДИЯ

В истории Европы последних полутора тысячелетий германские племена, наряду со славянскими, играли важную роль. Но если славяне были преимущественно сельскими жителями, земледельцами и скотоводами, горняками и ремесленниками, охотниками и рыболовами, то германцы отличались воинственностью и агрессивностью, что отражено в их мифологии.
Такое разделение, безусловно, очень, схематично, но оно подтверждается уже тем, что германцы за несколько столетий распространились на Запад и Север Европы, не столько потеснив, сколько истребив местные племена.
Поселившиеся в Скандинавии германцы проявили себя как отважные мореходы﷓викинги. Они открыли Гренландию и побывали первыми из европейцев в Новом Свете (их с полным основанием следует считать первооткрывателями Америки). Англосаксы завоевали Британские острова. Викинги победоносно прошли вдоль западного побережья Европы, проникнув в Средиземноморье, проложив в Восточной Европе путь «из варяг в греки».
При всех этих воинских успехах германские племена в культурном отношении оставались варварами. Их мало интересовали проблемы осмысления мира и духовного мира человека. Это были прежде всего завоеватели. Единой религиозной системы, подобной греческой или римской, они не выработали.
Мифы, предания, а также исторические хроники Скандинавии составили так называемые Старшую Эдду и Младшую Эдду. В них немало противоречий, неясностей, более поздних вставок и следов литературной обработки или даже подделок. В то же время Эдда сохраняет целый ряд древних сказаний, относящихся, по﷓видимому, к временам индоевропейского единства (около четырех тысячелетий назад).
Французский исследователь мифологии Ж. Дюмезиль выделил три главных признака германских религий. Прежде всего он подчеркивает воинственность, подчиненность потребностям и морали войны. Делая при этом оговорку: «Северные германцы не разделяли презрения к крестьянским занятиям, но и у них война с ее доблестью и техническими приемами оказала глубокое влияние на верховную функцию» (мистически﷓религиозную).
В этой связи «религия в целом, если судить по скандинавскому варианту, носит беспокойный, трагический, пессимистический характер… В более общем виде скандинавские боги и, вероятно, также боги континентальных германцев очень близки в нравственном отношении окружающему их кипящему человечеству!»
Наконец, третье отличие: «История мира направлена к обрыву, к разрушению, за которым следует возрождение, и боги, два поколения богов (до и после кризиса), контрастируют друг с другом: с одной стороны, борьба против антибогов – великанов и чудовищ, но при этом незначительность характеров, слабость идеалов; с другой стороны, космический мир, чистота, добродетель».
О трех главных богах шведов первым поведал без малого тысячу лет назад Адам Бременский:
«Благороднейшее это племя имеет храм, называемый Убсола, расположенный недалеко от города Сиктоны. В этом храме, который весь разукрашен золотом, народ поклоняется статуям трех богов, так что самый могущественный из них, Тор, имеет место в середине триклиния; Водан и Фрикко сидят по ту и другую сторону от него. Отличительные черты каждого из них: Тор, говорят, владычествует в воздухе и правит громом и молнией, ветром и дождем, хорошей погодой и урожаем. Второй, Водан, что значит «ярость», он ведет войны и вселяет в людей храбрость перед лицом врагов. Третий, Фрикко, дарует смертным мир и сладострастие, его идол снабжен поэтому огромным детородным членом. Водана же изображают они в доспехах, как мы Марса, Тор со скипетром кажется похожим на Юпитера.
Если угрожают чума и голод, совершают возлияния Тору, если война – Водану, если должны справляться свадьбы – Фрикко».
Правда, в этом описании допущен ряд неточностей и ошибок. Существует старинное изображение этой тройки богов, где Один (Водан) восседает в центре на троне, Тор держит в руке молот, а Фрейр (Фрикко), не выставляющий напоказ своего сокровенного органа, держит в одной руке рог, а в другой ветвь.
Не исключено, впрочем, что у разных германских племен представления о верховных божествах могли существенно различаться. Тем более что, по мнению ряда исследователей, мифы Эдды – произведения сравнительно поздние, из которых далеко не всегда удается выделить древнее ядро.
Характер и устремления германцев, обитавших в Центральной Европе, в наиболее общей форме выражает такая легенда. Когда одно из германских племен поселилось в горной долине, горный дух обратился к ним: «Чего вы желаете, золото или железо?» Они ответили: «Дай нам железо, а золото мы добудем!»
Понятно, что у таких племен должны преобладать сказания героические, воспевающие деяния воинов. И бог Тор со своим громыхающим искрометным молотом не просто повелитель молнии и грома, не мирный громовник и уж тем более не владыка небес, а прежде всего воин, сражающийся с великанами и чудовищами; молот в его руках – грозное оружие, а не инструмент кузнеца.
Однако в Эдде, как мы уже говорили, отражены воззрения преимущественно оседлых, мирных скандинавов и исландцев. Для них весь мир делился на три основные части: Мидгард (внутренний двор, внутри ограды; обиталище людей), Утгард (внешний мир, за оградой), Асгард (обитель богов).
Вот что сказано в Младшей Эдде: «Она [земля] снаружи округлая, а кругом нее лежит глубокий океан. По берегам океана они [боги] отвели земли великанам, а весь мир в глубине суши оградили стеною для защиты от великанов. Для этой стены они взяли веки великана Имира и назвали крепость Мидгард».
Следовательно, боги сосуществуют с людьми в обустроенном мире, который отделен от другого, опасного и зловредного мира дикой природы, где обитают великаны и чудища. Казалось бы, при таких воззрениях на мироздание человек не станет без острейшей необходимости покидать пределы обжитого Мидгарда. Тем не менее скандинавы﷓викинги смело отправлялись на своих стремительных дракарах в открытое море, осваивали новые земли, не страшась Неведомого.
Чем объяснить такую отвагу? Если бы у этих людей была вера в страшилищ за пределами Мидгарда, они вряд ли рискнули бы уходить к неведомым землям. Судя по сагам, они это делали без тени сомнений и опасений, не давая воли фантазии. Можно предположить, что мифы о мироздании или не были популярными, или отражали мировоззрение сравнительно поздней эпохи.
Сотворение мира скандинавы, судя по Старшей Эдде, представляли себе как освоение человеком окружающей природы, хотя и выраженное в фантастической форме. Правда, имеется одно явное несоответствие: с одной стороны, повествуется о великане Имире, жившим изначально, с другой – о первозданной бездне, а может быть, и Хаосе. Один с братьями, дети бога Бора, из тела Имира создали мир; ограду Мидгарда – из его ресниц. Пророчица говорит:

Я знаю века исполинов древнейших,
Чей род моих предков на свет произвел;
Знаю девять миров я под Деревом вечным,
Чьи корни покоятся в недрах земных.
В начальное древнее время жил Имир.
Земли тогда не было; не было неба;
Ни морского песку, ни холодной волны;
Трава не росла: всюду бездна зияла.
От Бора рожденные подняли почву,
И вместе устроили Мидгард прекрасный;
Грел с полудня луч солнца соленые камни, –
И травою зеленой земля поросла.

Тогда наступило нечто подобное золотому веку, и первые боги (асы) трудились, как люди; земля, на которой они обитали и которую возделывали, называлась Идавалльр (долина или равнина постоянной деятельности):

Поселились асы в полях Идавалльра.
Воздвигли чертоги, святилища светлые.
Горны растопляли и плавили золото,
Мастерили уборы, ковали орудия.
Во дворах веселились, играли в тавлен;
Водилось всегда у них золота вдоволь…

Интересно здесь упоминание игры (по﷓скандинавски «тефлдо»). Это было нечто подобное шашкам или шахматам, которые были популярны в Скандинавии (в них играли даже во время плаваний, для чего в доске делали специальные отверстия).
Однако золотой век закончился. Были созданы карлы, а затем люди. Начались войны. При этом конечная победа остается за богами. Но – до поры. Потому что настанет время, когда на свободу вырвется гигантский свирепейший волк и появится величайший корабль Нагльфар, на котором умершие явятся на бой с богами. Он движется с севера, тогда как с юга наступает огненная стихия. А из моря встает чудовищный Змей, разверзнув пасть от земли до небес –
Змей побеждает хранителя Мидгарда; Скоро селенья людей опустеют! Тор в час кончины вспять отступить Должен на девять шагов пред чудовищем. Солнце черно; земли канули в море, Звезды срываются вниз с вышины. Пар всюду пышет, и Жизни Питатель, Лижет все небо жгучий огонь.
Всемирная катастрофа завершается, прежние люди и боги гибнут. Но жизнь не кончается:

Знаю я, вижу, как снова возникнет,
Вновь зеленея, из моря земля.
Бьют водопады; орлы за добычей
Станут к водам на лету припадать.
Жить будут асы в полях Идавалльра,
Часто в речах вспоминать им случится Мидгарда
Змея, и судьбы минувшие,
И стародавние Одина руны.
В новых дворах своих асы под травами
Доски найдут золотые, чудесные,
В древние дни для игры им служившие…
Станут хлеба вырастать без посевов.
Горе забудется; Бальдр возвратится.

Бальдр – юный бог, сын Одина (олицетворение весны и вообще возрождения жизни). Он погибает из﷓за происков злокозненного Локи. Остается неясным, какие боги сохраняются, хотя очевидно, что людей уже не будет на обновленной земле, и тогда вновь наступит золотой век.
Картина гибели мира в этом изложении напоминает катастрофическое извержение вулкана на северном острове, где существуют ледники (например, в Исландии). К тому же рассказывается о гибели мира людей и их богов – Мидгарда. Странным образом этот сюжет напоминает о современном глобальном потеплении климата, который характеризуется прежде всего резкими климатическими контрастами, таянием континентальных ледников и в перспективе – повышением уровня Мирового океана… А уж если фантазировать дальше, то встает образ огненного пекла атомной войны и последующего глобального похолодания.
Впрочем, нет никаких оснований верить в предсказания провидицы. К тому же оно предполагает обновление живой природы после крушения царства людей и их богов.
Однако вернемся к пантеону скандинаво﷓германских божеств. Их принято разделять на высших и низших. К высшим относятся асы и ваны, а к низшим – великаны (ётуны, турсы) и карлики (альвы, цверги, эльфы, валькирии).
Среди асов первенство принадлежит Одину, который к тому же является отцом большинства высших богов. Всего обычно упоминается 12 асов. Они более всего напоминают людей, а не силы природы; бывают однорукими, слепыми, одноглазыми (покалеченными). В некоторых случаях определенную связь с природным явлением установить можно (Тор как громовник), но и тогда это больше напоминает поэтическое сравнение грохота и искр от ударов молота с молнией и громом. Мы не станем перечислять всех богов, даже верховных, с их богинями. Тем более что функции их подчас весьма неопределенны. Даже одного из наиболее почитаемых асов Тюра (Тиу) исследователи сопоставляют то с Зевсом, то с Марсом, хотя в отличие от них Тюр лишился одной руки, откусанной чудовищным волком Фенриром, и вдобавок выступает хранителем воинских правил, судьей в поединках.
Другой видный ас – Хеймдалль – характеризуется различно: «светлейший», «златорогий», «предвидящий будущее, подобно ванам», «страж богов» (с обостренным зрением и слухом). Когда наступает конец мира – Рагнарёк, он трубит в свой громогласный рог Гьяллархорн, призывая богов на последнюю битву. В Старшей Эдде люди названы детьми Хеймдалля. В то же время исследователи считают его или небесным, или солнечным богом, или олицетворением радуги, а то и сравнивают с архангелом Михаилом.
В отличие от асов, обитающих в Асгарде, который сосуществует с обителью людей Мидгардом, ваны находятся первоначально где﷓то на границе между асами и великанами ётунами. Ваны являются божествами плодородия; они обладают пророческим даром. Войной между асами и ванами ознаменовался конец золотого века.
Как повествует легенда, от ванов к асам явилась злая колдунья Хейд (ее звали еще Гулльвейг, что означает «сила золота»). Асы пронзили ее копьями и трижды сжигали, но она возрождалась вновь. И тогда Один бросил копье в сторону ванов, начав войну. Она завершилась перемирием и обменом заложниками. В частности, к ванам перешел Ньёрд и его сын Фрейр.
Эта битва богов более всего напоминает столкновение представителей воинственных охотников и скотоводов с земледельцами, рыболовами (Ньёрд был божеством морской стихии, покровителем рыбаков, охотников на морского зверя, моряков). После сражений племена с разным укладом хозяйства стали взаимодействовать, обмениваться товарами. А распри, судя по всему, начались из﷓за того, что воинственные асы позарились на чужое добро и не могли побороть свою тягу к богатству.
Если перейти к обобщению, то асы олицетворяют «покорителей природы», а ваны, в отличие от них, умеют использовать блага природы предусмотрительно, не нарушая ее извечных законов ради обогащения. Но как в том, так и в другом случае речь идет об измененной, окультуренной природе. Тогда как необузданные природные стихии представляются в образах великанов и карликов.
Ётуны или турсы существовали прежде богов, что вполне естественно для природных стихий и первозданной природы вообще. Однако они олицетворяют не только великие силы природы, но и ее не менее великую мудрость. Один из великанов – Мимир – является хранителем источника мудрости.
Надо отметить, что с развитием цивилизации люди постепенно стали отдаляться от природы не только материально, но и духовно, стали уповать преимущественно на хитроумную технику, запамятовав, что сокровенная мудрость заключена именно в окружающем мире, и только отсюда человек может черпать свои изначальные знания, совершать открытия, а не довольствоваться одной лишь комбинаторикой, соединением на разные лады уже известных истин. В этом отношении нам есть чему поучиться у древних народов, считавших природу источником мудрости.
В то же время в мифах скандинаво﷓германцев ётуны предстают как демонические силы, противостоящие богам, олицетворяющие «дикую» природу, которая противостоит человеку. Одновременно они могут быть представителями враждебных племен, которые стремятся при случае похитить у асов их жен или выкрасть бесценные атрибуты богов: молот Тора, молодильные яблоки богини Идуин. Однако помимо ужасных старух﷓великанш попадаются и красивые дочери великанов, которых берут в жены некоторые асы.
Среди низших богов особое место занимают гномы – подземные или лесные жители, обладающие немалыми знаниями и умениями, колдуны и волшебники. Порой они выступают в роли горных духов, хранителей подземных сокровищ, или как искусные ремесленники, кузнецы. Среди гномов выделяют альвов, светлых духов, приближающихся к ванам и обитающих на земле, и цвергов, «черных гномов», которые первоначально были червями в теле первичного великана Имира. После того как из него был создан видимый нами мир, они стали обитать под землей. Если на них падал солнечный луч, они превращались в камень. Они изготавливают драгоценные украшения и оружие для асов. Карлики Фьялар и Галар сварили из пчелиного меда и крови мудрого человечка Квасира, сделанного из слюны богов, пьянящий напиток, называемый Мёдом поэзии (нечто подобное хмельному медовому квасу), дарующий мудрость и поэтическое вдохновение.
Четыре цверга, превратившиеся в камни, поддерживают по четырем углам небосвод. Их именами названы четыре части света: Нордри («Северный»), Судри («Южный»), Аустри («Восточный») и Вестри («Западный»), что соответствует норду, зюйду, осту и весту.
Среди низших божеств, а вернее, духов природы, выделяются эльфы, обитающие повсюду – среди цветов и деревьев, в лугах и лесах. Наряды их сотканы из паутины. Эльфы беззаботны и любят водить хороводы в лунном свете, хотя способны причинить вред тем, кто нарушает их покой, рубит священные рощи, уничтожает цветы.
Наконец, низшими женскими божествами являются дисы, которые разделяются на норн и валькирий.
Норны – помогают при родах и определяют судьбы людей при рождении. Из них наиболее известные: Урд («Судьба»), Верданди («Становление») и Скульд («Долг»), которые ухаживают за корнями мирового дерева Иггдрасиль и, следовательно, служат залогом единства, развития и надежности мироздания.
В отличие от них валькирии – девы войны, подчиненные Одину. Они появляются над полем сражения как вестницы неизбежных смертей. Слово «валькирия» означает – «выбирающая убитых».
Валькирии – богини воинской судьбы. Из павших в бою воинов они отбирают храбрых, погибших смертью героев, и уносят их души в небесную Вальхаллу («Чертог убитых»). Здесь они проводят время в постоянных пирах и праздниках, и валькирии прислуживают им.
А трусливых воинов ожидает промозглое подземное царство мертвых – Хель (Нифльхель). Там они будут прозябать до того, как начнется Рагнарёк, последняя битва перед очередным концом мира. И тогда корабль мертвецов доставит их к месту сражения.
Однако навстречу им выйдут светлые отважные воины из Вальхаллы. И конечно же, им суждено остаться победителями.

ОДИН (ВОДАН, ВОТАН)

Так зовут верховного бога, царя асов в скандинавской мифологии (у континентальных германцев – соответственно Во﷓дан, или Вотан). Имя его в переводе означает «одаренный», «одержимый», ибо власть его основана не только или даже не столько на силе, сколько на великой мудрости, магических способностях. Кроме того, он является отцом многих асов, а также первым царем и великим завоевателем.
Один – покровитель воинов, точнее – воинской аристократии, царских правящих домов. «Эта социальная задача, – отметил Ж. Дюмезиль, – блестящая, но ограниченная, имела результатом то, что в топонимике его имя встречается гораздо реже, чем, например, имена Ньерда или Фрейра, привычные для большего числа людей, ближе привязанных к земле…»
Интересно в этой связи обратить внимание на то, что упомянутые Ньёрд и Фрейр первоначально не относились к числу «божественной аристократии» – асов, а были ванами. В социальном аспекте Один выступает как предводитель дружины, утративший непосредственные связи с основной массой народа, занятого мирным трудом. Названия рекам, озерам, холмам и горам дает народ, вспоминая при этом тех богов, которые покровительствуют мирным занятиям, обеспечивают плодородие растений и плодовитость животных.
Один не только царь, но и маг. Он несет архаичные черты тех времен, когда предводитель воинов был в то же время главным жрецом и князем (царем). Один одарен способностью к перевоплощению, переходу в экстаз, подобный шаманскому трансу. «Рассказывают как правду, – повествует Младшая Эдда, – что когда Один и с ним дии пришли в Северные Страны, то они стали обучать людей тем искусствам, которыми люди с тех пор владеют. Один был самым прославленным из всех, и от него люди научились всем искусствам, ибо он владел всеми, хотя и не всем учил…
Когда он сидел со своими друзьями, он был так прекрасен и великолепен с виду, что у всех веселился дух. Но в бою он казался своим недругам ужасным. И все потому, что он владел искусством менять свое обличье, как хотел. Он также владел искусством говорить так красива и гладко, что всем, кто его слушал, его слова казались правдой. В его речи все было так же складно, как в том, что теперь называется поэзией. Он и его жрецы называются мастерами песен, потому что от них пошло это искусство в Северных Странах. Один мог сделать так, что в бою его недруги становились слепыми или глухими или наполнялись ужасом, а их оружие ранило не больше, чем хворостинки, а его воины бросались в бой без кольчуги, ярились, как бешеные собаки или волки, кусали свои щиты и были сильными, как медведи или быки. Такие воины назывались берсерками…»
Из данного фрагмента следует, что Один и его люди (боги) не были местными, а пришли в Северные земли, по﷓видимому, с юго﷓востока (косвенные указания на это имеются в Эдде). Превращения Одина заставляют вспомнить камлания шаманов, связанные с приемом наркотического зелья, переходом в измененное состояние сознания. Этот же транс испытывают во время сражений воины Одина, которые тоже вполне могли использовать приготовленный им наркотический препарат или опьяняющий напиток.
Один мог менять свое обличье. Тогда тело его лежало, как будто он спал или умер, а в это время он был птицей или зверем, рыбой или змеей и в одно мгновенье переносился в далекие страны по своим делам или делам других людей…» Подобные субъективные ощущения и фантазии вполне возможны. Но он, оказывается, способен повелевать стихиями:
«Он мог также словом потушить огонь, или утишить море, или повернуть ветер в любую сторону, если хотел; и у него был корабль,…на котором он переплывал через большие моря и который можно было свернуть, как платок. Он брал с собой голову Мимира, и она рассказывала ему многие вести из других миров, а иногда он вызывал мертвецов из﷓под земли или сидел над повешенными. Поэтому его называли владыкой мертвецов или владыкой повешенных».
Судя по этому, Один вершил суд над людьми и подобно земному владыке приговаривал к смертной казни.
Одину служили два вещих ворона – Хугин («Думающий») и Мунин («Помнящий»). На рассвете он посылает их облететь весь мир, и к завтраку они возвращаются. От них он узнает все, что творится на свете. Иными словами, Один способен мыслить и обладает хорошей памятью.
Владел он также колдовством, благодаря которому мог узнавать судьбы людей, предвидеть будущее, причинять людям болезни, несчастья или смерть, отнимать у одних ум и силу, передавая другим. «Одину было известно о всех кладах, спрятанных в земле, и он знал заклинания, от которых открывались земля, скалы, камни и курганы, и он словом отнимал силу у тех, кто там жил, входил и брал, что хотел».
И все﷓таки Один прежде всего бог войны и воинской доблести, который дарует победу или поражение и которому подчинены валькирии, витающие над полем сражения и возносящие павших отважных воинов в небесный дворец пиров и развлечений. Он же начал первую в мире войну, метнув свое волшебное копье в сторону ванов.
Один из странных магических обрядов Одина – принесение в жертву себе самого себя. Он говорит:
Знаю, висел я в ветвях на ветру девять долгих ночей, пронзенный копьем, посвященный Одину, в жертву себе же… Никто не питал, никто не поил меня, взирал я на землю, поднял я руны, стеная, их поднял – и с дерева рухнул… Девять песен узнал я… Благодаря этой добровольной жертве, его посетило вдохновение. Он стал одержим на этот раз не экстазом битвы, а поэтическим вдохновением.
При всех своих замечательных качествах Один вовсе не является благородным рыцарем. Он может быть хитрым и коварным, способен зло насмехаться над могучим и простодушным Тором. Соревнуясь в мудрости с умнейшим великаном Вафтрудниром (ставка – жизнь проигравшего), Один побеждает не столько благодаря обширным знаниям – в этом они равны, – сколько из﷓за хитрости: предлагает повторить то, что он прошептал на ухо погибшему сыну Бальдру.
Однако Один не всемогущ. В последнем сражении богов Рагнарёк ему суждено погибнуть в пасти гигантского волка Фенрира, которого, в свою очередь, убивает сын Одина Видар. Тем самым еще раз подчеркивается бренное, человеческое в образе смертного бога.
«В «Деяниях датчан» Самсона Грамматика (начало XIII в.), – пишет Е. М. Мелетинский, – Один и другие боги предстают древнейшими королями. От Водана ведут свой род англосаксонские короли. Датский королевский род… ведет свое происхождение от Скьёльда – сына Одина… Один стоит у начала легендарного королевского рода Вёльсунгов, к которому принадлежит и Сигурд – знаменитый герой общегерманского эпоса». Впрочем, Сигурд (Зигфрид) подчас называет себя безродным, не знающим ни отца, ни матери, выступая сам как первый культурный герой.
То что Один воплощает в себе черты князя, предводителя дружины, царя и одновременно жреца – это бесспорно. Но из этого еще не следует, будто в нем присутствуют черты какого﷓то исторического лица. Миф – это особый мир, связи котороп»| с исторической реальностью не так просты и прямолинейны.

ТОР (ДОНАР)

Имя этого бога переводится как «громовник». По этой причине средневековые авторы часто отождествляли его с Юпитером – верховным небесным божеством, повелевающим молниями и громами. Сравнивали Тора и с Геркулесом, совершающим многочисленные подвиги. Однако трудно усомниться в том, что этот древнегерманский бог самобытен и не имеет прямых аналогов с персонажами римской или греческой мифологии.
Тор принадлежит к асам и считается сыном Одина. Его называют богом грозы, грома, бури и плодородия. Но это – явное упрощение. Можно согласиться с мнением Ж. Дюмезиля: «Этот бог дает полям плодородие только как счастливое следствие своих поединков с некоторыми великанами. Кроме того, он совершает еще много подвигов – в постоянной борьбе богов со своими соперниками, не имеющей никакого отношения ни к дождю, ни к грозе. Тор – это прежде всего сильный и одинокий воин (Тацит называет его Геркулесом), он почти всегда в походе на врага, но достаточно произнести его имя, чтобы он возник там, где нуждаются в его защите».
Главное оружие Тора, его атрибут – громадный молот, которым он разит врагов.
Некоторые подвиги Тора действительно заставляют вспомнить Геркулеса. В Старшей Эдде («Песнь о Хюмире») рассказано, как Тор, придя к ётуну Хюмиру за волшебным котлом, съел целиком двух быков перед сном. Утром он отправился в лес, чтобы добыть приманку для лова на обед морских чудовищ. Ему повстречался черный бык, и Тор оторвал ему голову. На что Хюмир не без юмора заметил:
Еще хуже, когда ты на промысел ходишь, Чем когда за едою ты в доме сидишь.
Впрочем, сам ётун тоже сумел отличиться: на оба крючка своей удочки он поймал сразу двух китов. Однако Тора привлекала несравненно более значительная добыча: чудовищный морской змей Ёрмунганд, опоясывающий обитаемую землю (Мидгард).
Клюнул змей на бычью голову, и Тор, приподняв его из воды, принялся колотить молотом по голове исполина. И тотчас: Заревели чудовища, горы отгрянули, Вся земля всколебалась и дрогнула, древняя…
Тогда ётун рассек леску, и змей упал в море. Сразиться Тору с Ёрмунгандом суждено в последней битве богов, когда Тор убьет чудовище, но и сам умрет от нанесенных им ядовитых ран.
У Тора есть жена Сив – богиня с золотыми волосами. Их сын – Моди («Смелый»). Есть у Тора и другой сын, рожденный великаншей Ярнсаксой – Магни («Сильный»). В свою очередь, у Сив есть сын, отцом которого Тор не является.
На пиру богов, когда злокозненный Локи обличает каждого из них в недостойных поступках, Сив поднесла Локи меду в хрустальном сосуде за то, что ее одну он не опорочил. На это Локи, испив кубок, ответил:
Я тебя не бранил, оттого что скромна ты И всегда ты чуждалась мужей; Но один мне известен, с которым когда﷓то Долг нарушила брачный и ты.
Под грохот гор на пир явился Тор и, грозно подняв свой молот, пригрозил убить Локи, если тот не замолчит. (Есть версия, что любовником Сив был именно Локи, так что гнев Тора вдвойне оправдан.) Однако есть силы, которым вынуждены подчиняться даже боги – это предначертания судьбы. О них знает хитроумный Локи и, возможно, не догадывается простодушный Тор. На угрозу Тора Локи отвечает ехидно:
Настанет твой час и отступишь пред Волком ты, Что Властителя битв истребит.
Действительно, в последней битве богов перед чудовищным волком, проглотившим Одина, отступит даже отважный Тор. Но вместо того, чтобы согласиться с Локи, обиженный Громовник вновь стал потрясать молотом и сказал, что прибьет обидчика, а тело его забросит далеко на восток, где никто его не отыщет. А тот ответил:
Напрасно ты стал вспоминать о востоке: Не к чести себе отличился ты там! Сидел Громовник чуть живой в рукавице – Сам с перепугу не помнил, кто он.
Да, был и такой эпизод в жизни Тора. Вместе с Локи он отправился однажды на восток. Они оказались в дремучем лесу и в сумерках, встретив какое﷓то здание, решили там заночевать. Но в полночь они в страхе проснулись от землетрясения, колебавшего строение. Тор с молотом встал у входа, поджидая невидимого врага, который продолжал равномерно грохотать, словно топая на одном месте. Только утром Тор отважился выйти из укрытия. Он увидел невдалеке гороподобного великана, который храпел во сне так, что дрожала земля. Укрытие, в котором находились боги, оказалось рукавицей исполина.
При напоминании об этом эпизоде Тор приходит в ярость и, потрясая своим молотом, грозит размозжить оскорбителя и раздробить все его кости. Но, можно сказать, что громы, которые обрушивает Громовник на Локи, не причиняют ему никакого вреда и не пугают его. Он припоминает тот случай, когда Тора посрамил проницательный ётун Скримир, который привел Громовника в волшебный замок. Здесь Тору было предложено выполнить нетрудные, на первый взгляд, задания: осушить рог меду, побороть старуху. Однако оказывается, что богу приходится осушать море и побороть старость. Естественно, что такое не под силу даже самому могучему из асов.
Тору не удалось даже открыть походную сумку Скримира, куда они вместе положили запас пищи, потому что ётун опоясал ее железными обручами, да вдобавок заколдовал. И снова Тор приходит в ярость, потрясает молотом Мьёлльниром, но ничего не может поделать с обидчиком, тем более что тот говорит правду.
Если по своей мощи, воинской отваге Тор, по﷓видимому, превосходит Одина, то явно уступает ему в уме, хитрости и проницательности, к тому же не обладая магическими способностями и не умея противодействовать волшебству. Его знаменитый боевой молот был, как предполагают исследователи, первоначально каменным, а железное оружие изготовили ему гномы﷓кузнецы цверги. Однажды утром проснувшись, Тор не обнаружил своего молота. Всполошились все асы: ведь Тор был их надежным защитником. Выяснилось, что молот похитил исполин﷓ётун (туре Трюм, Тримр), чтобы обменять его на прекрасную Фрею, которую он захотел взять в жены. Узнав об этом, прямодушный Тор отправился к Фрее и предложил ей выйти замуж за Трюма (без своего молота Тор не рисковал вступить в бой с исполином).
После того как богиня категорически отвергла это предложение, на совете богов и богинь (как видим, у асов женщины имели в этом отношении равные права с мужчинами) было решено отправить к ётуну Тора в убранстве невесты и со многими украшениями. Тор оскорбился:

Бабою будут звать меня боги,
Если в женское платье я наряжусь!

Однако ему пришлось покориться. В наряде невесты, под покрывалом и в сопровождении Локи, переодетого служанкой, он является к Трюму. На вечернем пиру к удивлению турсов «невеста» съела целого быка, восемь лососей, все сласти, которые были припасены для женщин, запив это тремя бочками медовухи. Изумленный Трюм только и вымолвил:
Кто в жизни видел столь прожорливых жен? Не видел я век, чтоб невеста так ела, И меду так много умела бы выпить!
Ловкий Локи выручил Тора, пояснив, что невеста не ела восемь ночей – так страстно она стремилась к жениху. Тогда Трюм захотел поцеловать невесту, но, раздвинув покров, отпрянул в страхе, увидев ее (его) грозно горящие очи. Но и тут мнимая служанка нашлась: это, мол, оттого, что невеста восемь ночей не смыкала глаз, дожидаясь свадьбы.
Явилась на торжество престарелая сестра Трюма и потребовала от невесты драгоценностей в качестве свадебного дара. Тогда и Трюм повелел принести молот﷓Мьёлльнир в качестве ответного подарка. Как только грозное оружие оказалось в руках Тора, он сбросил покров невесты и стал крушить всех ётунов, сидевших за столом, начиная с Трюма и кончая его старухой сестрой:
Смерть вместо золота старой досталась, Вместо подарка – удар молотка.
Так эпически спокойно завершается история о том, как добыл Громовник свой похищенный молот. В мифе отсутствуют нравоучения и нет даже намека на упрек в адрес бога, перебившего безоружных и доверчивых исполинов, не оставив без удара и старуху. Таковы были нравы богов и, конечно, людей того далекого времени.
Правда, некоторые мифологи постарались истолковать эту историю как аллегорию: северный великан (зима) лишает небесного бога грома и молнии (зимой гроз не бывает), которые весной удается забрать обратно, и тогда вновь начинают грохотать небеса. Но даже если и есть в мифе такой подтекст, он явно не является главным и определяющим; иначе возникла бы короткая сказка﷓притча, а не развернутый рассказ с множеством ярких и занимательных деталей и своеобразным юмором.
Столь же характерен диалог Тора с перевозчиком: они переговариваются через пролив. Ладья с перевозчиком находится на противоположном от Тора берегу. На просьбы Тора приплыть и перевезти его через пролив перевозчик, назвавшийся Харбордом (или Гарбардром; это был Один, изменивший свой облик) отвечает насмешками и обидными для бога замечаниями.
Тор, стремясь унизить перевозчика, похваляется своими воинскими подвигами. В ответ Харборд перечисляет свои любовные победы: он умел удовлетворить и тех дев, которые сами приходили к нему, и тех, кого приходилось соблазнять хитростью или, как иных колдуний, искусными заклинаниями; сманивал он умело и жен от мужей.
Не замечая иронии, простодушный Тор отвечает, что он тем временем истреблял на востоке жен исполинов, чтобы не множилось племя турсов, от которых страдают и боги, и люди. В ответ на оскорбительное замечание перевозчика Тор приходит в ярость и грозит убить обидчика. Но гнев его быстро проходит: он хотя и вспыльчив, но легко успокаивается и не помнит зла. Конечно, в этой перебранке победителем остается неузнанный Один. Тем более что он так пояснил свою мудрость:
Тем речам я от старых людей научился, Что в молчаньи живут под холмами отчизны.
Выходит, пока Тор совершал подвиги, сражался, ходил в дальние походы, Один не только забавлялся с женщинами, но и беседовал с мудрыми старцами. Здесь он уже выступает как представитель рода человеческого, да и Тор тоже. Это подчеркивается его первой тирадой, обращенной к перевозчику:
Переправь меня!
Дам я еды тебе на день.
Пищу самую лучшую в сумке несу я.
Сам я плотно наелся с утра на дорогу:
Ел овсянку и сельди, и сыт на весь день.
Однако и Тор не так прост, как может показаться. Когда мудрый цверг Альвис («Всезнай») приходит свататься к его дочери Труд, Тор не решается ему явно отказать и идет на хитрость. Он делает вид, что хочет испытать знания цверга, задавая ему всю ночь множество вопросов, пока на рассвете луч солнца не падает на Всезная, превратив его в камень (так случается со всеми «черными альвами», гномами﷓цвергами).
Образ простака Тора, как видим, не прост. И этим он больше всего напоминает человека, а не олицетворение природной стихии, воинской доблести и подобных понятий, явлений, качеств.

ФРЕЙР

В переводе с древнеисландского его имя означает «господин». Что подразумевается под этим, понять трудно. Ясно, что не Господь, ибо понятие всевышнего появилось лишь с распространением христианства. Не похож Фрейр и на князя или царя. Он даже не принадлежит к асам, которых можно условно считать царской фамилией и знатью, ибо большинство из них связано кровными узами с Одином.
В Младшей Эдде о Фрейре сказано так: «Ему подвластны дожди и солнечный свет, а значит, и плоды земные, и его хорошо молить об урожае и о мире. От него зависит и достаток людей». Выходит, он господин в смысле – хозяин, благодетель.
Фрейр по сути своей не отличается воинственностью, как и все ваны. Он сын Ньёрда, который олицетворяет морскую стихию и ветер. Его жилище называется Ноатун («Корабельный двор») и находится на границе неба, моря и скал. Он богат и покровительствует мореплаванию, рыболовству, охоте на морского зверя. После войны между асами и ванами он остается в стане первых.
По﷓видимому, Фрейр унаследовал от Ньёрда богатство и может одаривать им людей. Как древнее божество плодородия он порой изображался с подчеркнуто крупном фаллосом, что свидетельствует о проявлениях соответствующего культа. Но это не означает разнузданной сексуальности или похотливости, а просто символизирует плодовитость.
Когда на пиру богов Локи злоречивый срамит всех подряд, Ньёрд ему гордо заявляет: Сын бессмертный мне дан, всеми в мире любимый, Среди асов он первый теперь.
Желая посрамить отца, Локи находит такой довод:
Ньерд, умерь свою гордость! Скрывать не намерен Я того, что мне слышать пришлось:
Прижил с кровной сестрой ты храброго сына, – Ты гордиться не должен бы им!
Из этого упрека следует, что у ванов не были запрещены кровнородственные связи, тогда как асы в этом отношении достигли прогрессивного этапа, запретив инцест, кровосмешение. Однако асы прекрасно понимали, что дело вовсе не в родителях Фрейра, а в нем самом. Один из богов, благородный Тюр, ответил Локи резонно:
Фрейр лучший из всех среди славных героев
В чертогах могучих богов;
Никогда не обидел он девы иль женщины,
Связанных он избавляет от уз.
Выходит, что Фрейр еще и божество свободы; но не разнузданной вседозволенности, распущенности, а освобождения от сковывающих человека пут, оков. И в этом смысле он – благодетель, а потому и считается лучшим.
Правда, трудно сказать, считали так древние германцы﷓язычники, или это более поздняя вставка, обязанная своим появлением распространению христианства: ведь исландские (скандинаво﷓германские) мифы были записаны сравнительно поздно, после XI века. Или, быть может, хвалу Фрейру возносили представители германских племен, занимавшиеся сельским хозяйством, мирным трудом, на котором и основана жизнь общества.
Странно только, что среди атрибутов Фрейра отсутствуют растения, а имеется меч, которым сам бог предпочитает не пользоваться. Но когда он, попав к асам в знак примирения после войны с ванами, получает отказ от богини Герд, этим мечом, творя заклинания, начинает размахивать его слуга Скирнир («Сияющий») и добивается свадьбы. В этом эпизоде, возможно, Фрейр выступает как солнечное божество, которое своими лучами﷓мечами завораживает землю (если ее олицетворяет Герд) и возбуждает в ней животворные силы. Хотя, как мы уже могли убедиться, германские боги очень мало запоминают символы, за которыми скрыты природные стихии или объекты. Они прежде всего и преимущественно личности.
Фрейру тоже приходится порой сражаться с ётунами. Одного из них, не имея меча, он убил оленьим рогом. Связь с миром животных у Фрейра проявляется и в том, что у него есть волшебный вепрь Гуллинбурсти («Золотая щетина»), на котором бог примчался на похороны Бальдра. Обладает он и чудесным кораблем, вмещающим любое количество воинов, всегда овеваемым попутным ветром; его можно свернуть, подобно платку.
И этот корабль, и вепря ему изготовили гномы﷓кузнецы цверги. Следовательно, они благоволят Фрейру и, кроме того, способны создавать нечто подобное движущимся автоматам, средствам передвижения. Хотелось бы считать стремительного вепря Гуллинбурсти фантастическим предтечей мотоцикла.
В «Саге об Инглингах» упоминается легендарный шведский король Ингви﷓Фрейр, предок королевского рода, при котором в стране были богатые урожаи. Его похоронили в холме (кургане), откуда три года выходили золото, серебро и железо. Можно предположить, что некогда действительно раскопали древний курган, где было погребение царя с богатыми украшениями. Не исключено также, что действительно существовал король (конунг) Фрейр, имя которого стало легендарным.
Развивая эту идею, Е. М. Мелетинский писал: «Датский конунг Фроди имел мельницу Гротти, которая молола (намалывала? – Р. Б.) все, что пожелает ее владелец. Фроди приобрел в Швеции…двух сильных рабынь… и они мололи ему золото, мир и счастье. Но так как он не давал им отдыха, то рабыни намололи войско против Фроди. Явился морской конунг по имени Мюссинг и убил Фроди. Для Мюссинга рабыни мололи соль на корабле, пока корабль не затонул, а море не стало соленым» (потому что мельница продолжала действовать).
Трудно в данном случае провести четкую грань между мифом, повествующим о временах именно мифических, и волшебной сказкой, призванной потешить слушателей или дать фантастическое объяснение проблеме солености морской воды. Хотя кто знает, из каких элементов складывались и постоянно дополнялись мифы древних народов, которые доходят до нас в пересказах, а то и в литературной обработке.

ФРЕЙЯ И ФРИГГ

Образы богинь в германской мифологии занимают второстепенное место и не отличаются яркими характеристиками. Это не проявление презрительного отношения к женщинам, а связано прежде всего с тем, что они не участвуют в сражениях и поединках, оставаясь дома как хранительницы домашнего очага. Богини присутствуют на совещаниях асов, к ним порой обращаются за советом боги.
Наиболее часто упоминаются в Эдце имена двух богинь – Фрейи и Фригг (Фрии). Созвучие имен, по﷓видимому, свидетельствует об их близости или даже идентичности. Фригг была женой Одина и считалась богиней любви, брака, семейного очага, деторождения. В то же время Фрейя была женой Ода (предположительно – одной из ипостасей Одина) и считалась богиней любви, плодородия, красоты.
Таким образом, порой эти два образа соединяются, но чаще все﷓таки они упоминаются порознь. Когда на пиру богов Локи начинает злословить, то и Фрейя и Фригг пытаются его образумить, утихомирить. Но слышат в ответ обвинения в распутстве:

Фригг, замолчи!
Ты Фьёргюна дочка
И распутна ты с давних пор.
Вадрир твой муж, но звала Be и Вили
Ты обоих в объятья себе.

Тут Вадрир – Один, а по поводу Be и Вили мнения исследователей расходятся: одни считают их братьями Одина, а другие – его ипостасями. Правда, сама Фригг не опровергает Локи, но только сетует на то, что нет среди пирующих ее сына Бальдра, который вступился бы за ее честь. Ссылка выглядит двусмысленно: ведь на пиру присутствует ее супруг Один; почему она не считает возможным обратиться к нему, чтобы опровергнуть клевету Локи? Не потому ли, что обвинение справедливо? Фрейя укоряет Локи за то, что тот осмелился напомнить о своем участии в убийстве Бальдра, также не уличая его в клевете на Фригг. И тогда Локи обращается к ней:
Фрейя, молчи! Я насквозь тебя вижу. За тобою немало грехов: Ни единого нет среди асов и альфов, Кто б любовником не был тебе.
Только теперь возмущенная Фрейя воскликнула: «Лжив твой язык». (Без сомнения, в данном случае Локи по меньшей мере сильно преувеличил.) Тогда он обзывает ее колдуньей недоброй и добавляет, что как﷓то раз ее застали на постели у брата (Фрейра). Правда, остается неясным, была ли при этом кровосмесительная половая связь. Но, безусловно, складывается впечатление, что у древних германцев нравы были достаточно вольные.
Подводит итог обвинениям Локи в адрес женщин пожилой рассудительный Ньёрд, отец Фрейи и Фрея:
Не большая беда, если женщина вздумает С возлюбленным ложе делить.
Однако Фрейи пришлось однажды вовсе не по любви отдаваться четырем Брисингам﷓цвергам за то, что они изготовили для нее чудесное ожерелье Брисингамен. Оно служит амулетом, помогающим при родах (иногда так называют пояс Фрейи).
Красота Фрейи привлекает обитателей всех четырех божественных миров: асов, ванов, ётунов и цвергов. Ради того, чтобы жениться на ней, ётун Трюм совершает дерзкий и опасный поступок: похищает молот Тора. С помощью волшебного наряда из перьев, которым владела Фрейя, Локи пронесся по воздуху и достиг страны великанов, где и узнал о сватовстве Трюма.
Тор пришел к Фрейе и предложил ей надеть брачный покров и отправиться в край исполинов﷓ётунов. Вспыхнула Фрейя, вскипела гневом: Весь город богов всколебался кругом, На груди у нее ожерелье порвалось. «Заслужу я названий распутнейшей в свете, Если в край исполинов отправлюсь с тобой!»
Оказывается, насильно выдать ее замуж не могут даже боги (женщины у германских племен обладали немалыми правами, да еще слыли колдуньями, так что перечить им было опасно). Пришлось самому Тору надеть женское платье, притвориться невестой и украсить шею ожерельем Бриси﷓нгамен.
Связь Фрейи с колдовством подчеркнута тем, что она является на похороны Бальдра в повозке, запряженной кошками. Но все﷓таки главное в ней другое. В Младшей Эдде сказано о Фрейе: «Ей очень по душе любовные песни. И хорошо призывать ее на помощь в любви». Тем не менее там же дана Фрейе не слишком лестная характеристика: «Ты к Оду стремилась, желаньем томясь, и другие к тебе под подол забирались; ты по ночам, распутная, бегаешь, как Хейдрун [коза] с козлами бегать умеет». Но чего только не прощают люди прекрасной богине красоты!

БАЛЬДР

Как многие положительные герои в мифологии и литературе, Бальдр лишен яркой индивидуальности и противоречивых черт характера, которые подвигают бога или человека на неожиданные поступки.
В Младшей Эдде сказано: «Второй сын Одина – это Бальдр. О нем можно сказать только доброе. Он лучше всех, и его все прославляют. Так он прекрасен лицом и так светел, что исходит от него сияние». Правда, там же говорится, будто он не только самый сладкоречивый и благородный, но также самый мудрый из асов. Последнее приходится считать сильным преувеличением, ибо мудрейший из асов все﷓таки Один.
Бальдр фактически не проявляет себя в активных действиях. Просто, он очень хороший и добрый, его любят родители и другие асы, потому что он никому не делает зла. Единственно, кого он раздражает – это непомерно активного, язвительного и зловредного Локи.
С некоторых пор юному Бальдру начинают сниться зловещие сны – предвестники беды. Узнав об этом, боги решают оградить его от возможных опасностей. От каких? Тайны грядущего неведомы даже асам. Один вынужден отправиться в царство мертвых – Хель, чтобы узнать от провидицы судьбу сына. (Мысль интересная: то, до чего не способны догадаться живущие, хранят умершие или, точнее, самые одаренные из них.)
Пробудив пророчицу﷓вёльву от вечного сна, Один узнает от нее, что Бальдру суждено умереть от руки слепого бога Хёда. И тогда богиня Фригг решила преодолеть судьбу и взяла клятву с огня и воды, камней и металлов, деревьев и животных – со всех существ и вещей – в том, что они не причинят никакого вреда ее сыну. Забыла она только о ветвях омелы, обитающей на деревьях.
Бальдр стал неуязвимым для стрел, и боги временами забавлялись стрельбой по нему. В этом принимал участие и слепой Хёд. Ему﷓то и подсунул злокозненный Локи ветку омелы вместо дротика. Так из﷓за ничтожной ветки погиб светлый юный бог. Его тело боги переносят на берег моря, кладут в огромную ладью и сжигают. Его жена Нанна умирает с горя, и ее тоже кладут в погребальный костер вместе с конем Бальдра.
(Отметим, что такой обычай погребения знатных лиц был распространен среди викингов и славян, причем если жена не умирала с горя, а такое вряд ли случалось часто, ей все равно приходилось сопровождать мужа в последний путь вознесения к небесам в языках пламени.)
За смерть Бальдра мстит Вали, сын Одина от богини Ринд. Хотя ему всего лишь один день от роду (можно предположить, что день богов не тот, что у людей), он убивает невольного убийцу Хёда, который уподобился слепому року. С этого начинается гибель богов, и она принимает страшный размах в последней битве с устремленными на них темными свирепыми силами. Тогда будет свергнут Один со своего престола и погибнет в пасти чудовищного волка.
Но все это еще не означает конца света. Возродится природа, воскреснет Бальдр и помирится с восставшим из мертвых слепым Хёдом… Хотя, как знать, не был ли оптимистичный финал добавлен более поздним автором для того, чтобы успокоить слушателей, смягчить грозную трагичную картину гибели богов?
Некоторые исследователи предлагают другой, тоже оптимистический вариант. Согласно их версии, Бальдр – это образ умирающего и воскресающего бога, столь характерный для многих религий. Он олицетворяет весеннее возрождение природы после того, как она была погружена в зимний мертвящий сон слепой природной стихией.
Однако надо заметить, что подобные символические сочинения не характерны для германских мифов. Природные стихии там представлены разве что в образах исполинов; некоторые из них можно отождествлять с ледниками или вулканами. Даже Мировое Дерево не пребывает в покое или вечном цветении:
Люди не знают, как Ясень великий
Много выносит невзгод: Сверху гложет олень, увядает полдерева, Корни ест Ниддхогр дракон.
В комментарии к этой строфе переводчик Старшей Эдды С. Свириденко писал: «Ни в одной космогонии не рисуется так ярко, как в германской, представление о вечных разрушительных процессах, которым подвержен мир. Все существующее носит в себе начала распада: к этому мотиву германские мифы возвращаются с трагической настойчивостью, очень характерною для неумолимой прозорливости германского мировоззрения, столь рано успевшего расстаться с наивною верою в нескончаемое существование земли». Смертны люди, смертны цивилизации, смертно человечество… Почему бы не верить в неизбежную гибель богов?

БРАГИ

Имя этого бога не часто встречается в исследованиях, посвященных германской мифологии. Вот что сказано о нем в Мифологическом словаре (М.,1991):
«БРАГИ («поэт», «лучший», «главный»; также сравним русское «брага»), в скандинавской мифологии бог﷓скальд, муж богини Идунн. Имя Браги, возможно, указывает на связь со священным опьяняющим напитком».
Однако прежде всего обратим внимание на сам факт того, что Браги причислен к числу высших богов, асов, несмотря на то что он не совершает никаких славных подвигов и не является идеализированным героем подобно Бальдру.
Чаще всего упоминается Браги в том разделе Старшей Эдды, где повествуется о злоречии Локи на пиру богов. Нежданное появление Локи все боги и богини встречают молчанием. Лишь Браги осмеливается напомнить Локи, что его никто не звал и он – нежеланный гость. Один все﷓таки предоставляет место за столом Локи, и тот пьет во здравие всех присутствующих, кроме Браги.
Показательно, что Браги и не думает обижаться на него, а больше всего опасается того, что своими высказываниями Локи будет сеять распри среди богов. И готов даже отдать за то, чтобы это предотвратить, все ценное, что у него есть. Язвительный Локи восклицает:

Отколь у тебя будут кони и кольца?
Битвы добыча не для тебя!
Из всех здесь пирующих асов и альфов
Ты, Браги, всех менее храбр:
От боя ты живо бежишь.

Из этих слов следует прежде всего то, что свои богатства боги добывали в боях и последующих грабежах. Этим еще раз подчеркивается принадлежность асов к разряду воинов или даже предводителей дружин. Тем более странно, что среди них полноправным асом считается Браги.
На словесный выпад Локи Браги отвечает: это ложь! Учтем, что едва ли не он один из всех богов и богинь так ясно и резко отметает оскорбительные обвинения Локи. Возможно, Локи действительно оклеветал Браги, пользуясь тем, что тот не может вступить с ним в схватку, находясь в гостях, на пиру.
Жена Браги Идунн, которую Локи обвинил в том, что она чаще всех богинь жаждет объятий мужских, не сочла нужным возражать, стараясь прекратить ссору:

Оскорблять не желала я Локи словами
В доме у Эгира здесь;
Браги смирить, возбужденного брагою,
Я хотела, что б бою не быть.

Кстати, обижать Идунн было небезопасно: в ее ведении находились волшебные яблоки, благодаря которым богам удавалось сохранять вечную молодость. Тот же Локи в, обмен на свою свободу хитростью отдал ётуну Тьяцци Идунн с ее «молодиль﷓ными» яблоками. Вскоре боги почувствовали утрату: они начали стареть. Схватив Локи, они пригрозили ему смертью, если не вернет Идунн (что он и сделал).
Есть предположение, что некогда существовал миф о священном «бодрящем» напитке (браге?), возвращающем молодость (от него, как известно, взрослые порой впадают даже в детство, словно разучившись ходить и связно говорить). Одним из компонентов браги могли быть яблоки, а изготавливала пьянящий напиток жена Браги, потому﷓то и стали считать такие яблоки молодильными, а напиток получил имя ее мужа. Такое предположение вполне правдоподобно.
Но, безусловно, не это обстоятельство стало основанием для того, чтобы Браги причислили к клану славных асов. Главное то, что Браги был скальдом. Так назывались поэты﷓певцы у викингов, древних скандинавов. Норманны, «северные мужчины», были не только отважными воинами и мореходами. Они изобрели своеобразную письменность, а также передавали из уст в уста в стихах и прозе рассказы, поэмы, легенды о деяниях богов и героях, о любви и коварстве, преступлениях и подвигах. Именно благодаря этим талантливым вдохновенным людям были созданы песни Эдды.
Один из ётунов поинтересовался у Браги, откуда взялось искусство, называемое поэзией? И тогда Браги рассказал о том, как возник так называемый «Мёд поэзии». После войны асов и ванов боги смешали слюну в чане и слепили мудрого человечка Квасира. (Между прочим, у многих первобытных народов таким образом делали закваску.) Карлики﷓цверги убили Квасира, кровь его смешали с пчелиным воском, и таким образом создали «мёд поэзии». Однако все три чана с медом карлики вынуждены были отдать семье убитой ими четы великанов.
Чтобы добыть «мёд поэзии», Одину пришлось совершить целый ряд убийств (с помощью колдовства), превратиться в змею, пролезть через отверстие в скале к тайнику, где хранился «мёд поэзии», осушить все три сосуда и, обернувшись орлом, возвратиться в Асгард. Здесь он изрыгнул весь выпитый волшебный напиток в чашу.
Так получили «мёд поэзии» боги и те люди, которые умеют слагать стихи. А из всех богов только сам Один и Браги одержимы духом поэтического творчества.
Складывается впечатление, что в истории о «мёде поэзии» зашифрован способ изготовления (начиная с квашения) хмельного напитка, который для крепости выдерживают определенное время в закрытом сосуде. Возможно, в него добавляли для усиления наркотического действия какое﷓то зелье, связанное с теми компонентами, которые символически представлены образами змеи и орла. Но все это, конечно же, предположение, не более того.
Так или иначе, «мёд поэзии», а также бог﷓скальд Браги в мифах древних германцев связаны с опьяняющей брагой, возбуждающей и вдохновляющей рассказчика или певца. Сладость и завораживающее рассудок волшебство поэзии пленяло, как видим мы, не только утонченных эстетов, но и древних суровых воинов, отважных викингов. Потому и включили они Браги в свой круг, оказывая ему почтение. А сами поэты уже в те времена пьянели не только от творческого экстаза, но и от хмельного напитка, который называли «мёдом поэзии».

ЛОКИ

В Эдде имя этого аса упоминается не на много реже, чем имя Одина. Однако исследователи не зарегистрировали следов культа Локи у древних германцев, и даже неясно, как среди асов оказался этот сын великана Фарбаути. Известно только, что он был связан с Одином обрядом кровного братства, но почему, при каких обстоятельствах это произошло, остается тайной. (В процессе этого обряда надлежало надрезать себе руки, смешать кровь, налить в рог с медом или пивом, который осушали пополам; скрепленное таким образом братство считалось более крепким, чем семейные узы.)
Локи – фигура противоречивая, многоплановая. Попытки некоторых ученых определить его принадлежность к какой﷓либо стихии или какому﷓то человеческому качеству трудно назвать убедительными. «Что такое Локи? – писал М.И. Стеблин﷓Каменский. – Бог огня, или воды, или смерти, или растительности и т. п. (как его раньше толковали), или он (его последнее толкование) – ум без чувства ответственности? Решение подобных мнимых загадок до сих пор считается задачей науки».
Действительно, этот сложный образ представляет собой личность, а не символ. Учитывая его склонность строить всяческие козни, враждовать с богами и насмехаться над ними, есть основание считать его воплощением зла, темным пятном в светлом Асгарде. Тем более что именно Локи явился подлинным убийцей прекрасного и добродетельного Бальдра, подсунув слепому Хёду вместо дротика ветку омелы – единственное на свете оружие, способное убить Бальдра. Более того, тот же Локи помешал богам вернуть Бальдра из царства мертвых.
И все﷓таки сопоставлять Локи с силами зла, в виде некоего скандинавского (исландского) воплощения падшего ангела, Люцифера, было бы явным упрощением. Прежде всего, древние германцы были достаточно далеки от христианских нравственных категорий и стремления резко разграничивать добро и зло. Абсолютные моральные критерии были им чужды, как всякие абстракции вообще. У них даже повелитель богов Один не совершенен. На пиру богов Локи бросает ему в лицо:

Один, молчи! Ты часто нечестно
Жребий решаешь в сраженьях мужей.
Не раз ты дарил не тому, кому надо,
– Трусу победу дарил.

Один не опровергает этих слов, и в ответ обличает Локи по принципу «сам ты – нехороший»:

Если и правда, что трусу не раз я
В битве победу дарил,
– То ты восемь зим был во мраке подземном;
Там, как служанка, доил ты коров;
Даже детей ты родил тогда,
В женском обличьи являясь.

Можно только изумиться способностям Локи: он ухитрился жить в царстве мертвых, да еще превратиться в женщину (а не просто исполнять ее роль) и рожать детей. Это вряд ли более позорно для мужчины, чем исполнять женские обязанности, как было с Одином, который, по словам Локи, некогда «колдовал, словно ведьма… В женском обличьи являясь».
Таким образом, каждый из богов (если не считать Бальдра) – не без греха, что и подчеркивает Локи на пиру, обличая каждого из присутствующих, включая женщин. Впрочем, и понятие греха у древних германцев если не отсутствует вовсе, то является относительным, естественно присущим не только людям, но и богам.
И еще одна особенность их мировоззрения: вера в судьбу. То, что Один дарует порой победу не лучшему воину, свидетельствует о том, что его могущество не безгранично и он вынужден отступить перед предначертаниями судьбы. Верховному богу даже суждено погибнуть в конце мира богов, и проглотит его чудовищный волк Фенрир, отец которого именно Локи, а мать – исполинша Ангрбода. У этой четы родились еще владычица царства мертвых Хель и мировой змей Ёрмунгард.
Если эти дети Локи унаследовали какие﷓то его качества, то образ этого бога обретает особое величие. Превратившись в кобылу, он ухитрился соблазнить жеребца, помогавшего великану строить Асгард, родив чудесного восьминогого коня для Одина. Кстати, этот поступок Локи был, можно сказать, жертвенным во благо богов. Дело в том, что великан обещал полностью выстроить Асгард (город асов) за кратчайший срок – полтора года (как видим, сами асы то ли не умели, то ли не желали заниматься строительством). В награду он запросил Солнце, Луну и прекрасную Фрейю. Боги вынуждены были согласиться. И тогда хитроумный Локи сумел отвлечь от работы жеребца великана, что ему и удалось, в результате чего Асгард остался незавершенным в назначенный срок, что и спасло Солнце, Луну и Фрейю.
Локи часто сопровождает богов в их странствиях и приключениях, он легко превращается в разных существ и без зазрений совести творит злые дела, хотя едва ли не менее часто совершает благие поступки или исправляет причиненные им ранее неприятности, нанесенный ущерб. О некоторых его делах мы упоминали раньше при характеристике других богов. Упомянем еще, что ему приписывают изобретение сети, с помощью которой он выловил карлика Андвари, плававшего в облике щуки. Карлика заставили отдать его золото; среди сокровищ было кольцо, на которое карлик наложил проклятье. С той поры это золото приносило несчастье всем своим владельцам (эта тема была обыграна в легенде о кладе Нибелунгов)
Итак, нет никаких оснований считать Локи злым духом. Он скорее воплощение бурной деятельности, хитрости, изворотливости, проницательности (он знает многое из того, что неведомо асам), изобретательности, аморальности и в то же время совестливости. Последнее утверждение может показаться странным, если учесть ряд бессовестных поступков Локи (он срезал золотые волосы у супруги Тора Сив; украл, обернувшись блохой, волшебное ожерелье Фрейи; отдал Идунн во власть великана Тьяцци, едва не оставив богов без омолаживающих яблок; ради собственного спасения заманил к великанам Тора, безоружного, без молота и Пояса Силы. Тем не менее он иногда выручает асов из беды, помогает вернуть молот Тора, возвращает Идунн, заставляет кузнецов﷓цвергов изготовить из чистого золота новые волосы для Сив. Но главное не это Локи имеет не только наглость, но и смелость обличать богов.
В повествовании о перебранке Локи с богами (Старшая Эдда) выясняется, что они слишком часто ведут себя предосудительно или даже позорно. Только Локи осмеливается сказать им об этом в глаза. К сожалению, делает он это не из чистых побуждений, а напившись браги и злословя. Тем не менее упреки и обвинения его по большей части справедливы.
На пиру богов Локи убивает одного из слуг хозяина, которого похвалили гости Возмущенные боги прогнали Локи в лес, однако он возвращается и выясняет, что боги славят собственные дела, хвалятся отвагой и победами. Из чувства противоречия (и справедливости?) Локи снова садится за стол, чтобы досадить гостям, напомнить им об их не славных делах и «желчью приправить их праздничный мёд» (ведь не только люди стараются забывать о своих постыдных поступках). Одна из богинь замечает:
Давно мы все знаем, что Локи насмешник, Ругатель и враг всех богов.
Насмешник и ругатель – да, но враг далеко не всегда, нередко бывает и другом. Обличая других, Локи честно признается, что по его вине погиб Бальдр (и говорит это его матери), что он соблазнял чужих жен. Порой он напоминает пьяного, у которого что на уме, то и на языке. Пожалуй, он хуже всех богов или, во всяком случае, желает казаться таким из чувства противоречия и протеста против их самовосхвалений.
Локи не боится наказания за свои обличения, злоязычие и саморазоблачения Он доверяется судьбе и знает, что ему уготована страшная казнь. Вот как завершается песнь «Перебранка Локи»:
«Локи скрылся, приняв облик лосося, в водопаде Франангр. Там боги изловили его. Он был связан при помощи кишок его сына Нарни (убитого богами); а его сын Вали превращен был в волка. Скади взяла ядовитую змею и прикрепила ее над головою Локи, так что яд (из змеиной пасти) падал ему на лицо. Сигин, жена Локи, села возле него и подставляла чашу под падавший яд. Когда чаша наполнялась, она выливала ее содержимое, и яд в это время падал на Локи. Тогда он бился так сильно, что горы дрожали. И это было названо землетрясением».
Оставим в стороне наивное предположение о причинах землетрясений (вряд ли его принимали всерьез). Но можно ли утверждать, что в образе Локи наказано зло, а добродетель восторжествовала? Нет, конечно. Боги просто избавлены на некоторый срок от напоминаний, пробуждающих угрызения совести, только и всего. Трудно согласиться и с мнением Е. М. Мелетинского о том, что «Локи… комически﷓демоническая фигура, отрицательный вариант культурного героя (положительный – Один) и мифологический плут﷓трикстер с отчетливой хтонически﷓шаманской окраской…» И хотя у Локи присутствуют черты паука (антропоморфного, мифологического), все﷓таки он нередко фигура не столько комическая, сколько трагическая, и далеко не всегда демоническая и отрицательная (так же как Один – вовсе не положительный герой).
Локи не противопоставляется богам, а дополняет их, полнее раскрывает их качества – достоинства и недостатки.
Благодаря Браги мы имеем песни о деяниях богов. Благодаря Локи знаем многое о богах из того, что они сами бы не рассказали, о чем подчас и сами забывали или старались не вспоминать. Без Локи боги были бы более безликими, а их мир – более серым, однообразным и скучным.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7795
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вс Окт 09, 2022 9:26 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Ирина Анатольевна Мудрова
«Великие мифы и легенды. 100 историй о подвигах, мире богов, тайнах рождения и смерти»: Центрполиграф; Москва; 2011

Цитата:

МИФЫ НАРОДОВ СЕВЕРНОЙ ЕВРОПЫ

Творение мира

Вначале в центре мироздания существовала огромная бездна под названием Гинунгагап, бездна бездн, зияющая пропасть, ночью глубину нельзя было измерить глазом, так как она была окутана вечным мраком. К северу от нее находился мир и пространство, известное как Нифльхейм, холодный и туманный мир, в центре которого бьет ключом неиссякаемый колодец Хвергельмир, похожий на кипящий котел, из которого берут свое начало двенадцать крупных рек.
Так как воды этих рек быстро по кидают свой источник и встречаются с холодными поры вами ветра из упомянутой холодной бездны, они затвердевают, превращаясь в огромные глыбы льда, скатывающиеся вниз в бездну на неизмеримую глубину с постоянным ревом, похожим на гром.
К югу от этой темной бездны, прямо напротив Нифльхейма, царства тьмы, находился другой мир – Муспелльсхейм, стихия огня, где царили тепло и свет и чьи границы постоянно охранялись Суртом, огненным великаном. Он яростно размахивал сверкающим мечом, от которого отлетал целый дождь искр (огненный дождь), с шипением падающих на ледяные глыбы на дне бездны. От тепла, исходившего от искр, таяли льдины.

Имир и Аудумла

Так как клубившийся пар поднимался вверх, то он снова встречался с царившим повсюду холодом и превращался в иней или изморозь, которые слой за слоем заполняли огромный срединный мир. И таким образом, вследствие постоянного взаимодействия холода и жара, а также, вероятно, по воле Невидимого и Вечно Существующего, среди ледяных глыб бездны возник великан по имени Имир или Аургльмир (бурлящая масса), олицетворявший замерзший океан. Так как он возник из инея, он был наречен Хримтурс, или инеистый великан.
С трудом пробираясь во мраке в поисках еды, Имир нашел чудесную корову по имени Аудумла (кормилица), сотворенную тем же творцом, что и Имир, и из того же самого вещества. Поспешив к ней, Имир с радостью заметил, что из ее вымени текут четыре огромных молочных реки, которые могли бы дать ему хорошее пропитание. Таким образом, его желания были удовлетворены, но корова, тоже искавшая еду, начала слизывать соль с расположенной поблизости ледяной глыбы своим шершавым языком. Она лизала до тех пор, пока на свет не появился первый волосок, затем вся голова и, наконец, из-под ледяного панциря на свободу не вышел бог Бури (родитель).
Пока корова занималась этим, великан Имир заснул, и под мышками у него родились сын и дочь, а от трения его ступней появился шестиголовый великан Трудгельмир, который вскоре дал жизнь великану Бергельмиру, от которого произошли все инеистые великаны (хримтурсы).

Война

Когда эти великаны узнали о существовании бога Бури и его сына Бора, которого Бури тотчас же произвел на свет, они начали войну против них. Боги и великаны представляли противоположные друг другу силы добра и зла, а это значило, что они никогда не будут жить в мире. Война продолжалась века, и за это время ни одна из сторон не добилась успеха. Все изменилось, когда Бор женился на великанше Бестле, дочери Болторна (источник зла), которая родила ему трех могущественных сыновей: Одина (дух), Вили (воля) и Ве (святой). Все три сына присоединились к отцу в его борьбе с враждебными инеистыми великанами и в конце концов убили своего заклятого врага – Великого Имира. Кровь из его ран хлынула таким потоком, что случился огромный потоп, уничтоживший весь его род, за исключением Бергельмира, который спасся от этого потопа в ковчеге вместе со своей женой, уплыв на край мира.

Создание земли

После недолгого размышления сыновья Бора выкатили огромное тело Имира в Мировую бездну и стали создавать мир из различных частей его тела.
Из плоти Имира они создали Мидгард («средняя обитель», или срединный мир), то есть землю. Она была помещена в самый центр этого огромного пространства и ограждена бровями Имира, словно крепостным валом. Твердая часть Мидгарда была окружена кровью или потом великана, которые сформировали океан, из костей были созданы горы, из зубов – скалы, а кудрявые волосы стали деревья ми и остальной растительностью.
Удовлетворенные плодами своих трудов создания земли, боги взяли огромный череп великана, мастерски поместили его над землей и морем, и он стал небосводом. Затем боги разбросали мозги Имира по всему пространству ниже небосвода, и они стали кудрявыми облаками.
Для поддержания небосвода боги поместили под ним могучих карликов – Нордри (северный), Судри (южный), Аустри (восточный) и Вестри (западный) (по четырем сторонам света), приказав им поддерживать небосвод, от их имен и произошли названия сторон света (север, юг, восток и запад). Чтобы дать свет только что созданному миру, боги усыпали небесный купол искрами из Муспелльсхейма. Сверкавшие во мраке искры стали звездами. Из них самые яркие – Солнце и Луна, посаженные на красивых золотых колесницах.

Один

Всеотец

Один был самым главным богом народов Северной Европы. Он являлся уникальным духом все ленной, олицетворением воздуха, богом мудрости и победы, лидером и защитником конунгов и героев. Поскольку пред полагалось, что все боги произошли от него, Один был про зван Всеотцом и, как старейший и главнейший среди богов, занял самый высокий престол в Асгарде, названный Хлидскьяльв, откуда можно было обозреть все мироздание. Единым взглядом Один замечал все, что происходило среди всех, кто населяет землю.
Никто, кроме Одина и его жены богини Фригг, не имел права восседать на престоле в Асгарде. Сидя на нем, вдвоем они пристально глядели на юг и запад – стороны света, куда в походы отправлялись древние скандинавы, место осуществления их чаяний и надежд. Внешне Один предстает высоким и сильным человеком, ему около пятидесяти лет, у него либо темные вьющиеся волосы, либо длинная седая борода и лысина. Одет он в серую мантию с синим капюшоном. На нем широкий синий плащ с серыми вкраплениями – символ неба и облаков. В руке он держит священное копье Гунгнир, никогда не дающее промаха, причем клятва, данная на его наконечнике, никогда не может быть нарушена. На пальце или на руке он носит чудесное кольцо Драупнир, символ плодородия, ценность которого никто не мог оспорить. Когда он восседает на престоле или облачается в доспехи перед сражением, когда спускается на землю, чтобы оказаться среди людей, то надевает шлем с изображением орлиной головы, когда же он мирно странствует по земле в человеческом облике, чтобы увидеть то, что делают люди, то носит широкополую шляпу, низко надвинутую на лоб, чтобы скрыть то, что у него только один глаз.
Каждое утро Один посылал в мир двух воронов, носивших имена Хугин (думающий) и Мунин (помнящий), к вечеру он с тревогой ожидал их возвращения. Затем, сидя на плечах Одина, они нашептывали ему все то, что видели и слышали.
У ног его находились два священных волка или диких пса, Гери (жадный) и Фреки (прожорливый), встреча с которыми была для людей хорошим знаком. Один всегда кормил своих волков с рук, мясом из миски, стоявшей рядом с ним. Для себя он не требовал вообще никакой пищи и ред ко пробовал что-нибудь, кроме священного меда.
Сидя на троне, Один ставил ноги на изготовленную богами низкую скамейку из золота. Вся мебель и принадлежавшая богам утварь были сделаны либо из этого драгоценного металла, либо из серебра.
Помимо великолепного чертога Глядсхейма, где на двенадцати креслах, встречаясь на совете, восседали боги, и чертога Валаскьяльв, где находился престол Одина Хлидскьяльв, у верховного бога был третий чертог в Асгарде, расположенный посередине изумительной рощи Глазир, где на деревьях переливались золотые листья.

Вальхалла

Чертог, названный Вальхаллой (палаты мертвых), имел пятьсот сорок дверей, таких широких, что через каждую из них в одну шеренгу могли пройти восемьсот воинов, а над главными воротами располагалась голова вепря и орел, глядевший в самые удаленные уголки вселенной. Стены этого изумительного здания были сделаны из блестящих копий, так отполированных, что они освещали весь чертог. Крыша состояла из золотых щитов, а скамьи были украшены прекрасным оружием – дарами бога его гостям. За длинными столами было достаточно места для эйнхериев – воинов, павших в сражениях, особенно почитаемых Одином.
Древние скандинавы, считавшие войну самым благородным из всех занятий и почитавшие храбрость как самую большую добродетель, поклонялись Одину как богу войны и победы. Они полагали, что всякий раз, когда надвигалась война, он отсылал на поле брани своих помощниц: дев со щитами, дев-воительниц, прозванных валькириями.

Крысолов

Один был предводителем всех бестелесных существ, поэтому в средние века его отождествляли с Крысоловом. Согласно легендам, город Гамельн был настолько наводнен крысами, что жизнь стала невыносимой, и большая награда предлагалась любому, кто избавит город от этих грызунов. Крысолов в пестрой одежде сказал, что он согласен за предлагаемое вознаграждение избавить город от крыс. Когда условия были приняты, он стал играть на флейте, расхаживая по улицам, и играл до тех пор, пока не выманил всех крыс из своих нор и они не собрались в огромную стаю. Какое-то чувство внутреннего напряжения заставляло их идти за Крысоловом, пока, наконец, они не дошли до реки Везер и не утонули в ее потоках.
Поскольку все крысы утонули и не могли вернуться в город, то больше некому было досаждать жителям Гамельна. Поэтому они отказались заплатить вознаграждение и позволили Крысолову сделать все, что он захочет. Он пой мал их на слове и несколько минут спустя снова заиграл на своей волшебной флейте, но на этот раз из зданий стали выбегать дети – они весело следовали за флейтистом.
Горожане были не в силах предотвратить несчастье, и, пока они стояли, словно заколдованные, флейтист подвел детей к горе Коппелберг на окраине города. Гора чудесным образом раскрылась и приняла толпу, а затем снова закрылась, после того как последний ребенок исчез из виду. Эта легенда, вероятно, породила пословицу: «Кто платит, тот и заказывает музыку». Детей больше никто не видел.
В этом мифе Один – Крысолов, пронзительные звуки флейты символизируют завывания ветра, крысы – души умерших, следующих за ним, а полая гора, в которую он ведет детей, – могилу.

Изобретение рун

Кроме того, что Один был богом мудрости, он был также изобретателем рун, первого алфавита народов Северной Европы, чьи идеограммы сначала использовались в магических целях, а затем, в более поздние времена, стали использовать более широко. Так как мудрость может быть обретена ценой жертвы, Один, как говорит он, сам девять дней и ночей провисел на ясене Иггдрасиле, смотря вниз в неизмеримые глубины Нифльхейма, погруженный в свои мыс ли, пронзив самого себя копьем, прежде чем он добыл те знания, которых искал.
После того как Один овладел этими знаниями, он вырезал магические руны на своем копье Гунгнир, на зубах своего коня Слейпнира, на когтях медведя и на бесчисленных одушевленных и неодушевленных предметах. И вследствие того, что он так долго провисел над бездной, он стал покровителем тех, кто был осужден на повешение или повесился сам.
После обретения дара мудрости и рун, которые дали Одину силу над многим в мире, он также пожелал обрести дар красноречия и поэзии.

Гейрред и Агнар

Один, как уже говорилось, проявлял большой интерес к де лам простых смертных и особенно любил наблюдать за красивыми маленькими сыновьями конунга Храудинга, Гейрредом и Агнаром, которым было восемь и десять лет соответственно. Однажды, когда мальчики отправились на рыбалку, внезапный ветер унес их лодку далеко от берега в открытое море и в конце концов прибил ее к острову, на котором жила пожилая пара – переодетые Один и Фригг. Мальчиков тепло приветствовали и хорошо с ними обошлись. Один опекал Гейрреда и учил его пользоваться оружием, а Фригг больше внимания уделяла Агнару и баловала его. Вместе со своими покровителями мальчики прожили долгую холодную зиму, но, когда пришла весна и небо стало голубым, а море спокойным, они сели в лодку, которую им дал Один, и устремились к родному берегу. Попутный ветер благоприятствовал мальчикам в пути. Когда они были у берега, Гейрред внезапно выпрыгнул из лодки и оттолкнул ее в море, тем самым обрекая брата на попадание во власть к злым духам. В тот же самый момент ветер поменял направление, и Агнара унесло в море. Гейрред же поспешил ко двору отца с придуманной историей по поводу того, что случилось с его братом. Он был радостно принят и, когда вырос, сменил на троне отца.
В последующие годы Один был отвлечен другими делами, как вдруг однажды, когда божественная пара восседала на престоле Хлидскьяльв, вспомнил о двух мальчиках. Он указал жене на то, насколько могущественным стал его ученик, и язвительно заметил, что ее питомец женился на великанше и остался беден. Фригг ответила, что лучше быть бедным, чем жестокосердным, и обвинила Гейрреда в плохом гостеприимстве – самом тяжком преступлении в глазах древних скандинавов. Она далеко зашла в своих обвинениях, сказав, что, несмотря на свое богатство, Гейрред жестоко обращается с гостями.
Когда Один услышал это обвинение, он заявил, что докажет, что оно ложно, и, переодевшись простым странником, решил проверить гостеприимство Гейрреда. Облачившись в синий плащ, надвинув шляпу на лоб, он отправился в путь.
Один отправился окружным путем, а Фригг, решив перехитрить его, немедленно отправила служанку предупредить Гейрреда, чтобы он опасался человека в широком плаще и широкополой шляпе, потому что он злой колдун, желающий причинить ему зло.
Поэтому, когда Один оказался перед дворцом конунга, его схватили и, приведя к Гейрреду, грубо допрашивали. Он назвался вымышленным именем Гримнир, но отказался сообщить, откуда родом и чего хочет, своей скрытностью лишь подтвердив подозрения Гейрреда. В результате он при казал повесить странника между двумя кострами, так чтобы языки пламени не доставали его. В таком положении, без еды и питья странник оставался восемь дней и ночей. Однако Агнар, который незадолго до этого втайне пробрался во дворец брата и стал слугой, из жалости к несчастному пленнику однажды пробрался к нему, поднес к его губам полный рог с элем.
В конце восьмого дня, когда Гейрред, сидя на троне, наслаждался страданиями узника, Один начал петь – сначала тихо, затем громче и громче, пока все вокруг не заполни лось звуком его голоса. Он пел о том, что конунг, который так долго пользовался благосклонностью бога, скоро погиб нет от своего собственного меча.
Когда затихли последние звуки, цепи упали с его рук, пламя костров погасло и Один встал посередине зала, но уже не в человеческом обличье, а во всей своей красоте и величии.
Услышав зловещее предсказание, Гейрред вытащил меч, намереваясь убить наглого певца, но, когда тот изменил обличье, он в смятении отступил, споткнулся и, упав на острие меча, погиб как только что предсказал Один. Повернувшись к Агнару, который, согласно некоторым источникам, ввиду того что мифы порой имеют множество различных вариантов, был не братом, а сыном конунга, Один предсказал, что тот станет конунгом в награду за свою человечность, а далее, в знак благодарности за данный ему глоток эля, обещал свое покровительство.

Праздники Первого мая

Однажды Один долго путешествовал по земле, и его братья присвоили себе его трон и жену Фригг.
Однако по возвращении Одина узурпаторы престола исчезли навек. В память об исчезновении ложного Одина, пра вившего семь месяцев и не принесшего миру ничего, кроме несчастья, и в ознаменование возвращения настоящего бога скандинавы-язычники отмечали ежегодные праздники, которые долго были известны под именем Майских празднеств. До недавнего времени 1 мая, особенно в Швеции, проводилось грандиозное шествие, известное под именем Майского, в котором украшенный цветами майский король (Один) бросался лепестками в своего укутанного мехами соперника-Зиму, вынуждая последнего к позорному бегству. И Англии день 1 мая также считался праздником, его отмечали танцами вокруг майского дерева выборами Зеленого Джека и королевы майских игр, называемой также Девой Мэриан.
Как олицетворение небес, Один, конечно, был также любовником и супругом Земли. И так как Земля, по мнению древних скандинавов, выступала в трех ипостасях, они приписывали Одину полигамию и полагали, что у него было несколько жен. Первой среди них была Ёрд – дословно «земля», бывшая дочерью Ночи или великанши Фьергюн, имя которой совпадает с именем отца Фригг. Ёрд родила Одину его знаменитого сына Тора, бога грома и молнии. Второй и главной женой Одина была Фригг, олицетворение цивилизованного мира. Она родила Одину сына Бальдра, нежного бога весны, Хермода и, в соответствии с некоторыми источниками, Тюра. Третьей женой была Ринд, олицетворение твердой, замерзшей земли, с удовольствием уступившая ласкам Одина и родившая ему, в конце концов, сына Вали – символа растительности.
Также говорится, что Один был женат на Саге или Лаге, богине рассказа, которую ежедневно навещал в ее хрустальном чертоге Секквабекк, расположенном под прохладной, неиссякаемой рекой, чтобы испить ее воды и послушать песни о старых временах и исчезнувших народах.
Другими женами Одина были: великанша Грид, мать аса Видара, Гуннлед, мать Браги, Скади, и девять великанш-волн, которые одновременно произвели на свет Хеймдалля. Все они играли более или менее важную роль в различных мифах народов Северной Европы.


Фригг

Королева богов

Свадьба Одина и Фригг вызвала всеобщую радость в Асгарде, где эту богиню все очень любили, так что в последующие годы стало обычаем отмечать годовщину свадьбы пиром и песнями, и богиню провозгласи ли покровительницей брака. За ее здравие, так же как за здравие Одина и Тора, всегда провозглашался тост во время свадебных пиров.
Фригг была богиней атмосферы или облаков, и поэтому ее в соответствии с переменчивым настроением представляли либо в белоснежной, либо в темной одежде. Она была ко ролевой богов и единственная имела право сидеть на престоле Хлидскьяльв рядом со своим августейшим супругом. Отсюда она могла смотреть на мир и видеть все, что там происходило. В соответствии с верованиями предков, у нее был дар предвидеть будущее, но никто и ничто не могло заставить ее раскрывать свое видение другим. Последнее должно было указывать на то, что женщины Северной Европы могут держать секреты в тайне.
Ее обычно представляют высокой, красивой и статной женщиной, украшенной убором из перьев цапли, символом молчания или забывчивости. Она облачена в белоснежные одежды, на талии носит золотой пояс, с которого свисает связка ключей, отличительная черта древнескандинавской домохозяйки, чей особой покровительницей и являлась Фригг. Часто являясь рядом со своим мужем, Фригг пред почитает жить в своем собственном чертоге – Фенсалир, дворце тумана или моря, в котором она усердно вращает колесо прядильного станка, откуда появлялась золотая нить или длинные полотна ярко окрашенных облаков.
Для выполнения этой работы она использует украшенный драгоценными камнями прядильный станок, ярко сверкающий созвездием в ночи, известным жителям Северной Европы как Прялка Фригг, а жителям юга как пояс Ориона.
В свой чертог эта богиня приглашала только тех мужей и жен, которые вели добродетельную жизнь на земле, что бы после смерти они могли наслаждаться обществом друг друга и никогда больше не разлучались.
Фригг была богиней супружеской и материнской любви, и ей в первую очередь поклонялись влюбленные супружеские пары и любящие, нежные родители. Уединение не являлось ее единственной целью, она любила одеваться и появлялась пе ред собравшимися богами в пышном наряде с богатыми украшениями.

Украденное золото

Любовь Фригг к роскоши привела ее к совершению тяжелого проступка. Так как богиня страстно желала новых украшений, она втайне украла золото с идола своего мужа, который только что был помещен в храм, построенный в его честь. Украденный металл передали карликам, дав указание изготовить для нее чудесное ожерелье. Будучи законченным, оно оказалось столь красивым, что усилило чары его хозяйки и даже увеличило любовь Одина к ней. Когда же он обнаружил кражу золота, то разгневался и потребовал от карликов при знания того, кто посмел коснуться его идола. Не желая предавать королеву богов, карлики продолжали упрямо молчать. Тогда, чтобы узнать правду, Один приказал, чтобы идола поместили над входом в храм и начали бы вырезать руны, которые наделили бы идола способностью говорить. Когда до Фригг дошли эти новости, она задрожала от страха и стала умолять свою любимую служанку богиню Фуллу изобрести какое-нибудь средство, защитившее ее от гнева Всеотца. Фулла, всегда готовая услужить своей госпоже, немедленно уехала, но вскоре вернулась с отвратительным карликом, который пообещал помешать идолу заговорить, если только Фригг изволит одарить его своей великолепной улыбкой. Как только его требование было удовлетворено, карлик поспешил в храм, наложил колдовство на стражников, погрузив их в глубокий сон, снял идола с пьедестала и разбил его на куски, чтобы тот никогда не смог рассказать, что Фригг украла золото.
Один, обнаружив на следующее утро святотатство, разгневался еще больше. Он оставил Асгард и исчез в неизвестном направлении, унеся с собой все благословения, которые он больше не хотел давать никому: ни богам, ни людям. Его братья воспользовались этим, приняли его внешний облик и стали владеть его престолом и женой. Но хотя они выглядели так же, как и Один, они не могли возвратить потерянные благословения и позволили ледяным великанам наводнить землю и окутать ее холодом. Эти зловредные великаны грызли листья и почки деревьев до тех пор, пока те не ссохлись и не опали с деревьев, покрыв землю белым покрывалом и окутав непроницаемым туманом.
Наконец после семи месяцев отсутствия настоящий Один, смягчившись, возвратился в Асгард, когда же он увидел произошедшее зло, то прогнал узурпаторов трона, заставил ледяных великанов ослабить свое влияние на землю и освободил ее от ледяных уз, вновь одарив ее своими благодеяниями.

Обманутый Один

Как мы уже видели, Один, хотя был богом ума и мудрости, иногда не мог сравняться со своей женой Фригг, которыми, пользуясь своими женскими хитростями, могла добиться своего своими средствами. Однажды августейшая пара восседала на престоле Хлидскьяльв, глядя на винилеров и вандалов, готовившихся к сражению, которое должно было решить, кто из людей будут верховенствовать. Один с удовлетворением смотрел на вандалов, которые громко молились ему о победе. Но Фригг с большим вниманием наблюдала за винилерами, потому что они просили ее о помощи. По этому она стала расспрашивать Одина о том, кому тот от даст предпочтение. Желая уклониться от ответа, он заявил, что он еще не решил и, так как пора ложиться спать, он от даст победу тому, кого первым увидит утром.
Ответ был тщательно продуман, так как ложе Одина было поставлено таким образом, что, проснувшись, первыми он увидел бы вандалов, и он намеревался увидеть их раньше, чем взойдет на престол. Тщательно продуманный план был разрушен Фригг, которая, дождавшись, пока Один уснет, бесшумно повернула его ложе таким образом, что, проснувшись, он увидел ее любимцев первыми. Затем она отправила послание винилерам, чтобы те нарядили своих жен в доспехи и на рассвете отправили бы их строем, велев тщательно зачесать волосы на щеки и грудь в форме бороды.
Эти указания были выполнены, и, когда на следующее утро Один проснулся, то, увидев вооруженную толпу, удивленно воскликнул: «Что это там за длиннобородые?» Фригг, услышав ожидаемое ею слово, с радостью воскликнула: раз уж Всеотец даровал им новое имя, это событие должно быть ознаменовано еще одним даром – победой.
Один, видя, как хитро его провели, не стал возражать, а винилеры в память о победе, которую он им даровал, стали носить новое, дарованное верховным богом имя, и с тех пор он покровительствовал им, давая множество благ, в том числе и дом на солнечном юге, в плодородных долинах Ломбардии.

Фулла

У Фригг в качестве служанок было несколько красивых девушек, среди них богиня Фулла, ее сестра, которой, согласно некоторым источникам, она доверяла ларец с драгоценностями. Фулла всегда следила за гардеробом Фригг, ее привилегией также было одевать на Фригг золотые туфли и сопровождать ее. Будучи ее наперсницей, Фулла часто советовала ей, как лучше всего помочь смертным, которые умоляли богиню о помощи. На самом деле Фулла была очень красивой, у нее были длинные золотые волосы, свободно спадавшие на плечи и поддерживаемые золотым ободком или повязкой. Так как ее волосы были олицетворением золотистых колосьев, этот ободок символизировал полоску, которой перевязывали сноп. В некоторых частях Германии, где ее считали символом плодородия, Фулла была также известна как Абундиа, или Абундантиа.
Хлин, вторая служанка Фригг, была богиней утешения. Ее посылали утереть слезы плачущим и утешить израненные горем сердца. Она также прислушивалась к молитвам смертных, сообщая о них своей госпоже, и советовала ей время от времени, как наилучшим образом ответить на них.

Обретение льна

Жил-был крестьянин, который ежедневно оставлял жену и детей в долине, чтобы отвести овец на пастбище высоко в горы. В то время когда его скот пасся на склонах гор, он охотился на серн, для того чтобы накормить семью мясом.
Однажды, преследуя это чудное животное, он увидел, как оно исчезло за скалой. Когда же он дошел до того места, то, изумившись, увидел вход в соседнем леднике. Ведь в азарте погони он забирался все выше и выше, пока не очутился на самой вершине горы, где сверкал вечный, нетающий снег.
Пастух смело вошел в открытую дверь и очутился в прекрасной пещере, полной драгоценных камней и свисающих с потолка сталактитов. В центре пещеры стояла женщина, облаченная в серебристые одежды, в сопровождении целой толпы прекрасных девушек, украшенных альпийскими розами.
Неожиданно для себя пастух опустился на колени и словно во сне услышал, что стоявшая посередине богиня велела ему выбрать что-нибудь из разбросанного повсюду богатства. Хоть его и поразили драгоценные камни, взгляд его упал на маленький букет голубых цветов в руке у богини, и он робко попросил разрешения взять его с собой. Улыбнувшись, Хольда, а это была она, протянула ему букет и, похвалив за мудрое решение, сказала, что его жизнь продолжится до тех пор, пока цветы не засохнут и не опадут. Затем, дав пастуху меру семян, которые она велела посеять на его поле, Хольда велела ему уходить. Прогремел гром, затряслась земля, и бедняк снова оказался на склоне горы. Вернувшись домой, он рассказал жене о произошедшем с ним и показал прекрасные голубые цветы и меру семян. Женщина стала укорять мужа за то, что вместо драгоценных камней принес семена и цветы. Тем не менее мужчина пошел сеять подаренные семена и, к своему удивлению, обнаружил, что мера всякий раз пополнялась семенами в та ком количестве, что можно было засеять несколько акров.
Вскоре появились маленькие зеленые ростки, и однажды лунной ночью, когда крестьянин, по обыкновению, смотрел на них, потому что засеянное поле необъяснимо влекло его, он увидел смутные очертания какой-то фигуры, висевшей над полем и словно в молитве протянувшей руки вперед. Наконец поле зацвело, и бесчисленное количество маленьких цветов раскрыло бутоны навстречу солнцу. Когда цветы завяли и семена созрели, Хольда появилась снова, чтобы научить крестьянина с женой тому, как собирать лен – а это было именно это растение, – как из него прясть, ткать и отбеливать холсты. И так как люди из соседних деревень охотно покупали и холст и семена, крестьянин с женой вскоре сильно разбогатели. И пока крестьянин пахал, сеял и собирал урожай льна, жена его пряла, ткала и отбеливала холсты. Этот человек дожил до пре клонного возраста и увидел, как вокруг него выросли внуки и правнуки. Все это время он хранил букет как сокровище, и все это время он оставался свежим, но однажды он увидел, что в течение ночи цветы поникли и засохли.
Зная, что это предвещает собственную смерть, крестьянин забрался на гору и нашел проход, который так долго и тщетно искал. Он вошел через ледяную дверь; больше о нем никто не слышал, так как в соответствии с легендой богиня взяла его под свое покровительство и велела ему жить в пещере, где сбывалось любое его желание.


Тор

Громовержец

Тор – сын Одина и Фригг, богини богинь. Еще ребенком он был знаменит своими огромными размерами и силой и вскоре после рождения удивил собрание богов, играючи перекидывая из стороны в сторону кучу медвежьих шкур. Обычно пребывая в хорошем настроении, Тор впадал иногда в неистовое буйство и бывал в это время очень опасен. Его мать, неспособная справиться с ним, отправила Тора на попечение Вингнира (крылатый) и Хлоры (жара). Эти приемные родители были также олицетворением молнии. Вскоре им удалось обуздать своего подопечного и мудро воспитать его.
Достигнув совершеннолетия, Тор был принят в Асгард, где занял почетное место среди двенадцати богов в огромном зале совета. Во владение он получил Трудвангар (Трудхейм), где построил чертог Бильскирнир (сверкающий, как молния), самый просторный во всем Асгарде. В нем было пятьсот палат и еще сорок палат для проживания рабов, попадавших сюда после смерти. Они всегда были желанны в его доме, здесь их ждал такой же теплый прием, как и их хозяев в Вальхалле, так как Тор был покровителем крестьян и низших сословий.
Так как он был богом грома и молнии (громовержцем), Тору не позволялось переезжать чудесный мост Биврёст, чтобы он не поджег его жаром, исходившим от его тела. Чтобы присоединиться к другим богам у источника мудрости Урд в тени священного дерева Иггдрасиля, он должен был идти пешком, переходя вброд реки Кормт и Ормт и два ручья Керлоуг.
В мифах Тор описывается как богатырь, находящийся в расцвете сил, высокий и хорошо сложенный, со всклокоченными рыжими волосами и рыжей бородой. Когда он тряс волосами, особенно в моменты гнева, искры слетали с них потоками, вызывая гром и молнию.
Народы Северной Европы в дальнейшем украшали его короной, на оконечностях которой была либо сверкающая звезда, либо огонь, так что голова его была окружена ореолом из огня – его собственного символа.

Семья Тора

Тор был женат дважды: сначала на великанше Ярнсаксе (железный камень), родившей ему двух сыновей Магнии (сила) и Моди (смелость), которым было суждено пережить отца и гибель богов и править в новом мире, который возродится после катастрофы, как феникс из пепла. Его второй женой была золотоволосая богиня Сив, родившая ему также двух детей: Лоррид и дочь по имени Труд, юную великаншу, славившуюся своими величиной и силой. Известно, что противоположности сходятся, и пример Труд подтверждение этому. К ней сватался карлик Альвис, которому она благоволила. Однажды вечером ее поклонник, который, будучи карликом, не мог переносить дневного света, появился в Асгарде, чтобы попросить ее руки. Совет богов склонялся в его пользу и был уже готов высказать свое одобрение, как вдруг появился отсутствовавший Тор. Бросив презрительный взгляд на крошечного возлюбленного, отец невесты сказал, что тому следует доказать, что его ум может восполнить недостаток роста, только тогда он сможет удостоиться руки невесты.
Чтобы испытать Альвиса, громовник стал задавать ему вопросы, касающиеся мира богов, ванов, эльфов и карликов, спрашивая до тех пор, пока не взошло солнце и первые его лучи не превратили карлика в камень. Этим Тор еще раз продемонстрировал великую силу богов, что должно было явиться предостережением для всех остальных карликов, которые пытаются испытать ее.

Златоволосая Сив

Сив, жена Тора, очень гордилась своими прекрасными длинными золотыми волосами, спускавшимися с головы до пят и напоминавшими блестящую вуаль. Так как она олицетворяла плодородие земли, то ее волосы символизировали длинные травы или золотые стебли, колосившиеся на полях древних скандинавов. Тор очень гордился волосами своей жены, и представьте себе, в каком он был смятении, когда, проснувшись однажды утром, обнаружил ее, словно землю после сбора урожая, с щетиной вместо волос на голове. В гневе Тор вскочил, поклявшись, что накажет злоумышленника, которым, как он верно догадался, являлся Локи, интриган, всегда строивший злые козни. Схватив молот, Тор направился на поиски Локи, который попытался ускользнуть от разгневанного бога, изменив облик. Но это было бесполезно. Тор схватил его за глотку и чуть не задушил его, но, видя его умоляющий взгляд, ослабил хватку. Когда Локи смог вздохнуть, он стал умолять о прощении, но все было тщетно до тех пор, пока он не пообещал достать Сив новые волосы, такие же красивые, такие же длинные и роскошные, как и первые.
Тор согласился отпустить предателя. Локи быстро удалился в глубины земли, где располагался Свартальвхейм, чтобы умолить карлика Двалина не только сделать прекрасные волосы для Сив, но и подарки для Одина и Фрейра, надеясь смягчить их гнев.
Его просьба была с благосклонностью принята, и карлик изготовил чудесное копье Гунгнир, никогда не дававшее промаха, и корабль Скидбладнир, которому всегда дули по путные ветры и который мог плыть по воде и летать по воз духу. Обладая этими волшебными свойствами, он мог вместить всех богов и их коней, а как только становится не ну жен, сворачивался, как платок, который можно спрятать в карман. И наконец, с помощью веретена карлик получил чудесную золотую нить, из которой сделал волосы для Сив, заявив, что, очутившись на голове, они сразу же вырастут и будут как ее собственные.
Локи был так доволен этими свидетельствами мастерства карликов, что назвал сыновей кузнеца Ивальди, выковавших волосы, самыми умелыми кузнецами. Его слова были услышаны другим карликом, Брокком, заявившим, что его брат Синдри сможет сделать три сокровища, которые превзойдут те, которые были у Локи, как красотой, так и волшебными свойствами. Локи тотчас же поспорил с кар ликом, что у него ничего не выйдет, поставив под заклад свою голову.
Синдри, узнав о пари, согласился с условием, что Брокк будет стоять на мехах, ни на минуту не прекращая поддув. Бросил немного золота в огонь, он вышел, что бы заручиться помощью тайных сил. Пока он отсутствовал, Брокк усердно поддувал меха, Локи же решил помешать ему, и, превратившись в овода, стал нещадно жалить его в руку. Несмотря на боль, карлик продолжал работать, и вернувшийся Синдри вытащил из огня огромного дикого вепря Гуллинбурсти, прозванного так за свою золотую щетину, излучавшую свет, когда он подобно молнии летел по небу.
После того как первая вещь была готова, Синдри, бросив в огонь еще золота и велев брату продолжать поддувать меха, опять вышел просить магической помощи. На этот раз Локи, все еще в облике овода, ужалил карлика в щеку. Но, несмотря на боль, Брокк продолжал работу, и, когда Синдри вернулся, он торжественно достал из горна волшебное кольцо Драупнир, символ плодородия, с которого каждые девять дней падают еще восемь колец.
В третий раз Синдри положил в горн железо и снова, предупредив брата, чтобы тот не прерывал работы, вышел. Локи был в отчаянии, поэтому приготовился к последней атаке. На этот раз, все еще в облике овода, он ужа лил карлика прямо в веко, так что кровь потекла из глаза и он не видел того, что делает. Тот быстро поднял руку, что бы смахнуть кровь, но меха опали, и это нанесло непоправимый вред работе. Когда Синдри вытащил из горна молот, он вскрикнул от разочарования, так как у него оказалась короткой рукоятка.
Несмотря на недостаток, Брокк был уверен, что выиграл пари и, не колеблясь ни минуты, тут же предстал перед богами в Асгарде. Кольцо Драупнир он отдал Одину, Фрейр получил вепря Гуллинбурсти, а Тору достался молот Мьёлльнир (молния), чьей силе никто не мог противостоять.
Локи же, в свою очередь, отдал копье Гунгнир Одину, корабль Скидбладнир Фрейру, а золотые волосы Тору, которые, едва коснувшись головы Сив, тотчас же ожили и, по единодушному признанию, выглядели лучше, чем прежние. Боги постановили, что пари выиграл Брокк.
Чтобы спасти свою голову, Локи попытался быстро ускользнуть, но был настигнут Тором, который незамедлительно до ставил его к Брокку, сказав, что голова Локи по праву при надлежит ему, но он не должен касаться его шеи. Так как ему чинили препятствия в осуществлении мести, карлик решил по-другому наказать Локи, зашив ему рот, а так как его меч не мог проткнуть губы, то он взял у своего брата взаймы шило. Но Локи недолго молча сносил насмешки богов. Ему удалось разрезать веревку, и вскоре он опять стал таким же красноречивым, как всегда.

Поездка Тора в Ётунхейм

Так как великаны из Ётунхейма постоянно насылали холодные ветра, уничтожавшие нежные бутоны и не дававшие цветам распуститься, Тор решил запретить им это. На своей колеснице в сопровождении Локи он отправился в дорогу. К ночи боги очутились на границе мира великанов. Увидев крестьянскую избу, они решили расположиться в ней на ночлег.
Хозяин оказался гостеприимным, но бедным, и Тор, поняв, что он не сможет дать им достаточно еды для удовлетворения нешуточного голода, зарезал своих козлов и тотчас же сварил их. Громовержец пригласил хозяина вместе с семьей отведать угощения вместе с ними, но предупредил, чтобы они не грызли кости и бросали бы их нетронутыми на козлиные шкуры, расстеленные на полу.
Крестьянин с семьей от души поели, но по совету коварного Локи сын крестьянина Тьяльви отважился расколоть одну кость и высосал костный мозг, думая, что никто этого не заметит. Наутро Тор, уже готовый к отъезду, взял молот и ударил им по шкурам. Козлы немедленно воскресли, но один из них хромал. Поняв, что его приказа ослушались, Тор в гневе чуть не убил всю семью. Виновный признался в содеянном, а крестьянин, решив хоть как-то возместить потерю, отдал в вечное услужение разгневанному богу не только сына Тьяльви, но и дочь Рескву.
Поручив крестьянину заботиться о своих козлах, которых он оставил до своего возвращения, и приказав юным спутникам следовать за ним, Тор вместе с Локи отправились пешком. Они шли целый день, а к наступлению ночи очутились в холодной, неприветливой стране, окутанной непроницаемой серой дымкой. После недолгих поисков Тор сквозь туман различил неясные очертания какого-то странного жилища. Открытая дверь была настолько высокой и широкой, что занимала весь простенок. Войдя в дом и не найдя там ни огня, ни света, Тор со спутниками устало опустились на пол и заснули, но вскоре были разбужены странным шумом, словно началось землетрясение. Подумав, что крыша главного здания может обвалиться, они укрылись в пристройке и вскоре снова крепко заснули. На рассвете, выйдя наружу и не успев пройти нескольких шагов, они обнаружили спящего великана и поняли, что шум, мешавший им отдыхать, был не чем иным, как храп. В этот момент великан проснулся, встал, потянулся и стал что-то искать. Вскоре он поднял предмет, который в темноте Тор со спутниками приняли за дом. С удивлением они увидели, что это огромная рукавица великана, а пристройка, в которой они спали, была не чем иным, как палец. Узнав, что Тор со спутниками шли в Утгард, так называлась страна великанов, Скрюмир – великан – вызвался проводить их. Проведя в пути целый день, поздно вечером они реши ли сделать привал. Отправившись спать, великан предложил им взять провизию в его котомке. Но, несмотря на приложенные усилия, ни Тор, ни его спутники не смогли развязать узлы, завязанные Скрюмиром.

Тор и Хрунгнир

Однажды во время одного из своих воздушных странствий на восьминогом коне Слейпнире Один повстречал великана Хрунгнира, который вызвал его на поединок, заявив, что его конь Гуллфакси (золотая грива) – достойный соперник Слейпнира. В пылу борьбы Хрунгнир не заметил того, куда они двигались, и в тщетной надежде догнать Одина очутился у ворот Вальхаллы. Обнаружив, где он, великан побледнел от страха, так как знал, что, рискнув посетить крепость богов, его злейших врагов, подвергает свою жизнь опасности.
Асы, однако, были слишком гостеприимны, чтобы не принять у себя даже врага. Поэтому, вместо того чтобы причинить ему зло, они позвали его в зал, где шел пир. Поглотив большое количество пива, Хрунгнир вскоре захмелел и стал похваляться своей силой, заявляя, что однажды придет и, захватив Асгард, разрушит его, при этом перебьет богов, всех, кроме Фрейи и Сив, жены Тора, которых заберет с собой.
Боги, зная, что с него нечего взять, так как он пьян, оставили его в покое, но вдруг явился Тор. Услышав угрозы в отношении своей возлюбленной жены Сив, он впал в ярость и, выхватив меч, захотев убить обидчика. Но боги не могли позволить этого и потому встали между разгневанным громовержцем и гостем, умоляя Тора уважать священные законы гостеприимства и не осквернять их мирное жилище пролитием крови. Наконец Тор взял себя в руки, но потребовал, чтобы Хрунгнир назначил место и время поединка. Великан принял вызов, пообещав встретиться в Греттунгагарде (каменные дворы), на границе Мидгарда и Утгарда, через три дня, и уехал, отрезвев от испуга. Другие великаны, узнав о его неосмотрительности, стали порицать его. Затем, посоветовавшись, они решили действовать следующим образом. Хрунгнир сказал им, что у него есть право быть сопровождаемым оруженосцем. Тьяльви же должен вызвать его на поединок. Поэтому великаны слепили глиняного великана Меккуркальви в девять миль ростом и в три мили в ширину. Так как они не нашли достаточно большого человеческого сердца, то вложили ему сердце одной кобылы, почему глиняный исполин дрожал от страха. Настал день поединка. Хрунгнир и его помощник стояли на месте, ожидая уважаемых противников. У великана было не только каменное сердце и голова, но также щит и точило из камня, что делало его почти непобедимым. Тьяльви появился прежде своего хозяина Тора, и после этого раздался ужасный шум из-под земли, и она затряслась. Великан подумал, что Тор собирается напасть на него из-под земли, и, воспользовавшись советом хитрого Тьяльви, бросил щит и встал на него.
Тотчас же он увидел свою ошибку, и, пока Тьяльви атаковал Меккуркальви, Тор появился сверху и метнул молот в голову противника. Хрунгнир, чтобы увернуться от удара, бросил свое точило. Молот расколол его, куски полетели на землю, образовав скалы, один осколок впился Тору в лоб, так что бог рухнул на землю. В это время молот раскрошил череп великану, и тот упал замертво, причем одна его нога оказалась на лежащем Торе.
Тьяльви тем временем напал на глиняного великана Меккуркальви с трусливым сердцем кобылы, и тот пал, затем он устремился на помощь Тору, но не смог поднять ногу великана. Не удалось это и другим богам. Пока они стояли рядом в беспомощности, не зная, что делать, подошел маленький сын Тора Магнии. По одним источникам, ему было три дня, по другим – три года. Он схватил ногу великана и освободил отца без всякой помощи, заявив, что, если бы его позвали раньше, он быстро разделался бы с великаном и его слугой. Это проявление силы удивило богов, и они поняли, что в предсказаниях скрыта правда о том, что их потомки, будучи намного могущественнее их самих, переживут их и будут править на обновленных небе и земле.
Чтобы наградить сына за своевременную помощь, Тор подарил ему коня Гуллфакси (золотая грива), который после победы в поединке стал принадлежать ему. С тех пор Магнии разъезжал на этом коне, который по силе и выносливости не уступал Слейпниру.

Волшебница Гроа

Тор тщетно пытался вытащить обломок точила, торчавший в его голове. Так и пришлось ему вернуться в Трудвангар, и даже любящая Сив не смогла помочь ему. Поэтому она решила вызвать провидицу Гроа, волшебницу, известную своим искусством врачевания, а также силой своего колдовства и заговоров. Так как Тор часто благоволил ей, Гроа тот же час согласилась помочь богу, если это будет в ее силах. Торжественно начала она читать руны, под действием которых Тор почувствовал, что точило уже начало качаться. В предчувствии быстрого исцеления Тор решил вознаградить волшебницу, сообщив ей хорошую новость. Зная, что ничего не может доставить матери большего удовольствия, чем перспектива увидеться с давно потерянным ребенком, он рассказал ей, что недавно, переправляясь через Эливагар, ледяные подземные воды, он спас ее маленького сына Аурвандиля, перенеся его через поток в корзине. Но так как маленький озорник все время высовывал палец ноги сквозь прутья корзины, то отморозил его. Гор случайно оторвал палец и за бросил его на небо, где тот превратился в звезду, известную в Северной Европе как «палец Аурвандиля».
Обрадовавшись таким новостям, прорицательница перестала читать заклинания и потом, позабыв, где она остановилась, не смогла продолжить дальше. Так и осталось точило торчать в голове Тора, и его нельзя достать оттуда.


Норны

Три богини судьбы

Северные богини судьбы, норны, никак не подчиняются другим богам, их нельзя оспорить и повлиять на их предсказания. Норны – три сестры. Их имена Урд, Верданди и Скульд, и они олицетворяют прошлое, настоящее и будущее. Их главное занятие состояло в прядении нити судьбы. Кроме того, они должны поливать корни священного дерева водой из источника Урд и подсыпать свежую землю, чтобы дерево оставалось вечно зеленым.
Согласно некоторым источникам, норны неустанно следили за золотыми яблоками, росшими на ветвях Дерева жизни, опыта и познания, и не разрешали никому, кроме богини Идунн, срывать их. Это были молодильные яблоки, благодаря которым боги сохраняли молодость.
Порой норны также кормили и нежно заботились о двух лебедях, плававших по зеркальной поверхности источника Урд. Предполагается, что от этой пары лебедей произошли все лебеди на земле. Иногда норны, облачившись в лебединое оперенье, посещали землю и веселились как русалки на берегу моря, а также в различных реках и озерах, время от времени являясь смертным, предсказывая им будущее и давая мудрые советы.

Нити судьбы, которые плели норны

Порой норны плели настолько длинные нити судьбы, что, когда одна из них стояла на высокой горе на дальнем востоке, другая в это время находилась далеко в море на западе. Нити, которые они пряли, напоминали веревки и отличались по цвету, в зависимости от характера предстоящих событий. Черная нить, протянутая с севера на юг, непременно считалась предзнаменованием смерти. И когда сестры работали челноком, они пели торжественную песню. Они не пряли в соответствии со своими желаниями, но слепо подчинялись желаниям Орлог, вечному закону вселенной, старше, нежели они, и высшей силе, у которой, очевидно, не было ни начала, ни конца.
Две норны, Урд и Верданди, плели нити, в то время как третья безжалостно разрывала их, очень часто, почти законченные, разбрасывая остатки по ветру. Как олицетворение времени норны представлены как сестры разного возраста и характера. Урд (Вурд, то есть «судьба», «прошедшее») предстает очень старой и немощной, постоянно оглядывающейся назад, поглощенной размышлениями о прошедших событиях и ушедших людях. Верданди (становление, настоящее), вторая сестра, молодая, активная и бесстрашная, прямо смотрит перед собой. В то время как Скульд (долг, будущее) представляется окутанной в плотную вуаль, с головой, повернутой в сторону противоположную той, куда смотрит Урд, держащей в руках нераскрытую книгу или неразвернутый свиток.
Ежедневно норн навещали боги, любившие советоваться с ними, и даже Один часто спускался к источнику Урд, чтобы обратиться к ним за помощью. Они отвечали на его вопросы, но обходили молчанием лишь те, которые касались его судьбы или судьбы других богов.


Валькирии

Девы сражений

Особые помощницы Одина, валькирии, или девы-воительницы, были либо его дочерьми, как Брюнхильд, или отпрысками смертных королей, девами, за которыми сохранялась привилегия оставаться бессмертными и неуязвимыми до тех пор, пока они безоговорочно подчиняются богу Одину и остаются незамужними. Они и их кони были олицетворением облаков, а их сверкающее оружие символизировало вспышки молнии. Древние полагали, что они появлялись на земле по повелению Всеотца, что бы выбрать среди убитых в бою героев, достойных вкусить радости в Вальхалле, и достаточно смелых, чтобы оказать помощь богам, когда наступит время решающей битвы.
Эти девы изображались юными и красивыми, со сверкающим оружием и развевающимися золотистыми волосами. Они носили шлемы из золота или серебра и кроваво-красные кольчуги. Со сверкающими копьями и щитами, неслись они сквозь сражение на ретивых белых конях. Эти кони галопом несутся по воздуху, и мост Биврёст содрогается под ними, несущими в Вальхаллу прекрасных наездниц и пере носимых павших героев.

Кони с облака

Так как кони валькирий были олицетворением облаков, вполне естественно было представить, что иней и роса попадали на землю с их сверкающих грив. Именно их благотворному влиянию люди предписывали плодородие почв, свежесть долин и горных склонов, а также великолепие сосен и лугов.

Число валькирий и их обязанности

Назначение валькирий состояло не только в том, чтобы собирать павших воинов на земле, но и на море, погибших в сражениях и потонувших во время штормов. Иногда они стояли на мелях, маня викингов к себе, что являлось верным предзнаменованием близкой смерти, предзнаменованием, воспринимаемым древнескандинавскими героями с радостью.
Их было девять. Валькирии также считались божествами неба, которых также называли нор нами, или богинями судьбы.

Вёлунд и валькирии

Предполагалось, что порой валькирии в лебяжьем оперении летали на землю к укромному ручью, где они могли порадовать себя купанием. Любой смертный, похитив это оперение, мог помешать им вернуться на небо и даже жениться на одной из них.
Рассказывается, что три валькирии: Эльрун, Эльвит (чудесная) и Сванхвит (лебяжье-белая) – однажды резвились в воде, как вдруг три брата: Эгиль, Слагфид и Вёлунд, или Вэйленд-кузнец, подошли к ним и, забрав лебяжье оперение, заставили их остаться на земле и стать их женами. Валькирии оставались со своими мужьями в течение девяти лет, пока вновь не обрели своего оперения, после чего вернулись в Вальхаллу.
Братья тяжело переживали потерю жен, и двое из них, Эгиль и Слагфид, надев свои лыжи, отправились на поиски возлюбленных, бесследно исчезнув в холодных и туманных северных краях. Третий брат, Вёлунд, понимая, что поиски бесполезны, остался дома, найдя утешение в созерцании кольца, оставленного Эльвит в качестве знака любви, и не терял надежды на ее возвращение. Будучи искусным кузнецом, он мог изготовить любые, самые изысканные украшения из золота и серебра, так же как и волшебное оружие, которое не мог разрушить никакой удар. Кузнец изготовил семьсот колец, похожих на кольцо, оставленное женой, и по окончании работы связал их вместе. Однажды ночью, возвратившись с охоты, он обнаружил, что кто-то унес одно кольцо, оставив остальные, что, по его мнению, было верным признаком ее скорого возвращения.
Той же самой ночью он был застигнут врасплох, связан и пленен шведским конунгом Нидудом, завладевшим его мечом, самым лучшим, наделенным волшебной силой оружием. Конунг оставил его для себя, а кольцо любви, сделанное из чистейшего рейнского золота, он отдал своей единственной дочери Бёдвильд. Что касается несчастного Вёлунда, то его от правили на соседний остров и, чтобы он не сбежал, перерезали сухожилия. Там конунг заставил его непрестанно ковать ору жие и украшения. Также он заставил его построить запутанный лабиринт, и этот лабиринт в Исландии известен в наши дни как «дом Вёлунда».
С каждым новым оскорблением, наносимым Нидудом, ярость и отчаяние Вёлунда увеличивались, и денно и нощно он вынашивал план мести. Кроме того, он готовился к побегу и в перерывах между работой сделал себе чудесные крылья, похожие на крылья своей жены-валькирии, которые он намеревался надеть на себя после осуществления плана мести. Однажды конунг пришел навестить заключенного и принес ему украденный меч, с тем чтобы тот починил его. Но Вёлунд заменил его другим оружием, как две капли воды похожим на волшебный меч, с тем чтобы обмануть конунга, когда тот придет за ним. Несколько дней спустя Вёлунд заманил сыновей конунга в кузницу и убил их. Из их черепов он сделал кубки для питья, а из глаз и зубов – драгоценности, которые подарил родителям и сестре.
Семья конунга не подозревала, откуда взялись эти украшения, поэтому дары были с радостью приняты. Что касается молодых людей, то все решили, что они уплыли в море и там утонули.
Некоторое время спустя Бёдвильд, желавшая, чтобы кузнец починил кольцо, также пришла в кузницу. Ожидая, она выпила волшебный напиток, от которого заснула и всецело оказалась во власти Вёлунда. Когда план его мести был полностью выполнен, Вёлунд тотчас же надел крылья, которые он держал в готовности для этого дня, и, схватив меч и кольцо, медленно поднялся в воздух. Направившись ко двору конунга, он сел подальше и поведал Нидуду о своих преступлениях. Конунг, вне себя от ярости, призвал к себе Эгиля, брата Вёлунда, который также оказался в его власти, и велел ему продемонстрировать свое мастерство искусного стрелка. Вёлунд дал знак, и Эгиль выстрелил, попав в мешок под крылом, в котором находилась кровь юных сыновей конунга. После чего кузнец улетел, не получив никаких повреждений, сказав, что Один подарит его меч Зигмунду. Это предсказание сбылось в должное время.
Вёлунд направился в Альвхейм, где, если верить легенде, нашел свою возлюбленную жену и жил с ней счастливо до наступления сумерков богов.
Но даже в Альвхейме этот умный кузнец продолжал заниматься своим ремеслом и изготовил многие образцы непроницаемого оружия, описанного в поздних героических песнях. Кроме знаменитых мечей, Бальмунга и Жуайеза (Радостный), принадлежавших Зигмунду и Карлу Великому, со общается, что для своего сына Хайме он изготовил Миминг, а также много других мечей.


Эгир

Бог моря

Помимо морских божеств Ньёрда и Мимира, первый из которых представлял морское побережье, а второй – первичный океан, из которого родились все вещи, народы Северной Европы признавали еще одного властелина морской стихии, Эгира или Хлера, который проживал то в своих ледяных чертогах, то на острове Лесе (Хлесе) в районе пролива Каттегат.
Эгир (море), как и его братья Кари (воздух) и Локи (огонь), вероятно, принадлежал к более ранней династии богов, так как он не упоминается ни с асами, ни с ванами, ни с велика нами, ни с карликами или эльфами. Однако в его владениях власть его безгранична.
По преданиям, он вызывал и усмирял страшные бури в морской пучине. Его обычно изображали в виде иссохшего седого старика с длинной бородой, с судорожно сцепленными руками с острыми когтями, будто бы он хочет все удержать в своей власти. Появляясь из морской пучины, он преследо вал перевернувшиеся суда, а затем с жадностью увлекал их за собой на дно моря. Считали, что в этом занятии он находил дьявольское наслаждение.

Богиня Ран

Эгир сочетался браком со своей сестрой богиней Ран, чье имя означает «грабительница». Она была так же груба, алчна и ненасытна, как и ее муж. Ее любимым занятием было прятаться за опасными скалами, куда она заманивала мореплавателей и где была натянута ее сеть – самое дорогое, что у нее было. Затянув мужчин в сети и разбив их суда об острые скалы, она спокойно увлекала их вниз в свое унылое царство. Ран считалась богиней смерти всех тех, кто погибал в море, и северные народы верили, что она увлекала утонувших в свои коралловые пещеры, где для них уже были готовы постели и где мед был в таком же изобилии, как и в Вальхалле.

Волны

У Эгира и Ран было девять дочерей, или дев-волн, чьи белоснежные руки и груди, длинные золотые волосы, тем но-синие глаза и гибкие чувственные формы были невыразимо пленительны. Эти девы, облаченные в прозрачные синие, белые или зеленые накидки, резвились в огромных владениях отца.
Однако они были очень изменчивы и капризны, становясь то игривыми, то угрюмыми и равнодушными, а временами вступали в схватки друг с другом, вырывая друг у друга волосы, разрывая одежды, отчаянно бросаясь на свои жесткие постели – скалы, неистово гоняясь друг за другом, крича то ли от радости, то ли от боли. Однако они редко появлялись на поверхности для своих игр, и только если их брата Ветра не было поблизости, а в зависимости от его настроения они могли быть либо нежными и игривыми, либо шумными и жестокими.
По преданиям, волны обычно появлялись по трое; час то говорили, что они резвятся вокруг кораблей тех викингов, к которым они благоволили, устраняя на пути их кораблей все препятствия и помогая им быстрее достичь своей цели.


Сигурд

История Вёльсунгов

Сиги, могущественный и уважаемый сын Одина, однажды за проступок был изгнан из своих земель и признан вне закона. Один снабдил своего сына оснащенным кораблем и верными людьми. Но родственники жены предательски убили его.
Сиги, однако, был отомщен своим сыном Рери, который, вернувшись на родину после долгого отсутствия, взошел на трон и вскоре убил всех убийц своего отца. Правление Рери было отмечено процветанием его владений, но его заветное желание иметь наследника не осуществлялось на протяжении многих лет. Наконец Фригг услышала его настойчивые молитвы и подарила ему сына, которого он так долго ждал. Она отправила свою посланницу Гну или Хльод с волшебным яблоком, которое та уронила Рери на колени, пока тот спал на склоне холма. Взглянув наверх, Рери узнал посланницу богини и радостно поспешил домой разделить яблоко со своей супругой. Ребенок, родившийся под таким покровительством, оказался красивым мальчиком. Родители назвали его Вёльсунгом. Потеряв родителей в детстве, он вырос и стал правителем всей земли.
Прошли годы, а богатство и власть Вёльсунга все умножались. Он был самым бесстрашным правителем и собрал вокруг себя многих смелых воинов. Они часто пили его пиво под могучим дубом Бранстоком (родовой ствол), крона которого покрывала весь дворец, а ствол находился в центре.
У Вёльсунга родились десять здоровых сыновей, а дочь Сигню была украшением его дома. Так прекрасна была эта дева, что, когда она достигла брачного возраста, много поклонников просили ее руки. Среди последних был и Сиггейр, правивший землей готов; он и добился согласия Вёльсунга, хотя сама Сигню ни разу его не видела.

Свадьба Сигню

Увидев своего суженого в день свадьбы, невеста в ужасе содрогнулась. Малый рост и хмурый взгляд жениха резко контрастировали с горделивой осанкой и открытыми лицами ее братьев. Отменять свадьбу было слишком поздно, так как это могло бы запятнать честь семьи, а Сигню так искусно скрывала свою неприязнь, что этого не заметил никто, и только ее брат Сигмунд понимал, с каким тяжелым сердцем она идет под венец.

Меч Одина

Свадебный пир продолжался, и, когда веселье было в полном разгаре, в зал вошел высокий, укутанный в темно-синий плащ человек, у него был лишь один глаз. Ни говоря ни слова и не взглянув ни на кого из присутствующих, чужеземец по дошел к родовому дереву и вонзил сверкающий меч в ствол по самую рукоятку. Затем, медленно обернувшись и взглянув на пораженных и потерявших дар речи гостей, он объявил, что меч достанется воину, который сможет вынуть его из ствола дерева, после чего принесет своему хозяину победу в любом сражении. Произнеся эти слова, он вышел из зала так же, как и вошел, оставив всех догадываться, что их посетил сам Один, верховный бог.
Вёльсунг первым обрел дар речи и, отказавшись от своего права первым попытаться вытащить волшебный меч из ствола дерева, велел Сиггейру сделать это. Жених старался изо всех сил, но ему не удалось даже сдвинуть меч, после чего с печалью вернулся на свое место. Затем попытался сам Вёльсунг, но также безуспешно. Меч был предназначен явно не для них, и тогда свою силу решили попытать молодые Вёльсунги.

Сигмунд

Девять старших сыновей также ничего не добились; но, когда Сигмунд, десятый и меньший сын, взялся за рукоятку, меч легко поддался, и Сигмунд выдернул его из ствола, как будто из ножен.
Почти все присутствующие обрадовались успеху молодого воина; но сердце Сиггейра было полно зависти, ему очень хотелось завладеть этим мечом. Он предложил шурину выкупить меч, но Сигмунд ни за какую цену не соглашался расставаться с ним, заявив, что меч явно предназначен ему. Этот отказ так разгневал Сиггейра, что он втайне решил перебить всех Вёльсунгов и завладеть мечом.
Скрыв, однако, свои чувства, он повернулся к Вёльсунгу и радушно пригласил его вместе со всеми сыновьями и родственниками посетить его двор в следующем месяце. Приглашение было тотчас же принято, хотя Сигню, подозревая, что муж задумал недоброе, тайком пришла к своему отцу и умоляла его отклонить приглашение и остаться дома. Однако тот не согласился взять свое слово обратно, выказав тем самым свой страх.

Предательство Сиггейра

Через несколько недель после возвращения молодых супругов хорошо снаряженные суда Вёльсунга подошли к владениям Сиггейра. Сигню с тревогой наблюдала за их приближением. Заметив их, она поспешила на берег и стала просить своих родственников не сходить на берег, говоря им, что ее муж вероломно устроил засаду, чтобы погубить их всех. Но Вёльсунг и его сыновья, не боявшиеся ника кой опасности, велели ей возвращаться к мужу; сами же они вооружились и решительно направились к берегу.
Все случилось так, как сказала Сигню: по пути во дворец маленькое войско попало в засаду Сиггейра. Несмотря на доблесть Вёльсунгов, противники, которых было на много больше, одержали верх, сам Вёльсунг был убит, а его сыновья взяты в плен. Их связали и привели к трусливому Сиггейру, который сам не принимал участия в сражении. Сигмунд был вынужден расстаться с дорогим ему мечом, после чего его и его братьев приговорили к смерти.
Напрасно Сигню, узнавшая о жестоком приговоре, пыталась вступиться за братьев; своими мольбами она добилась того, что ее братьев отвели в лес и привязали к упавшему стволу дуба – тогда, если их пощадят дикие звери, они умрут от голода и жажды. Затем Сиггейр заточил свою жену во дворце, чтобы она не смогла прийти на помощь своим братьям.
Каждый день рано утром Сиггейр посылал в лес проверить, живы ли еще Вёльсунги, и каждое утро посланец возвращался, сообщая, что ночью приходило чудовище и съедало одно го из братьев, оставляя лишь только кости. Наконец, когда в живых остался только один Вёльсунг, Сигню придумала план спасения и уговорила одного из своих слуг взять мед, пойти в лес и мазать медом лицо и рот ее брата.
Когда ночью чудовище, привлеченное запахом меда, снова пришло к дереву, оно вылизало лицо Сигмунда и даже запустило ему в рот язык. Стиснув зубы, Сигмунд, несмотря на свою обессиленность, не разжимал челюсти, и зверь, пытаясь освободиться, разорвал путы, сковавшие Сигмунда. Тогда он убил хищника, который съел всех его братьев, и скрылся, пока к дереву не пришел посланец Сиггейра. Тогда Сигню выпустили из дворца, и она прибежала в лес оплакивать своих братьев.
Увидев ее безутешное горе и зная, что она никак не причастна к жестоким действиям Сиггейра, Сигмунд вышел из своего укрытия и успокоил сестру. Они вместе похоронили останки братьев, Сигмунд торжественно поклялся отомстить за зло, причиненное его семье. Сигню была заодно с бра том, однако она попросила его выждать подходящий момент, пообещав помочь ему. Затем брат с сестрой расстались, Сигню вернулась в ненавистный ей дворец, а Сигмунд ушел далеко в лес, построил там себе хижину и стал заниматься кузнечным делом.

Сыновья Сигню

После всего произошедшего Сиггейр захватил владения Вёльсунгов, он был рад появлению сына, но Сигню, чтобы научить мальчика мести, тайком отправила его к брату. Сигмунд неохотно согласился; испытав мальчика и поняв, что тот недостаточно храбр, он отослал его к матери (согласно другой версии, убил его).
Некоторое время спустя Сигню отослала своего второго сына в лес с той же самой целью. Однако Сигмунд и его нашел недостаточно храбрым. Было ясно, что только истинный Вёльсунг может совершить возмездие, и Сигню, поняв это, решила пойти на преступление.
Приняв это решение, она призвала прекрасную молодую ведьму и, приняв ее обличье, она направилась в темный лес и попросила приюта в хижине Сигмунда. Вёльсунг не узнал свою сестру. Он принял ее за цыганку, в которую она превратилась, и, поддавшись чарам, взял ее в жены. Через три дня она исчезла из хижины и, вернувшись домой, приняла свой прежний облик. Когда же у нее родился сын, она с радостью по его смелому взгляду и крепкому сложению узнала в нем будущего героя Вёльсунга.

Синфьётли

Когда Синфьётли, как назвали мальчика, было десять лет, Сигню сама решила испытать его и, пришив к его телу одежду, резко отодрала ее. Однако мальчик только вздрогнул и громко рассмеялся. Тогда она смело направила его в лесную хижину. Сигмунд вновь приготовился испытать мальчика. Собираясь однажды утром уходить из хижины, он попросил Синфьётли взять муки из мешка и замесить тесто. Вернувшись домой, Сигмунд спросил мальчика, все ли он сделал. Тот показал ему на хлеб, а когда Сигмунд расспросил его, простодушно признался, что ему пришлось замесить тесто вместе с большой гадюкой, которая была в муке. Приятно удивленный тем, что мальчик, к которому он чувствовал странную привязанность, с честью выдержал испытание, которое погубило его братьев, Сигмунд запретил ему есть хлеб, так как хотя укус змеи и не был ему страшен, но яд в пище или питье мог его убить.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7795
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вс Окт 09, 2022 9:27 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Ирина Анатольевна Мудрова
«Великие мифы и легенды. 100 историй о подвигах, мире богов, тайнах рождения и смерти»: Центрполиграф; Москва; 2011

Цитата:

Помощь богов

Тогда Сигмунд начал терпеливо обучать Синфьётли всему, что должен знать скандинавский воин, и вскоре они оба стали неразлучны. Однажды, охотясь в лесу, они набрели на хижину, в которой крепко спали двое мужчин. Рядом висели две волчьи шкуры, а это означало, что странники были оборотнями. Над ними висело проклятье, и некоторое время они должны были покидать свои шкуры. Движимые любопытством, Сигмунд и Синфьётли надели волчьи шкуры и, превратившись в волков, помчались через лес, убивая и съедая все, что попадалось им на пути.
Они настолько одичали, что вскоре напали друг на друга, после чего Синфьётли погиб, так как он был моложе и слабее. Случившееся заставило Сигмунда опомниться, и он в отчаянии склонился над своим поверженным противни ком. Вдруг он увидел, как два горностая напали друг на друга и один из них до смерти загрыз другого. Тогда победитель скрылся в чаще, откуда появился вновь с листом, который приложил к ране на груди. Свершилось чудо: как только волшебный лист коснулся раны, мертвый горностай ожил. Мгновение спустя пролетавший мимо ворон обронил такой же лист к ногам Сигмунда, и он, поняв, что боги желают помочь ему, приложил лист к ране Синфьётли, и тот сразу же встал.
Опасаясь, что они могут погубить друг друга, Сигмунд и Синфьётли вернулись домой и стали терпеливо ждать, пока с них спадут чары. К их великой радости, волчьи шкуры спали на девятый день, и они поспешно бросили их в огонь, где те сгорели дотла. Так чары были разрушены навсегда.

В плену

Тогда Сигмунд поведал о своих бедах Синфьётли, который поклялся, что, несмотря на то что Сиггейр был его отцом (ни он сам, ни Сигмунд не знали тайну рождения Синфьётли), он поможет отомстить ему. Когда наступила ночь, он пошел с Сигмундом к чертогу Сиггейра. Они вошли туда незамеченными, спрятавшись в винном погребе за огромными пивными чанами. Здесь их обнаружили два младших сына Сигню, игравшие с золотыми кольцами. Кольца по катились в погреб, где и сидели в засаде Сигмунд и Синфьётли.
Мальчики рассказали об увиденном своему отцу и гостям. Но прежде чем Сиггейр и его воины взялись за оружие, Сигню пошла с детьми в погреб и попросила брата убить маленьких предателей. Сигмунд наотрез отказался выполнить ее просьбу, и тогда Синфьётли отрубил им головы, а потом приготовился биться с врагами, которые окружали их.
Несмотря на все свои усилия, Сигмунд и его мужественный молодой спутник вскоре были схвачены готами, и тог да Сиггейр сказал, что их закопают живыми в одном кургане, а посреди кургана поставят каменное строение, разделенное стеною на две половины, чтобы они не могли ни видеть, ни коснуться друг друга. Пленников повели к кургану, и их противники уже собирались положить сверху последние камни, когда подошла Сигню, неся охапку соломы, которую ей разрешили бросить в курган к Синфьётли, так как готы посчитали, что в солому завернута пища, которая нужна для того, чтобы продлить его предсмертные муки.
Когда все вокруг стихло, Синфьётли разрыл солому. Какова же была его радость, когда он увидел, что, вместо хлеба, в нее завернут меч, который Один дал Сигмунду. Зная, что ничто не может затупить или сломать лезвие этого прекрасного оружия, Синфьётли всадил меч в плиту. С помощью Сигмунда ему удалось перепилить ее, после чего они оба через крышу выбрались наружу.

Гибель Сигню

Освободившись, Сигмунд и Синфьётли вернулись в палату короля и, разложив вокруг нее дрова, подожгли всё. Затем, стоя по обе стороны выхода из палаты, они не выпускали из нее никого, кроме женщин. Они громко проси ли Сигню выйти из палаты, но она больше не хотела жить и, подойдя к выходу, чтобы в последний раз обнять Сигмунда и Синфьётли, раскрыла секрет рождения Синфьётли, после чего бросилась в огонь и погибла вместе со всеми.

Смерть Синфьётли

Вернув себе власть, Сигмунд взял себе в жены прекрасную принцессу Боргхильд.
Синфьётли, старший сын Сигмунда, тоже рано погиб. Он убил в битве брата Боргхильд, и та поклялась отравить его. Синфьётли два раза спасал отца, предупреждая его о том, что в его кубке яд. Сигмунд, которого не мог убить ни один яд, два раза осушал кубок. Когда же Боргхильд в третий раз поднесла кубок с ядом, Сигмунд сказал Синфьётли, чтобы тот смочил усы в напитке. Неправильно поняв отца, Синфьётли осушил кубок до дна и бездыханным упал на землю.

Сказав это, он чашу осушил,
И окаменело тело его, отравленное ядом,
Тогда упал могучий воин,
Не проронив ни слова, в лице не изменившись.
И содрогнулся чертог Вёльсунгов.
Тогда поднялся старший из них,
Вскричав от горя, и поднял голову павшего.
И никто не слышал его скорбных речей,
Как никто не слышал того,
Что Всеотец говорил над телом павшего Бальдра.

Онемев от горя, Сигмунд нежно взял тело сына на руки и пошел из палаты к берегу, где положил драгоценную ношу в ялик, который подогнал одноглазый лодочник. Он уже был готов сам сесть в ялик, но тут лодочник оттолкнул лодку от берега, и вскоре они исчезли из виду. Тогда отец в скорби медленно направился к дому, утешая себя мыслью, что сам Один пришел за молодым героем и отправился с ним «на запад».

Молодая жена Сигмунда

Сигмунд изгнал Боргхильд в наказание за ее преступление, а когда он совсем состарился, то стал просить руки прекрасной молодой принцессы Хьёрдис, дочери Эйлими, исландского конунга. У этой девы было много поклонников, среди которых был конунг Люнгви из рода Хундингов. Однако слава Сигмунда была так велика, что она с радостью согласилась стать его женой. Отвергнутый Люнгви так разгневался на принцессу за это решение, что немедленно со брал большое войско и выступил против своего более удачливого соперника, который, несмотря на численное преимущество войска Люнгви, сражался с отчаянным мужеством.
Хьёрдис и ее служанка с тревогой наблюдали за ходом битвы, укрывшись в чаще неподалеку от поля боя. Они видели, как Сигмунд складывает вокруг себя тела павших от его руки, и никто не мог победить его. Но внезапно появился высокий одноглазый воин, и битва сразу же утихла, так был страшен его вид.
Без промедления новый герой нанес сильнейший удар Сигмунду, который отразил нападение своим мечом. От удара добрый меч сломался, и, хотя неизвестный противник исчез точно так же, как и появился, Сигмунд остался безоружным и вскоре был смертельно ранен.
Так как битва была проиграна, а весь род Вёльсунгов истреблен, Люнгви поспешил с поля боя, чтобы как можно скорее вступить во владение королевством и заставить Хьёрдис стать его женой. Но как только он скрылся из виду, прекрасная молодая королева незаметно вышла из своего укрытия в чаще и приблизилась к тому месту, где лежал умирающий Сигмунд. Она в последний раз крепко при жала павшего героя к своей груди и со слезами выслушала его просьбу собрать обломки меча и сохранить их для его сына, которого она вскоре должна была родить и которому было суждено отомстить за отца и стать более великим, чем он сам.

Альф, викинг

Пока Хьёрдис оплакивала Сигмунда, ее служанка предупредила ее о приближении нескольких викингов. Вновь укрывшись в чаще, женщины обменялись одеждой, после чего Хьёрдис приказала служанке выйти под видом королевы.
После этого они вышли навстречу викингу Альфу (Хельфрату или Хельферику), который благосклонно приветствовал женщин, а их рассказ о битве вызвал у него такое восхищение Сигмундом, что он приказал перенести тело убитого героя в более достойное место, где его можно было бы похоронить со всеми подобающими почестями. Затем он предложил королеве и ее служанке кров в своем чертоге, и они с радостью отправились с ним за море.
Так как Альф с самого начала сомневался, кем на самом деле были женщины, сразу же по прибытии в свое королевство, для того чтобы выяснить правду, он решил задать с виду праздный вопрос. Он спросил мнимую королеву, как в зимнее время года, когда дни коротки, а светает слишком поздно, она определяет время. На это она ответила, что так как она всегда пьет молоко, когда доит коров, то просыпается от жажды. Когда тот же самый вопрос был задан настоящей королеве, она после недолгих раздумий ответила, что узнавала о наступлении утра, когда золотое кольцо, подаренное ей отцом, становилось очень холодным.

Рождение Сигурда

Когда подозрения Альфа таким образом подтвердились, он предложил руку Хьёрдис, мнимой служанке, обещая ей заботиться о ее маленьком сыне, и это слово он впоследствии сдержал. Когда ребенок появился на свет, Альф сам окропил его водой согласно обычаю, который ревностно блюли наши языческие предки, и нарек его Сигурдом. Когда тот вырос, с ним обращались как с родным сыном конунга, а его наставником стал Регин, мудрейший из людей, который знал все, даже собственную судьбу, так как ему было открыто, что он падет от руки юноши.
Оказавшись в изгнании, Регин нашел себе приют среди людей, которых он обучил сеять и убирать хлеб. Он научил их обрабатывать металлы, выходить под парусом в море, строить дома, прясть, плести и шить и всем остальным ремеслам, что раньше были неведомы людям. Прошли годы, а Регин терпеливо ждал своего времени, надеясь, что когда-нибудь встретит героя, достаточно сильного для того, чтобы отомстить за его беды Фафниру, который за годы любования своими сокровищами превратился в ужасного дракона, наводившего ужас на Гнитхейд (сверкающий очаг), где он нашел себе приют.
Закончив свой рассказ, Регин с грустью посмотрел на внимательно слушающего Сигурда и сказал, что знает, что молодой герой при желании сможет убить дракона, затем он спросил Сигурда, готов ли тот помочь ему совершить возмездие.

Меч Сигурда

Сигурд, не колеблясь, согласился при условии, что проклятие падет на Регина, обязавшегося выковать для юноши меч, который ничто не сможет сломать. Регин дважды ковал чудесное оружие, но Сигурд разбивал его на куски на наковальне. Тогда Сигурд вспомнил об обломках меча своего отца Сигмунда, который хранила его мать, и, придя к Хьёрдис, попросил ее отдать их ему. Тогда из обломков меча был выкован такой крепкий клинок, что он рассек наковальню пополам, а сам даже не треснул. Этот меч был таким острым, что рассек комок шерсти, плывший по течению. Сигурд попрощался с матерью и в сопровождении Регина направился в землю своего рода, поклявшись Регину убить дракона после того, как он вы полнит свой долг и отомстит за Сигурда.
По пути в землю Вёльсунгов они увидели поразительное зрелище: прямо по воде шел человек. Сигурд взял его в ладью, а незнакомец, назвавшийся Фенгом или Фьельниром, пообещал им попутные ветры. Также он учил его различать добрые приметы. На самом деле этот старик был не кто иной, как Один или Хникар, усмиритель волн, но Сигурд не узнал его.

Спящая дева-воительница

Вскоре он услышал сказ о деве-воительнице, уснувшей в горах и окруженной огненной стеной, которую, чтобы разбудить деву, могли преодолеть только храбрейшие из мужей.
Такой подвиг был как раз по душе Сигурду, и он сразу же отправился в путь. Он ехал там, где еще не ступала нога чело века, дорога была долгой и безрадостной, но, наконец, Сигурд достиг горы Хиндарфьялль в земле франков. Это была высокая гора, и казалось, что окутанную туманом вершину лизали языки пламени.
Сигурд направился к горе, а огонь все разгорался, пока он не оказался перед огненной стеной, окружающей вершину. Огонь ревел и бушевал так, что это устрашило бы любого, но Сигурд, не боясь ничего и не медля ни мгновения, бросился в пламя.
Когда бушующий огонь стих, Сигурд продолжил свой путь по посыпанной белым пеплом широкой дороге по направлению к большому замку, окруженному стеной из щитов. Ворота были широко открыты, и Сигурд беспрепятственно проехал за ограду, не встретив сопротивления ни со стороны стражи, ни со стороны воинов. Осторожно продвигаясь вперед, так как он опасался ловушки, Сигурд, наконец, достиг внутреннего двора замка, где увидел спящего в полном вооружении человека. Сигурд спешился и снял со спящего шлем. С изумлением он увидел перед собой не воина, но прекрасную деву.
Все его попытки разбудить спящую были напрасны, по ка он совсем не снял с нее доспехи, которые скрывали белоснежные льняные одежды. Волосы ее золотыми волнами рассыпались по плечам. Когда, наконец, доспехи были сняты, она широко открыла прекрасные глаза. Налюбовавшись восходом солнца, она обратила взор на своего освободите ля, и молодой герой и дева с первого взгляда полюбили друг друга.
Тогда дева поведала Сигурду свою историю. Звали ее Брюнхильд. Согласно некоторым источникам, она была дочерью конунга, а Один возвел ее в ранг валькирий. Она долгое время преданно служила ему, однако однажды осмелилась поставить свои собственные интересы превыше его, присудив победу в битве более молодому и привлекательному воину, в то время как Один приказал ей помочь его противнику.
В наказание за это непослушание ее изгнали из Вальхаллы на землю, где по решению Одина она могла выйти за муж, как и остальные представительницы ее пола. Этот при говор поверг Брюнхильд в ужас, так как она опасалась, что судьба пошлет ей в мужья труса, которого она будет презирать. Для того чтобы развеять эти страхи, Один отослал ее в Хиндарфьялль, и, начертав руну сна, чтобы в ожидании предназначенного ей судьбой мужа она оставалась молодой и прекрасной, он окружил ее огненной завесой, преодолеть которую мог только герой.
С вершины Хиндарьфьялля Брюнхильд показала Сигурду свой бывший дом в Лимдале, или земле гуннов, сказав ему, что она будет ждать его там, когда бы он ни пришел взять ее в жены. На одинокой горной вершине Сигурд надел ей на палец кольцо Андваранаут и поклялся в вечной любви.

Нибелунги

Во время своих странствий Сигурд прибыл во владения Нибелунгов. В этих краях всегда были туманы, а правили там Гьюки и Гримхильд. Королева была особенно страшна, так как умела колдовать и могла налагать чары и варить волшебные зелья, которые вызывали временное забвение у пьющего их и подчиняли его воле королевы.
У короля и королевы было три сына: Гуннар, Хёгни, Готторм. Дочь их Гудрун была самой милой и прекрасной де вой. Все они тепло приняли Сигурда, и Гьюки пригласил его немного погостить у них. Приглашение пришлось очень кстати после долгих странствий, и Сигурд с радостью остался и участвовал в развлечениях Нибелунгов. Он ходил с ними на войну и так отличился там своей доблестью, что заслужил уважение Гримхильд, которая решила выдать свою дочь за него замуж. И вот однажды она сварила одно из своих волшебных зелий, а когда он выпил его из рук Гудрун, он полностью забыл Брюнхильд и свою помолвку с ней и воспылал любовью к королевской дочери.
Хотя Сигурд и чувствовал смутный страх, понимая, что забыл что-то, что должен был исполнить, он попросил руки Гудрун и получил согласие. Их свадьба состоялась при большом стечении народа и всеобщем ликовании.
Но хотя Сигурд и любил свою жену и чувствовал искреннюю привязанность к ее братьям, он не мог избавиться от гнетущего чувства, теперь редко можно было видеть его улыбающимся. Гьюки умер, и место его занял его старший сын Гуннар. Так как молодой король не был женат, его мать Гримхильд стала просить его найти себе жену, говоря ему, что никто не достоин стать королевой Нибелунгов, кроме Брюнхильд, которая, как говорили, обитала в золотом чертоге, окруженном огненным валом, и взять ее в жены мог только тот, кто осмелится преодолеть ради нее огненную стену.
Гуннар отправился на поиски девы, сопровождаемый Сигурдом. Волшебным образом они поменялись обличиями. Они явились в высокий зал, в котором сидела Брюнхильд. Они не узнали друг друга: Сигурд потому, что Гримхильд наложила на него чары, а Брюнхильд из-за изменившегося облика возлюбленного.
Дева нахмурилась при виде темноволосого чужеземца, так как она считала, что только Сигурд способен преодолеть огненную завесу. Однако она неохотно вышла поприветствовать гостя, а когда он сообщил, что пришел добиваться ее руки, она позволила ему занять место жениха рядом с со бой, так как была связана чарами и должна была взять в мужья того, кто пройдет ради нее огненную завесу.
Сигурд провел три ночи на ложе Брюнхильд, положив между собой и невестой свой сверкающий меч. Такое необычное поведение возбудило любопытство девы, и Сигурд поведал ей, что таким образом боги велели совершить помолвку.
Когда наступило утро четвертого дня, Сигурд снял кольцо Андваранаут с пальца Брюнхильд и, надев другое кольцо, до бился от нее торжественного обещания, что через десять дней она придет во двор Нибелунгов, чтобы стать королевой и его верной женой.
Добившись этого обещания, Сигурд покинул чертог, пройдя по пеплу, и пришел к Гуннару, с которым он, сообщив ему об успехе предприятия, вновь поменялся обликом. Затем воины повернули своих боевых коней обратно домой, и только Гудрун открыл Сигурд тайну помолвки; он отдал ей роковое кольцо, даже не подозревая о том, сколько бед оно еще принесет.

Приход Брюнхильд

Верная данному ею слову, десять дней спустя появилась Брюнхильд, и, торжественно благословляя дом, в который она должна была войти, она тепло поприветствовала Гуннара и позволила ему провести ее в большую палату, где рядом с Гудрун сидел Сигруд. Взглянув на нее, Вёльсунг встретил укоряющий взгляд, и это разрушило чары. Прошлое горечью воспоминаний вновь ожило, однако было уже слишком поздно: они были оба связаны брачными клятвами: он с Гудрун, она – с Гуннаром, за которым безвольно последовала к предназначавшейся им высокой скамье.
Дни шли, и Брюнхильд казалась равнодушной, однако в сердце ее кипел гнев, и она часто уходила от своего мужа в лес, где в одиночестве давала волю своему горю.
В это время Гуннар заметил, с каким холодным равнодушием встречает жена проявления его чувств, и у него зародились ревнивые подозрения и сомнения в том, всю ли правду о помолвке сказал ему Сигурд и не воспользовался ли он своим положением, чтобы завоевать любовь Брюнхильд. Один только Сигурд оставался безмятежным, сражаясь только с тиранами и угнетателями и встречая всех добрыми словами и улыбкой.

Ссора королев

Однажды королевы направились к Рейну купаться и, когда они уже входили в воду, Гудрун сказала, что имеет право войти в воду первой, так как ее муж храбрее. Брюнхильд стала оспаривать то, что считала свои правом. Разгорелась ссора, в ходе которой Гудрун обвинила свояченицу в неверности, показав ей в доказательство кольцо Андваранаут. Вид рокового кольца в руках соперницы потряс Брюнхильд, и она убежала домой, где в молчании слегла от горя, не вставая так долго, что все уже думали о приближении смерти. Напрасно Гуннар и члены королевской семьи пытались по очереди разговорить ее; она не вымолвила ни слова до тех пор, пока не пришел Сигурд и не спросил ее о причине ее молчаливых страданий. Тогда любовь и гнев Брюнхильд вы рвались наружу, как воды бурного потока, и она обрушила на своего возлюбленного град упреков, пока его сердце до такой степени не преисполнилось жалости к ней, что доспехи спали с него. Ничто не могло разрядить тяжелую обстановку, а Брюнхильд не слушала обещаний Сигурда отречься от Гудрун, отвечая ему, что не сможет быть неверна Гуннару. Мысль о том, что два воина назвали ее своей женой, была невыносима для ее гордости, и, когда в следующий раз ее муж пришел к ней, она стала умолять его убить Сигурда, что еще больше разожгло ревность и подозрения Гуннара. Он отказался жестоко поступить с Сигурдом, так как они по клялись друг другу в вечной дружбе. За помощью он обратился к Хёгни. Однако он тоже не желал нарушить данную им клятву. Тогда, воспользовавшись одним из зелий Гримхильд, он подговорил Готторма совершить предательство.

Смерть Сигурда

Тогда в одну темную ночь вооруженный Готторм прокрался в палату Сигурда; но, наклонившись над ним, увидел, что Сигурд смотрит на него, и выбежал. Он снова вернулся, и все повторилось, как и в первый раз. К утру же, вернувшись к Сигурду в третий раз, он увидел, что герой спит, и предательски вонзил копье ему в спину.
Несмотря на смертельное ранение, Сигурд поднялся на своем ложе и, схватив свой меч, который висел рядом с ним, изо всех сил метнул его в спину пытающегося убежать убийцы. Когда же Готторм достиг двери, меч настиг его и разрубил надвое. Затем, тихо попрощавшись с охваченной ужасом Гудрун, Сигурд откинулся назад и умер.
Тогда же убили сына Сигурда, и несчастная Гудрун в молчании оплакивала погибших, в то время как Брюнхильд громко смеялась, чем навлекла на себя гнев Гуннара, который слишком поздно пожалел о случившемся.
Похороны состоялись вскоре. Был сложен большой погребальный костер, на который возложили дорогие гобелены, свежие цветы и сверкающее оружие, как полагалось при погребении великого воина. Все то время, что шли приготовления, женщины с особенной нежностью обращались с Гудрун; боясь, что ее сердце не выдержит, они пытались вы звать у нее слезы, рассказывая сильнейшие огорчения, которые им самим пришлось когда-либо пережить: одна женщина, например, поведала, как она сама потеряла всех, кто ей был дорог. Однако все попытки были тщетными, пока не положили на ее колени голову Сигурда, попросив поцеловать его, как если бы он был еще жив; и тогда слезы ручьем полились из ее глаз.
Сама Брюнхильд не осталась равнодушной к произошедшему; она позабыла все обиды, когда увидела тело Сигурда на костре. Он был одет в сияющие доспехи, как будто шел в бой; на голове у него был шлем-страшило, рядом с ним был его боевой конь, которого должны были сжечь вместе с ним, как и нескольких самых верных его слуг, которые не могли пережить смерть хозяина. Она удалилась к себе в покои и, раздав все свое имущество служанкам, надела свои самые роскошные одежды, бросилась на кровать и закололась мечом.
Весть об этом в скором времени достигла Гуннара, который бросился к своей жене. Единственное, что он успел услышать, была ее просьба положить ее рядом с героем, которого она любила, вынуть из ножен сверкающий меч и положить между ними, как было в тот день, когда он обманом добился ее руки, чтобы помочь другому. Когда она умерла, все ее пожелания были исполнены, ее сожгли вместе с Сигурдом, а все Нибелунги оплакивали их.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7795
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Окт 11, 2022 2:21 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

A
BOOK OF MYTHS
BY JEAN LANG
(MRS. JOHN LANG)

PRINTED IN THE UNITED STATES OF AMERICA
1914
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7795
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Окт 11, 2022 9:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Кубеев М. Н.
Сто великих легенд и мифов мира

Цитата:

Беовульф против чудовищ
Еще до переселения населявших Скандинавию англосаксов в Британию в V–VI веках в их среде существовала легенда-поэма о национальном герое Беовульфе, который вступил в борьбу со страшными болотными чудовищами, наводившими ужас на население Дании. Имя Беовульф буквально переводится как «пчелиный медведь». Он прибыл в Данию из Швеции. Это был сильный и храбрый воин, но ему с большим трудом удалось победить чудовищ.

Стареющий король Дании Хротгар построил себе новый дворец с огромной пиршественной залой, называемой Охотничья палата, какой не было ни у одного из соседних правителей. На празднование этого события король пригласил многих важных персон.
Слуги накрыли столы, принесли жаркое из оленьего мяса, наполнили бокалы вином, и торжество началось. Но ни король Хротгар, ни его верные воины не предполагали, что новый дворец, построенный рядом со старыми болотами, вызвал страшное раздражение у живших в его глубинах чудовищ. И самое сильное чудовище, похожее на дракона, Грендель, задумал уничтожить дворец, разорвать на части самого короля Хротгара.
Когда далеко за полночь все гости и воины, уставшие от еды, вина и веселья, уснули в Охотничьей палате, Грендель выбрался из болота и вполз в залу. Со всех сторон доносился человеческий храп. Он схватил одного воина, разорвал его на части и тотчас сожрал, затем принялся за другого, третьего…
На другое утро оставшиеся в живых заметили исчезновение нескольких гостей и воинов. Король Хротгар тотчас понял, что к ним приходило болотное чудовище Грендель. Но гости не испугались, они настояли на том, чтобы продолжать пир. Снова накрыли столы, снова слуги принесли жаркое, наполнили бокалы. Весь вечер они ели, пили, вспоминали погибших и наконец уснули. А на другое утро недосчитались еще нескольких человек. Пришлось опечаленному Хротгару покинуть новый дворец.
Печальная весть о прожорливом чудовище дошла до Беовульфа, отважном воине, соседе датчан. Он решил помочь им и вместе со своими воинами на корабле приплыл к берегам Дании. Король Хротгар принял Беовульфа радушно.
— Это чудовище не только сильное, оно еще и коварное. Победить его мечом нельзя, — наставлял Хротгар, — оно все покрыто панцирем.
— Я не боюсь его, — ответил Беовульф.
Беовульф прибыл в новый дворец, осмотрел его роскошную пиршественную залу и решил расположиться в ней на ночь. После обильного ужина все его воины уснули. В это время Грендель бесшумно вполз в залу и опять принялся за свою страшную трапезу. Но Беовульф услышал стон и мигом проснулся. В темноте он метнулся к дракону и ухватил его за когтистую лапу. Между ними завязался страшный бой. Грендель из последних сил рванул, и лапа осталась в руках Беовульфа. Чудовище без одной лапы, истекая кровью, уползло в болото.
Король Хротгар наградил Беовульфа золотым мечом и доспехами и вместе с придворными решил устроить большое торжество по случаю победы Беовульфа. И снова, как ранее, накрыли стол в Охотничьей палате. Гости ели, пили, славили храброго воина Беовульфа и уже за полночь уснули.
Не могли они знать, что Грендель издох, но его мать решила отомстить за него. Далеко за полночь она бесшумно вползла в Охотничью палату, схватила одного воина, сдавила его, чтобы он не крикнул, и утащила в болото.
На другое утро король Хротгар стал умолять Беовульфа отправиться на болото и уничтожить там чу-: довище. Беовульф понимал, что ему предстоит нелегкая схватка. Драться придется не на земле, а в трясине.
Мать Гренделя уже его поджидала. И между ними начался бой. Меч Беовульфа только скользил по чешуе чудовища. И вдруг воин увидел другой меч, схватил его и одним ударом отсек чудовищу голову. Полилась черная кровь, и все кругом исчезло. Беовульф успел разглядеть лежавшего недалеко мертвого Гренделя. Он отсек обоим чудовищам головы и взял с собой.
Беовульф появился перед Хротгаром, в одной его руке была голова убитого Гренделя, в другой — его матери. Героя вместе с трофеями на руках понесли во дворец. Все снова собрались в пиршественной зале Охотничьей палате и пировали. Эту ночь все спали спокойно.


Цитата:

Золото нибелунгов
В древнегерманской поэме «Песнь о Нибелунгах» отразились сведения о нашествии диких варварских племен на Бургундское королевство в 437 году. Нибелунги — это загадочные волшебные карлики, которые охраняли подземные клады. Для пущей осторожности они периодически перетаскивали сокровища с места на место.

В небольшом городке Ксантене на Нижнем Рейне у короля Зигмунда с супругой Зигелиндой был сын Зигфрид, красивый, сильный и умный юноша. Как-то отправился он в город и остановился у одной кузни. Он попросил разрешения попробовать самому поработать. Хозяин-кузнец положил на наковальню самую крупную болванку. Зигфрид взял молот и со всего размаху ударил по ней. Болванка разлетелась на части, а наковальня разбилась и ушла в землю. Зигфрид попросил научить его кузнечному делу. Вместо этого обозленный кузнец послал его в заповедный лес, где жил огромный змей, заготовить дрова для печи. Кузнец втайне надеялся, что юноша столкнется со злым змеем и не выйдет из леса живым.
Зигфрид пошел в лес, нарубил дров, сел на пенек отдохнуть. Вдруг из-под пня появилась огромная шипящая голова змея.
— Кто ты такой? Как посмел без спросу рубить мой лес? — Змей поднялся вровень с деревом и еще сильнее зашипел.
Зигфрид схватил дубину и бросился на чудище. Он так крутил дубиной, что как змей ни уворачивался, дубина настигала его всюду. Быстро сдох змей, открыл пасть, и из нее полилась черная кровь. Сунул Зигфрид свой палец в кровь, он окостенел, стал крепче стали. Тогда он весь вымылся змеиной кровью, его кожа стала крепкой как панцирь, он почувствовал в себе необыкновенные силы. Только между лопаток осталось у него маленькое уязвимое место, во время купания туда упал липовый листок.
В город Зигфрид решил не возвращаться, а отправиться странствовать. Незаметно для себя он оказался в лесу, в котором жили нибелунги. Зигфрид увидел, как два карлика выносили из пещеры свое богатство. Это были ящички, сундучки, полные золота, драгоценных камней.
Подошел к ним Зигфрид, представился, они назвали себя королями нибелунгов, попросили помочь разделить им клад, за это заранее дали ему в награду меч. Но как ни старался Зигфрид, не мог поделить сокровища так, чтобы короли были довольны. Наконец они разозлились, схватили свои мечи и бросились на него. Зигфрид стал драться с ними подаренным ему мечом и легко справился с обоими, зарубив их на месте.
Эту сцену видел еще один нибелунг, страшный карлик Альберих. Он решил отомстить за королей, натянул шапку-невидимку и кинулся на Зигфрида. Тот по движению воздуха понял, что на него кто-то напал, принялся крутить свой меч и зацепил карлика. Тот упал, шапка-невидимка слетела с него, он стал видимым и признал свое поражение. Зигфрид забрал у него шапку, надел ее и стал невидимым. Он осмотрел пещеру, сложил в нее все сокровища и завалил вход. Так он стал обладателем подземных сокровищ королей нибелунгов.
Вскоре Зигфрид захотел жениться. Он слышал, что в Бургундском королевстве, которым управляли три брата во главе со старшим Гунтером, жила их сестра, красавица Кримхильда, и он отправился ко двору бургундских королей.
Там он помог бургундским королям в битве против наступавших саксов. Благодаря участию Зигфрида бургундцы отстояли свою землю и в благодарность предложили ему в жены их сестру Кримхильду. Едва Зигфрид увидел ее, то сразу влюбился. И Кримхильда согласилась стать его женой. Но Гунтер попросил Зигфрида оказать ему еще одну услугу, а потом уже справлять свадьбу.
Гунтер хотел жениться на королеве Исландии Брунхильде, которая жила в море на одиноком острове, славилась силой и красотой. Каждому, кто предлагал ей руку и сердце, она в свою очередь предлагала посоревноваться с ней — сразиться на копьях, метнуть камень и прыгнуть в длину. Гунтер не был уверен в своих силах и на всякий случай взял с собой Зигфрида.
Они поплыли по Рейну, потом вышли в открытое море. Вскоре их корабль причалил к одинокому острову, на котором жила королева Брунхильда. Она узнала о цели визита к ней гостей и предложила наутро Гунтеру принять участие в состязании с ней. Гунтер опечалился, но Зигфрид успокоил его, сказал, чтобы он не волновался, все будет хорошо.
На другое утро вышла королева на бой с Гунтером, взяла копье, села на лошадь. Гунтер тоже взял копье, сел на лошадь. А там уже сидел невидимый никому Зигфрид, на его голове была шапка-невидимка. Едва королева направила свое копье в грудь Гунтера, как Зигфрид отбил его, а сам тупым концом копья Гунтера выбил королеву из седла. Очень она удивилась и предложила Гунтеру метнуть камень. Зигфрид вместо Гунтера метнул камень гораздо дальше Брунхильды. И на третьем состязании Гунтер прыгнул дальше Брунхильды. Ничего не оставалось королеве, как выполнить данное обещание — она согласилась стать женой Гунтера.
Две свадьбы сыграли в Бургундском королевстве, Гунтер стал мужем Брунхильды, а Зигфрид — Кримхильды. Зигфрид вместе с молодой женой отправился к своим родителям и остался там жить. Прошли десять лет, и Гунтер пригласил к себе Зигфрида с Кримхильдой отметить юбилей сзадьбы. Супруги прибыли в Бургундское королевство и отпраздновали десятую годовщину.
На другое утро Кримхильда и Брунхильда отправились в церковь на службу и заспорили у дверей, кому первой входить, каждая считала себя важнее другой. И вот тогда Кримхильда в сердцах сказала, что она важнее, так как ее муж Зигфрид помог Гунтеру победить Брунхильду в соревнованиях. Очень обиделась на такие слова Брунхильда, потребовала объяснений у Зигфрида и Гунтера. Зигфрид, не желая ссоры, сказал, что Кримхильда. не права. Но с того времени обе пары перестали дружить.
Тогда-то Гунтер задумал убить Зигфрида, так как опасался, что в конце концов он раскроет тайну, и Брунхильда бросит его. Он вызвал к себе верного советника Хагена фон Тронье посоветоваться как быть. Хаген сказал, что готов выполнить поручение и убить Зигфрида, но тело его неуязвимо, только одно маленькое местечко уязвимо, но, где оно, никто не знает. Тогда Гунтер отправил его к Кримхильде и посоветовал ненароком выспросить все у нее.
Кримхильда, ничего не подозревая, рассказала Хагену о юношеских приключениях Зигфрида, о разбитой наковальне, о битве со змеем и случайно назвала его уязвимое место — между лопаток. Заговорщики решили выманить Зигфрида на охоту, там убить его и сказать, что произошел несчастный случай.
В один прекрасный день Гунтер пригласил Зигфрида к себе в королевство на охоту. Вместе с ним отправился и Хаген. Они загнали несколько оленей и кабанов. Все были довольны, стали накрывать на стол. Но оказалось, что у них нет воды. Зигфрид и Хаген пошли к ручью, чтобы набрать ее. Едва Зигфрид наклонился над ручьем, как Хаген со всей силой вонзил копье ему между лопаток. Упал Зигфрид, потекла из раны кровь, а Хаген побежал к шатрам рассказать, что случилось несчастье, на Зигфрида напал олень и смертельно ранил его в спину.
Узнав о несчастье с мужем, Кримхильда поняла, что это дело рук ее брата и Хагена, которому она ненароком доверила тайну своего мужа. Кримхильда поклялась отомстить им обоим. Ее братья между тем нашли сокровище Зигфрида, спрятали его на дне Рейна и стали называть себя королями нибелунгов.
Кримхильда между тем вышла замуж за царя гуннов и через много лет пригласила к себе братьев погостить. Пригласила и верного их советника Хагена. Испугался вначале Гунтер, думал предупредить братьев, а потом решил, что ничего не случится, все уже давно забыли те события. Он собрал своих людей, сказал, что надо поехать к гуннам навестить сестру, взял с собой и Хагена.
Когда гости из Бургундии оказались за одним пиршественным столом с гуннами, Кримхильда подала знак своим воинам, и те напали на бургундцев, многих перебили, а Гунтера и Хагена не тронули. Привели их к Кримхильде. Она приказала зарубить обоих, и сама мечом снесла голову Хагену, который отказался открыть местонахождение клада нибелунгов.
Едва упала его голова, как все воины, бургундские и гунны, вскричали в негодовании:
— Нет оправдания женщине, убившей беспомощного воина не в бою, а коварно за пиршественным столом!
И один из приглашенных оставшихся в живых бургундцев бросился с мечом на Кримхильду. Он вонзил его ей прямо в сердце, и она упала замертво. На этом прекратился род бургундских королей, а золото нибелунгов навсегда осталось на дне Рейна.
Рюбецаль и принцесса
В германской мифологии Рюбецаль — горный дух, властелин горных богатств, повелитель гномов, изображавшийся в образе грозного великана. Он обитал в Исполинских горах, точнее в Силезии и Богемии, где повелевал еще горными реками и озерами. Его имя, Рюбецаль, переводится как «человек, считающий репу». Хорошим людям он помогал, а злым причинял неприятности. Однажды он влюбился, и это доставило ему массу огорчений.

В тот день горный дух как всегда обходил свои владения. На берегу озера у подножия Исполинских гор он увидел прекрасную принцессу, дочь силезского короля Эмму. Она была так хороша, что его сердце учащенно забилось. Он не мог уже ни о чем думать, только об этой девушке. Он заметил, что Эмма каждое утро вместе с подругами купалась у ручья, впадавшего в горное озеро, на дне которого у него был каменный дворец. Но горный дух не знал, как к ней приблизиться и о чем с ней говорить. Он решил ее украсть.
Как-то рано утром, когда Эмма купалась в ручье, он волшебной палочкой превратил ручей в горный поток, который подхватил принцессу и унес в его подземное царство.
Там горный дух признался Эмме в своей любви и предложил ей стать его женой. Девушка не согласилась. Тогда он предложил ей все свои богатства-, золото, серебро, драгоценные камни. Она их отвергла. Тогда он спросил, чего она хочет. Эмма призналась, что скучает без своих подруг. Горный дух сказал, что поможет ее горю, но она должна его слушаться. Он принес корзинку с репами и дал ей свою волшебную палочку.
— Дотронься палочкой до любой репы, — сказал он ей, — и репа тотчас превратится в того, кого ты пожелаешь, хоть в человека, хоть в животное. Но только ты не пытайся покинуть меня, помни, что я буду за тобой следить.
Эмма взяла волшебную палочку и стала дотрагиваться до реп, называя имена своих подруг и вызывая их к себе. Вскоре возле нее появились десять ее самых близких подруг. Жить ей стало гораздо веселей. Еще две репы она превратила в своих любимых кошечку и собаку. Подземный замок горного духа наполнился веселыми девичьими голосами, мяуканьем кошки и лаем собаки.
Эмма была очень довольна и каждый день веселилась. Но вскоре она заметила, что ее подруги быстро стареют, лица их покрылись морщинами, они с трудом передвигались. Так же состарились ее кишка и собака. Она спросила горного духа, в чем дело, почему они так быстро состарились. Он усмехнулся и сказал, что репа быстро вянет, высыхает и оживить ее ничем нельзя. Надо выращивать новые. Но для этого потребуется время.
Он взял у нее волшебную палочку, дотронулся до всех ее подруг, до кошки и собаки, и они тотчас же превратились в репы — высохшие и сморщенные. Загрустила Эмма, личико у нее осунулось, глаза покраснели. Испугался горный дух, что его красавица тоже превратится в старуху. И отправился искать молодые репы, но найти их нигде не мог. Тогда он засеял огромное поле семенами репы и сказал Эмме, что у нее скоро будет столько друзей и подруг, сколько она пожелает.
— Но мне нужна хотя бы одна репка, — ответила ему Эмма, — мне очень скучно одной.
Горный дух снова отправился на поиски и с трудом нашел одну-единственную молодую репку и принес ее Эмме. Очень обрадовалась Эмма этой репке и решила обмануть горного духа. Не хотела она больше оставаться в его подземном царстве, не хотела быть его женой. Эмма сказала ему, что ей надо знать, сколько у нее будет друзей и подруг. И отправила горного духа считать посаженные им репки. Горный дух принялся считать, но все время сбивался, так как реп было очень много. Он начинал с одного края поля и когда доходил до другого, то терял счет.
Эмма знала, что он долго будет считать в поле свои посадки и, взяв волшебную палочку, превратила молодую репу в быстрого коня. Она вскочила на него и во всю прыть помчалась вон из подземного царства, подальше от его границ. А горный дух, ничего не подозревая, продолжал считать репы.
Шло время, наконец он устал и вернулся к себе в подземное царство. Но Эммы там не было. Он понял, что принцесса его обманула, убежала от него. Он бросился за ней в погоню, но было уже поздно. Эмма добралась до дворца своего отца-короля, где ее приняли с распростертыми объятиями.
С той поры горного духа, которого так хитро обманула принцесса Эмма, прозвали Рюбецалем — «репосчетом».
Чудо-доктор и горный дух
Рюбецаль, горный дух, обитавший в Силезии, терпеть не мог несправедливость и обман. Он нередко вмешивался в дела граждан, которые появлялись в его владениях, бедным всячески помогал, плутов и мошенников наказывал. Обманщики и плуты его боялись, для них он был неподкупным судьей, который мог жестоко покарать за недостойные дела. Многие легенды о его праведных деяниях носили нравоучительный воспитующий характер.

В давние времена в Силезии, рассказывают, появился некий человек, который выдавал себя за чудо-доктора, вылечивающего любые болезни. Одет он был подобающим образом — в черное манто, белый парик, шляпу, а на носу очки, что в те времена считалось принадлежностью к ученым людям, на лямке у него был прикреплен деревянный ящик с «чудо-лекарствами». Он приходил на городской рынок и обещал страждущим продать такие снадобья, которые вылечивают от всех болезней.
— Принимайте чудо-микстуру, — кричал он, — от чудо-доктора, натирайтесь моей чудо-мазью, глотайте мои чудо-пилюли, и через пару дней хворь уйдет и вы будете здоровы. А если купите мой чудо-бальзам, то никогда не заболеете вообще.
Вскоре чудо-доктор обошел все рынки в Силезии. Никто из покупателей не предполагал, что этот «чудо-доктор» вовсе не доктор и даже не знахарь. Под благообразной ученой внешностью скрывался простой брадобрей из соседнего графства, которому пришло на ум быстро разбогатеть. Он назвал себя чудо-доктором и принялся за изготовление своих «чудо-лекарств». Для микстур он использовал воду, которую смешивал с медом, ароматными травами, мази изготовлял из свиного жира, сахарные карамели у него превратились в сладкие пилюли, а из ликера сделал бальзам.
Сразу раскрыть обман никто не мог, но вторично появляться на рынках Силезии он опасался. И чудо-доктор решил отправиться в Богемию. Идти предстояло через горы. Он закинул за спину свой ящик с «чудо-лекарствами» и отправился в путь.
Было раннее утро. На горном лугу он увидел старичка с седой бородой и корзиной, который что-то искал в траве. Чудо-доктор остановился и спросил, что он делает. Старичок ответил, что много лет страдает разными болезнями, а потому собирает горные травы и корешки, готовит настой и так лечится. Он горный знахарь.
Рассмеялся чудо-доктор:
— Какой же ты знахарь, если за много лет не можешь вылечить себя. Вот я чудо-доктор, меня знают во всей Силезии, я изготавливаю лекарства, после приема которых люди выздоравливают за несколько дней.
Старичок с интересом посмотрел на незнакомца и спросил, нет ли у него лекарства для него.
— А что у тебя болит? — поинтересовался чудо-доктор.
— Я страдаю падучей, — ответил старичок. — Иногда меня так трясет, что падаю на землю. Я не могу найти травы, которая помогла бы мне.
— О, это ерунда, — заверил его чудо-доктор. — Купи мой бальзам, и у тебя никакой падучей не будет.
Он достал из своего ящика пузырек с «бальзамом» и протянул старику. Старичок ничего не сказал, взял пузырек, вытащил пробку и понюхал. В один миг его лицо перекосилось. Его всего начало трясти.
— Что ты дал мне, обманщик?! — закричал он таким громовым голосом, что травы пригнулись и листва с деревьев осыпалась. — Это же простой ликер!
Старичок вдруг стал увеличиваться в росте, достиг верхушек деревьев, схватил чудо-доктора, приблизил к себе и влил ему в глотку весь «чудо-бальзам» из деревянного ящика, а потом скинул с горного склона.
Всего в ссадинах и синяках его нашел какой-то крестьянин и предложил отвезти к местному горному знахарю. «Чудо-доктор» вспомнил бородатого старичка и затрясся от страха. Он обещал несколько талеров, если крестьянин отвезет его в соседнее графство. Там он займется своим прежним ремеслом брадобрея.
Лореляй на Рейне
Легенда о прекрасной девушке Лореляй родилась на юге Германии, в опасных местах сужения судоходного Рейна, с обеих сторон теснимого горами. Стремительное течение, крутые повороты и опасные камни представляли немалую опасность для судов. Одни тонули, разбившись о камни, других волны выбрасывали на берег. Наиболее опасным считался поворот возле самого высокого утеса. Там чаще всего происходили кораблекрушения. Утес назвали Лореляй, по имени девушки, которая якобы жила в этих местах, влюбилась в одного рыцаря, а потом бросилась с утеса в темные воды. Новую жизнь этой рейнской легенде дал в своих стихах поэт Генрих Гейне.

Недалеко от этой скалы, согласно поверьям, жил старый рыбак, у которого была красавица дочь, золотоволосая Лореляй. Она любила по утрам выходить на берег Рейна, садиться возле утеса и расчесывать свои золотистые волосы. Проплывавшие мимо капитаны и рыбаки приветствовали ее. Им казалось, что появление красивой девушки на утесе, успокаивало Рейн, течение замедляло свой ход, а когда она расчесывала золотистые волосы и напевала песню, то камни скрывались глубоко под водой.
Однажды, когда Лореляй сидела на утесе, в лодке подплыл незнакомый юноша. Ему понравилась золотоволосая девушка, и он понравился ей. Юноша назвал себя рыцарем, сказал, что живет в замке недалеко от Рейна и пригласил Лореляй к себе в гости. Лореляй согласилась. Замок был большой, кругом сновало множество слуг. Лореляй познакомилась с матерью рыцаря, которая сразу поняла, что ее сын влюблен в девушку. Но она не хотела видеть Лореляй будущей хозяйкой замка и попыталась отговорить сына от женитьбы.
Рыцарь не послушал свою мать и сделал предложение Лореляй, и она стала его женой. Они любили друг друга и долго жили бы в согласии, если бы не мать рыцаря. Однажды рыцарь вместе с друзьями отправился на охоту. А его мать рассказала невестке будто ее сын вместе с друзьями уехал кутить и они пригласили других девушек для забавы.
Поэтому будет лучше, если она вернется к себе в хижину возле реки.
Не дождавшись возвращения мужа, гордая Лореляй покинула замок. Она вернулась к себе домой, но там было пусто, отец уже умер, не дождавшись ее возвращения. Она не знала, чем заняться. Ей не хотелось даже выходить к любимому утесу. О ее возвращении прослышали местные юноши и стали свататься, но она всем отказывала. Многие разочарованные юноши обвиняли ее в колдовстве, называли водяной ведьмой. Она не придавала этому значения.
Слухи дошли до местного священника. Он пригласил к себе Лореляй на исповедь, она рассказала ему о своей несчастной любви и поклялась, что никакого отношения к колдовству не имеет, от горя она готова даже уйти в монастырь.
Священник был доволен ее покаянием и направил в монастырь. Путь в монастырь проходил мимо ее хижины и любимого утеса. Неожиданно она услышала знакомый голос. Лореляй подошла ближе к реке. И увидела плывущую лодку, а в ней рыцаря, своего мужа. Она, не помня себя, окликнула его. Он обернулся, бросил весла и потянулся к ней. В этот момент волны накрыли лодку, течение потащило ее к утесу, послышался удар, и лодка с рыцарем исчезла с поверхности Рейна. Лореляй в отчаянии бросилась в воду, надеясь спасти любимого, но волны подхватили ее и утащили вглубь.
С той поры по вечерам, гласит легенда, когда садится солнце, на утесе появляется девушка, она расчесывает свои золотые волосы и поет грустную песнь. Это тень Лореляй. Голос у нее очень нежный и грустный. Пленяет он рыбаков, смотрят они на скалу, не в силах отвести глаз. Много лодок и кораблей увлек в пучину сладкозвучный голос девушки.
Лоэнгрин — Рыцарь лебедя
Легенда о рыцаре Лоэнгрине появилась в Германии примерно в XII–XIII веках. Никакое историческое событие с ней не связано, ее основа — чисто сказочная, фольклорная. Эта идейная легенда с драматическим интригующим сюжетом содержит в себе два важных морально-нравственных заключения: победа добра над злом всегда награждается, а за нарушение клятвы всегда следует наказание. Неслучайно увлекательный сюжет о Лоэнгрине послужил немецкому композитору Рихарду Вагнеру основой для его одноименной оперы, имевшей успех не только в Германии.

После смерти старого герцога Брабанта и Лимбурга наследницей всех его владений стала дочь, красавица Эльза. Он жила в замке Анвер на берегу реки Шельды. К ней еще при жизни отца сватались многие именитые рыцари, богатые бароны. Среди них был известный рыцарь Фридрих Тельрамунд, участник многих боевых рыцарских турниров, в которых он всегда выходил победителем. Но Эльзе Тельрамунд не нравился. Он был высок ростом, широк в плечах, но жесток характером, любил хвастать и считал себя самым сильным человеком во всем герцогстве.
После тризны по усопшему герцогу в замке Анвер собрались рыцари и бароны. Они снова стали предлагать руку и сердце одинокой Эльзе. Каждый обещал защищать ее честь и достоинство и сделать счастливой.
Тогда-то вперед выступил Тельрамунд и объявил всем, что покойный герцог давно обещал отдать ему в жены свою дочь Эльзу. У них состоялся секретный договор. В том, что это истинная правда, Тельрамунд поклялся на своем боевом мече. Клятва на мече считалась священной. Но Эльза, присутствовавшая при этом, поднялась со своего места и сказала, что Тельрамунд лжет. Отец никогда не говорил ей о том, что согласен на ее брак с ним. Он хотел видеть свою дочь замужем за человеком, которого она сама выберет и полюбит.
Рыцари и бароны пришли в замешательство. Они хорошо знали Тельрамунда. Если он клялся на мече, значит говорил правду. Но и Эльза не стала бы лгать. Кто же из них прав? Они не могли решить этого и пригласили короля Генриха Птицелова, чтобы он рассудил их.
Встречу назначили на поляне под старым дубом, который называли деревом правосудия, под которым часто разбирались местные судебные тяжбы. Прибывший король постановил, что этот спор решит поединок: каждый из спорящих будет защищать свою честь — Тельрамунд с оружием в руках, а за Эльзу выступит тот, кого она выберет. Кто победит в поединке, тот и будет прав.
Напрасно Эльза обращалась к рыцарям и баронам, которые еще недавно предлагали ей свою руку и сердце. Никто из них не желал сразиться с Тельрамундом, чтобы отстоять ее честь. Все его боялись, знали, что нет ему равных в рыцарских турнирах.
Эльза всю ночь провела в слезах, молилась, просила защиты у небесных сил, а утром вышла к берегу реки Шельды. И вдруг увидела лодку, которую вез белоснежный лебедь. В лодке стоял молодой рыцарь в доспехах, он улыбался и приветливо махал ей рукой. Лодка причалила, и рыцарь сошел на берег. Он сказал, что будет защитником Эльзы и примет участие в поединке.
Эльзе рыцарь очень понравился. Она взяла его за руку и повела на поляну, где уже собрались рыцари и бароны. Король дал команду начать поединок. Бой продолжался недолго. Молодой рыцарь легко отбивал все удары могучего Тельрамунда, но делал это специально, чтобы разозлить его. А когда тот разозлился и начал наступать, молодой рыцарь одним ударом меча свалил его на землю и приставил меч к горлу. Настал момент истины.
Тогда Тельрамунд признался перед всеми, что солгал, что он — клятвопреступник. Его с позором выгнали из герцогства. А король предложил Эльзе выйти замуж за молодого рыцаря. Эльза с радостью согласилась. Тогда король спросил его имя. Тот ответил, что он из знатного рода, его честь ничем не запятнана и звать его следует Рыцарем лебедя. Король благословил молодых на брак.
Рыцарь лебедя сказал Эльзе, что готов жениться при одном условии — она никогда не будет спрашивать его настоящее имя. Эльза поклялась. Они поселились в ее замке на берегу Шельды. Оба были счастливы.
Рыцарь не раз участвовал в боевых походах короля Генриха Птицелова, сражался в турнирах, в которых всегда выходил победителем.
Вскоре у Эльзы родился сын. Многие знатные женщины пришли ее поздравить. Среди них была и завистница Эльзы, Урсула, мужа которой на турнире победил Рыцарь лебедя. Урсула стала спрашивать Эльзу, как зовут ее мужа, он ведь отец родившегося мальчика, который должен унаследовать его имя.
Эльза мало задумывалась над тем, как зовут ее мужа. Она любила его, была с ним счастлива, но после рождения сына ей захотелось тоже узнать настоящее имя своего супруга. Она стала приставать к нему с расспросами. И каждый раз Рыцарь лебедя отвечал ей одно и то же:
— Я выходец из знатного рода, своему сыну я оставлю богатое наследство. Только не спрашивай о моем имени.
— Но почему? — не понимала Эльза.
— Если я скажу его тебе, — ответил он ей, — то наше счастье сразу закончится.
Этот ответ еще больше озадачил Эльзу. Она забыла о своей клятве и решила во что бы то ни стало узнать тайну мужа.
Как-то всю ночь она провела без сна, думая о том, что скрывает от нее муж, почему он не может признаться ей, своей верной жене. И наутро она сказала ему, что потеряла покой, не знает ни сна ни отдыха и только думает о том, какую он скрывает от нее тайну. Рыцарь лебедя глубоко вздохнул, он понял, что Эльза не успокоится, пока он не скажет ей свое имя.
— Ты не сдержала своей клятвы, Эльза, — мрачно произнес он. — Я скажу тебе свое имя, но после этого мы расстанемся.
Эльза испугалась, бросилась к нему, стала просить прощения. Но он отстранил ее.
— Поздно, Эльза, я обещал тебе открыться, и я откроюсь, — сказал он. — Завтра утром на берегу Шельды я скажу тебе свое имя.
Рано утром они пришли на берег реки. Там уже покачивалась в волнах лодка, которую привез белый лебедь. На берегу ждали местные жители, прибыл со свитой баронов и рыцарей сам король Генрих Птицелов. Эльза едва держалась на ногах от горя, она была в слезах. Рыцарь лебедя вошел в лодку и сказал, обращаясь ко всем:
— Меня зовут Лоэнгрин, я рыцарь святого Грааля. Мой отец — рыцарь Парсифаль. Мы всегда приходим на помощь невинно обиженным. Помогаем им и возвращаемся в свое братство. Но если рыцарь полюбит девушку, он может остаться с ней навсегда, но только при одном условии — она должна дать клятву, что не будет спрашивать его имя. Если она нарушит эту клятву, то он должен вернуться обратно и снова стать рыцарем святого Грааля.
Затем рыцарь приказал принести маленького сына. Поцеловал его и прижал к груди.
— Любимая, наступил час разлуки, — сказал Лоэнгрин Эльзе. — Сейчас мы с тобой расстанемся навсегда. Назови сына Лоэнгрином. Ему оставляю я свой меч и щит. Они будут хранить его в битвах.
С этими словами лебедь взмахнул крыльями, потянул лодку с рыцарем, и она вскоре исчезла из виду. Эльза не выдержала потери любимого мужа. Она без чувств упала на берег и тотчас умерла.
Тангейзер — бродячий певец
Прототипом для легендарного немецкого поэта и певца Тангейзера послужил рыцарь с похожим именем, живший в XIII веке. Он назывался миннезингером, или бродячим певцом. Тайнгейзеру покровительствовали германские императоры, и ему неплохо жилось. Но после их смерти Тангейзер превратился в бродячего певца-музыканта. В легенде Тангейзер живет как бы в двух мирах: реальном, где происходят исторические события, и в сказочном, где он встречается с богиней любви и переживает целую серию различных приключений.

Тангейзер был знатного рода, его предками были бароны, и он наследовал немалую часть имущества своих предков. Он был талантлив, сочинял стихи, в которых не только отражал события своего времени, но и показывал свое отношение к ним, нередко иронизируя над феодалами, их недостатками, высмеивая святош. У него было свое имение, в котором он устраивал пирушки, куда приглашал красивых дам. Слуги подавали гостям дорогие вина и закуски, играли музыканты, пели певцы, поэты декламировали свои стихи.
Тангейзер жил как греческий Эпикур, предаваясь всевозможным удовольствиям жизни. Но он быстро разорился. Имение пришлось продать за долги, и он превратился в странствующего рыцаря. Однажды он принял участие в крестовом походе. На обратном пути Тангейзер заехал в Рим, повстречался там с Папой Урбаном IV. Он по-прежнему продолжал сочинять стихи. В них он воспевал радости жизни, рассказывал о своих любовных приключениях.
Однажды Тангейзера пригласили на соревнование певцов в Вартбург. Нужно было продемонстрировать искусство сочинять стихи и исполнять их под музыку. Он отправился в путь. Оказавшись недалеко от горы Венеры, о чудесах которой он много был наслышан, поднялся наверх и заглянул в пещеру. Его опьянил чудесный аромат цветов, у него закружилась голова. Вскоре он увидел, что оказался в красивом дворце, где все благоухает, где журчат фонтанчики, навстречу ему двигалась прелестная женщина, при взгляде на которую он потерял голову. Это была фрау Венус, которая творит чудеса.
Тангейзер остался во дворце и сделался любовником фрау Венус. Незаметно пролетели семь лет. Вспомнив наконец о своем христианском долге, он решил вернуться на грешную землю. Но фрау Венус вовсе не желала с ним расставаться. Она стала упрекать его в легкомыслии и коварстве. Но решение Тангейзера было непоколебимо, и он покинул дворец своей возлюбленной.
На земле его охватило чувство вины, он понял, что сильно согрешил и достоин наказания. Тангейзер переоделся в одежду паломника-пилигрима и опять отправился в Рим. Он решил просить отпущения грехов у самого Папы Римского. Он встретился с Папой Урбаном IV и исповедался. Но святой отец, узнав о его любовных приключениях с колдуньей, отказался простить его. Более того, Папа стукнул посохом о землю и воскликнул:
— Скорее мой посох зазеленеет, чем ты получишь отпущение грехов.
Опечаленный, пристыженный, Тангейзер покинул Рим. Он не знал, куда ему деваться: ни дома, ни жены. Оставалось вернуться к фрау Венус, простившись с земной жизнью уже навсегда. Он нашел гору Венеры, поднялся, отыскал заветную пещеру и вошел в нее. И снова его опьянил чудесный аромат, снова он оказался в знакомом ему дворце, навстречу ему шла улыбающаяся фрау Венус.
Римский Папа сильно ошибся. Через три дня его посох неожиданно зазеленел. Папа удивился и тотчас послал гонцов за Тангейзером, чтобы объявить ему прощение грехов от самого Всевышнего. Но римские посланники не нашли входа в пещеру фрау Венус. Тангейзер остался у колдуньи навсегда.
Легенда заканчивается антирелигиозной сентенцией: «Нет таких грехов, которые нельзя простить. Один Всевышний вправе решать судьбу покаявшегося, но уж никак не Папа, который может ошибиться».
Гамельнский крысолов
Легенда о загадочном крысолове, который из немецкого города Гамельна сначала вывел всех крыс, а затем всех детей, была популярна не только в Германии. Известные немецкие поэты, Гете и Гейне, и русские, Марина Цветаева и Валерий Брюсов, написали стихи на эту тему. Их привлекла трагическая, но поучительная идея легенды — за невыполнение обещанного последует жестокая кара. Так случилось с жителями Гамельна. О далеком и печальном событии напоминает надпись, сделанная на старинной ратуше: «В 1284 году волшебник крысолов выманил из Гамельна 130 детей. Все они погибли в подземелье».

В средние века многие зажиточные города Европы страдали от крыс, которые обитали не только на мусорных свалках, но проникали в амбары, подвалы, где хранились съестные припасы, забирались в жилища граждан. В условиях антисанитарии они быстро размножались, уничтожить их не могли ни кошки, ни хитроумные мышеловки, ни отравляющие вещества. Крысы — хитрые существа, быстро приспосабливались к меняющейся обстановке. Считалось, что только человек, обладавший магическим даром, может справиться с ними.
Зажиточный город Гамельн, расположенный на реке Везер, недалеко от Ганновера, не избежал тяжелой участи нашествия: летом 1284 года жители обнаружили, что в городе неожиданно объявилось несметное количество крыс. Словно кто-то привел их в Гамельн. Они никого не боялись, ни людей, ни лошадей, ни собак, ни кошек. Жители пытались бороться с ними, но ничего не помогало — количество крыс только увеличивалось. И бургомистр всерьез стал задумываться, не покинуть ли жителям город, в котором крысы уничтожили все съестные припасы.
В этот трагический момент в Гамельне появился прихрамывавший человек в красных штанах, с красной накидкой и в красной шляпе на голове. За пояс у него была заткнута флейта. Он был похож на бродячего музыканта. У городских ворот его спросили о цели визита, он ответил, что хотел бы помочь жителям справиться с постигшим их бедствием. Ему показали дорогу к ратуше.
Бургомистр и жители, узнав о его желании избавить город от крыс, сказали, что если музыкант сумеет это сделать, то в награду получит столько золота, сколько сможет унести. Молодой человек согласился. Он вышел на площадь, где уже собрались люди, прослышавшие о нем, вытащил из-за пояса свою флейту и заиграл. Неожиданно из подвалов, чердаков стали появляться крысы. Они заполонили площадь. Люди с ужасом смотрели на них, но крысы ни на кого не обращали внимания. Молодой человек играл на флейте и двигался по центральной улице к выходу из города, крысы следовали за ним. Все до одной.
Жители не поверили своим глазам — улицы оказались пусты. Крысы покинули город. А молодой человек дошел до реки Везер, запрыгнул в лодку и поплыл, не переставая играть. Крысы бросились за ним в воду. Все до одной.
Через некоторое время молодой человек вернулся в город. Жители бегали по улицам, криками выражая свой восторг. Они готовы были носить молодого человека на руках. Но он направился к бургомистру и напомнил о его обещании. Бургомистр вышел на площадь и при всех сказал, что не верит, будто молодой человек сумел так легко избавить Гамельн от крыс. И на всякий случай протянул ему несколько монет.
— И это есть обещанная плата? — удивился молодой человек.
Деньги он не взял, а бургомистр не стал с ним разговаривать и указал на выход из города.
— Хорошо же вы выполняете свои обещания, — сказал молодой человек собравшимся на площади жителям. — За неблагодарность я отплачу вам той же монетой.
Он снова вытащил из-за пояса свою флейту и заиграл. И тотчас со всех улиц к нему стали сбегаться дети. Молодой человек направился по центральной улице из города, и дети пошли за ним. Вскоре крысолов и следовавшие за ним дети скрылись из виду.
Жители так и не осмелились броситься за ними в погоню. Их всех словно околдовали. В Гамельн дети больше не вернулись.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7795
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 09, 2022 7:19 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Татьяна Муравьёва
"100 Великих мифов и легенд":

Цитата:

50. ЭДДА
В 1222 или 1223 годах исландский историк, поэт и политический деятель Снорри Стурлусон написал книгу, которую назвал «Эдда».
О том, что означает это название, исследователи спорят до сих пор. Одни производят слово «эдда» от наименования хутора, на котором Снорри Стурлусон жил и собирал материалы для своей книги, другие — от слова, означающего «поэзия», третьи полагают, что «эдда» значит «прабабушка». Как пишет известный специалист по скандинавской литературе М.И. Стеблин-Каменский, «все три этимологии были выдвинуты давно и по очереди снова выдвигаются и отвергаются».
«Эдда» Снорри Стурлусона представляет собой учебник поэтического мастерства. Но наряду с чисто профессиональными советами в ней содержится множество сведений по древнескандинавской мифологии, поскольку поэт должен был уметь пользоваться мифологическими образами.
Одна из частей книги написана в форме диалога между неким легендарным конунгом (королем) и верховным скандинавским богом Одином. Конунг расспрашивает о сотворении мира, об устройстве Вселенной — и Один отвечает. В этом диалоге предстает вся скандинавская мифология, приведенная в строгую, четкую систему.
Другая часть «Эдды» содержит указания к употреблению так называемых «кеннингов». Кеннинг — характерный для древнескандинавской поэзии литературный прием, когда вещи называются не прямо, а иносказательно. Так битва может называться «буря оружия», воин — «ясень битвы», корабль — «конь моря», земля — «море зверей», солнце — «огонь неба», небо — «страна солнца» и т. д.
Часто кеннинги имеют мифологическое происхождение и, перечисляя их, Снорри Стурлусон пересказывает древние сказания. Например, объясняя, почему кеннингом золота является «выкуп за выдру», он рассказывает историю о том, как боги нечаянно подстрелили колдуна, перед тем превратившегося в выдру, и были вынуждены заплатить большой выкуп его отцу.
«Эдда» Снорри Стурлусона является ценнейшим научным источником, но мифы и сказания играют в ней лишь служебную роль. Они представлены или в кратком пересказе, или отдельными цитатами.
В средние века считалось, что Снорри Стурлусон пользовался неким древним источником, который также назывался «Эдда».
Исландский ученый епископ Бриньольв Свейнссон, живший в XVII веке, утверждал, что от этой древней «Эдды» «у нас теперь осталась, кроме названия, едва ли тысячная доля, и которая не сохранилась бы совсем, если бы извлечения Снорри Стурлусона не оставили бы нам скорее тень и след, чем подлинный состав древней «Эдды».
В1643 году Бриньольв Свейнссон нашел древнюю рукопись, состоящую из сорока пяти пергаментных листов, сшитых в шесть тетрадей. Она содержала в себе двадцать девять поэтических песен, рассказывающих о скандинавских богах и героях.
Бриньольв Свейнссон счел найденную рукопись той самой древней «прославленной «Эддой», в существовании которой он не сомневался. Хотя впоследствии оказалось, что рукопись относится приблизительно к тому же времени, что и «Эдда» Снорри Стурлусона, ее стали называть «Старшей Эддой», или Поэтической, а «Эдду» Снорри Стурлусона — «Младшей», или Прозаической.
Песни, включенные в «Старшую Эдду», были записаны в XIII веке на исландском языке. Но возникли они в разные времена — с V по Х века — у разных народов, говорящих на германских языках. К германской языковой группе принадлежат все скандинавские языки, немецкий и английский.
Не случайно языческие сказания германских народов сохранились именно в Исландии.
Исландия была заселена в IX–X веках выходцами из Норвегии. В то время в большинстве европейских стран, в том числе и германоязычных, язычество было вытеснено христианством, и остатки языческих верований жестоко искоренялись.
В Исландии в 1000 году христианство также стало официальной религией. Но христиан там было слишком мало, чтобы они могли занять воинствующую позицию, а язычники не видели принципиальной разницы между своей верой и христианством. Поэтому в Исландии на протяжении нескольких веков христианство и язычество мирно сосуществовали.
Старшая и Младшая «Эдды», дополняя друг друга, представляют собой стройное поэтическое сказание о небесной стране Асгарде и населяющих ее богах — асах.
Вначале не было ничего — ни моря, ни песка, ни неба. Не светили солнце и луна — мир был черной, зияющей бездной.
К северу от Мировой бездны лежало царство холода и свирепой непогоды, к югу- бушевал неугасимый огонь.
Однажды в царстве холода забил водяной источник, из него взяли начало двенадцать рек. Воды их низвергались в бездну и превращались в лед. Ледяные глыбы росли, громоздились друг на друга и, заполняя бездну, приближались к царству огня.
От тепла лед начал таять, и из талой воды возник великан Имир — первое живое существо в мире.
В тот же день из его руки родились сын и дочь, а из ног — другой сын. От них пошло многочисленное племя великанов, могучих и беспощадных, как огонь и вода, их породившие.
Лед продолжал таять, и из него возникла гигантская корова Аудумбла. Из ее вымени потекли четыре молочные реки, давая пищу великанам.
Сама корова питалась, слизывая соль с ледяных глыб. Одна глыба, которую облизала корова, превратилась в великана по имени Бури, что значит «родитель». Он породил сына, которого звали Бор, что значит «рожденный». У Бора было трое сыновей: Один, Вили и Be. Они стали первыми богами, и от них пошел род богов-асов.
Боги убили Имира. В его крови утонули все великаны, лишь один из них, по имени Бергельмир, что значит «ревущий, как медведь», успел построить лодку и спастись со своей семьей.
После этого боги начали обустраивать мир. Из тела Имира они создали землю, из костей — горы, из зубов — камни, из волос — траву и деревья, из крови — океан, который кольцом окружил землю. Из черепа Имира боги сделали небосвод и укрепили его над землей.
Затем они срубили два дерева — ясень и иву — и сделали из них первых людей, мужчину и женщину. Боги дали им жизнь и душу, разум и движение, речь, зрение и слух, одежду и имена, назвав их Аск и Эмбля.
Поначалу мир был темен, его освещали лишь искры, залетавшие из царства огня. Боги сотворили солнце, луну и звезды. Но беспорядочным было движение светил по небу. В одной из песен «Старшей Эдды» говорится:
Солнце не ведало, где его дом, звезды не ведали, где им сиять, месяц не ведал мощи своей…
(Перевод А. И. Корсуна)

В то время людей стало уже много. У одного человека было двое детей — сын и дочь, таких красивых, что отец назвал сына Мани, что значит «луна», а дочь — Суль, что значит «солнце».
Боги взяли брата и сестру на небо и повелели им править конями, запряженными в колесницы небесных светил. С тех пор днем красавица Суль везет по небу солнце, а ночью ее брат Мани — луну. Так появились смена дня и ночи — и пошел счет времени.
В другом сказании небесными конями правит темноликая красавица Ночь и ее сын День. Коня Ночи зовут Льдистая Грива, и каждое утро на землю в виде росы падает пена с его удил. А конь Дня носит имя Ясная Грива. От него исходит сияние, озаряющее все вокруг.
Боги разделили мир между всеми, кто его населял.
На земле они основали страну Мидгард, что значит «Средний город», и отдали ее людям. Великанов, потомков Бергельмира, боги поселили далеко на востоке, на берегу океана. А для себя высоко на небе воздвигли крепость Асгард — «Город асов».
Земля и небо соединились при помощи моста-радуги. Там, где радуга красного и оранжевого цветов, полыхало жаркое пламя, поэтому никто, кроме богов, не мог пройти по этому мосту.
В центре мира выросло огромное Мировое дерево — Иггдрасиль. Его крона шумит в небесах, ствол пронизывает земное пространство, а корни уходят в подземный мир.
На вершине Иггдрасиля сидит орел, под корнями живет дракон, по стволу вверх и вниз снует белка. Белка избрана посредницей между верхним и нижним мирами не случайно. В отличие от других животных, лазающих по деревьям (например, кошки) она и поднимается и спускается с дерева вперед головой.
Три корня Иггдрасиля раскинулись в разные стороны. Один протянулся в царство холода, другой — в страну великанов, третий — в Митгард, страну людей. Из-под всех трех корней бьют источники.
В царстве холода — Кипящий Котел, тот самый, из которого потекли некогда первые реки.
В стране великанов — Источник Мудрости. Однажды Один захотел испить из него. Страж источника великан Мимир потребовал в уплату правый глаз Оди-на. И Один отдал глаз в обмен на мудрость.
В Мидгарде из-под корня Иггдрасиля пробивается Источник Судьбы. Возле него поселились три вещие девы — норны. Их зовут Урд, Верданди иСкульд, что значит «судьба», «становление» и «долг». Норны определяют судьбы людей и богов и прядут нить их жизни.
Боги населили также земные недра и воздух. Из червей, что появились в земле, они создали черных и светлых карликов — цвергов и альвов. Цверги добывают подземные руды и драгоценные камни и славятся как искусные мастера; альвы летают по воздуху и даруют цветение травам.
Один — глава всех богов. Имя его означает «экстаз», «неистовство», «поэтическое вдохновение». Первоначально он был богом-колдуном, богом-шаманом. Однажды он пронзил себя копьем и повесился на ветвях Иггдрасиля. Провисев таким образом девять дней, он обрел высшую мудрость. В этом мифе отразился обряд ритуального самоистязания, благодаря которому шаманы впадали в экстаз и получали возможность общаться с духами.
Атрибуты Одина — два ворона по имени Гутин и Мумин, что значит «память» и «мысль», и два волка.
Мудрость в представлении древних скандинавов неразрывно связана с поэзией. Поэтому Один — еще и бог поэтов.
Но, прежде всего, он — бог войны. Один решает исход всякой битвы. Ему подвластны небесные девы-валькирии, которые даруют победу или обрекают на поражение и уносят души павших воинов с поля боя на небо. Валькирия — значит «выбирающая убитых».
Небесное жилище павших храбрецов — Вальгалла, «чертог убитых». Вместо огня она освещена сверкающими мечами. Там воины пируют и сражаются друг с другом.
В Вальгаллу попадает лишь тот, кто пал в бою. Все остальные умершие отправляются в подземное царство Хель.
В «Младшей Элле» говорится, что дорога в царство Хель «идет вниз и к северу». Хель — владычица царства мертвых — свирепая великанша. Тело ее наполовину синее, наполовину цвета сырого мяса.
Отец Хель — бог огня Локи, а мать — великанша Ангрбода. Кроме Хели у Локи и Ангрбоды было еще двое детей — змея Ермунганд и волк Фенрир.
Норны напророчили, что страшные дети Локи принесут в мир беду и гибель. Тогда Один отправил Хель под землю и сделал владычицей царства мертвых, а змею поселил в Мировом океане. Стала змея расти, опоясала всю землю и положила голову на свой хвост.
А волка Фенрира асы оставили у себя. Пока он был волчонком, то жил на свободе, но когда вырос в огромного зверя, асы решили посадить его на цепь. Сковали они цепь, крепче которой до тех пор не бывало, и надели ее на волка. Но волк разорвал ее без труда. Сковали другую цепь, вдвое крепче прежней — волк разорвал и ее.
Тогда подумали асы, что нужна цепь не простая, а волшебная. Приказали они подземным мастерам — цвергам — сковать такую цепь. Принялись цверги за работу. Сковали цепь не из железа, а из шума кошачьих шагов, женских бород, корней гор, рыбьих голосов и птичьей слюны. В «Младшей Эдде» говорится: «Ты можешь и сам, рассудив, убедиться, что тут нет обману: верно, примечал ты, что у жен бороды не бывает, что неслышно бегают кошки и нету корней у гор».
Порвать эту цепь волку оказалось не под силу, и асы приковали его к скале. С тех пор и сидит Фенрир на цепи.
Женой Одина была Фригг — богиня красоты, любви и деторождения. Имя ее означает «возлюбленная».
У Одина было много детей. Тор, его сын от богини земли Йорд — один из самых почитаемых в Скандинавии богов. Тор — значит «громовержец». Его атрибуты — боевой молот по имени Мьелльнир, который без промаха разит противника и сам возвращается к хозяину. Слово «мьелльнир» того же корня, что и русское «молния».
Тора представляли в виде рыжебородого богатыря, разъезжающего на колеснице, запряженной двумя козлами. Козел — один из символов плодородия, так что, вероятно, первоначально Тор был божеством производительных сил природы.
Большинство сказаний о Торе повествуют о его борьбе с великанами, от которых он защищает богов и людей. В Норвегии — прародине исландцев — до сих пор бытует поговорка: «Если бы не было Тора, великаны уничтожили бы мир».
Некоторые исследователи считают Тора богом простого народа, в противоположность Одину — богу военной аристократии. Действительно, Тор напоминает героя народных сказок, простодушного богатыря, прямотой и честностью одерживающего победу над хитрым и изворотливым противником.
Жена Тора — богиня плодородия Сив. Однажды, когда она спала, бог огня Локи, склонный к злым проделкам, остриг ее волосы. Разгневанный Тор хотел убить Локи, но тот пообещал, что добудет для Сив другие волосы — из чистого золота.
Он отправился под землю к цвергам, и они выковали для Сив золотые волосы, которые могли расти как настоящие.
Кроме того, цверги сделали в подарок богам еще несколько чудесных вещей. Для Одина-копье Гунгаир, которое пробивает любую броню, и золотое кольцо Драупнир, которое каждый девятый день приносит восемь таких же колец. Для Тора — молот Мьелльнир, для бога Фрейра — корабль Скидбландир, которому всякий ветер становится попутным. Был этот корабль очень велик, но в случае надобности его можно было свернуть как платок и убрать за пазуху.
Так, благодаря проделке Локи, боги стали обладателями волшебных сокровищ.
Еще одним сыном Одина был Бальдр. В «Младшей Эдде» он описывается так: «О нем можно сказать только доброе. Он лучше всех, и все его прославляют. Так он прекрасен лицом, так светел, что от него исходит сияние».
Вероятно, Бальдр является одним из олицетворений солнца. Некоторые исследователи считают, что мифы о Бальдре появились достаточно поздно, и в них нашли отражение известные язычникам предания о Христе.
Однажды Бальдру начали сниться зловещие сны, предвещавшие ему скорую гибель. Мать Бальдра богиня Фригг обошла всю землю и взяла клятву с огня и воды, камней и металлов, земли и растений, болезней и ядов, что никто из них не причинит вреда Бальдру. Лишь один молодой побег омелы был так мал, что Фригг не стала брать с него клятвы.
Обрадовались асы, что не грозит больше Бальдру беда, собрались в поле и стали забавляться тем, что стреляли в Бальдра из луков, бросали в него камнями, рубили его мечами, но Бальдр оставался невредим.
Позавидовал Локи Бальдру. Хитростью выведал у Фригт, что не взяла она клятвы с побега омелы, отыскал этот побег, который уже достаточно вырос, вырвал его с корнем и пошел на поле, где забавлялись асы. Локи подсунул омелу слепому богу Хёду, и тот метнул ее в Бальдра. Словно стрела, омела пронзила Бальдра насквозь — и он упал мертвым.
Велико было отчаяние асов. В «Младшей Эдде» говорится: «Сначала был слышен только плач, ибо никто не мог поведать другому словами о своей скорби».
С почестями перенесли тело Бальдра на корабль, сложили там погребальный костер и пустили пылающий корабль в море.
Но все так горевали по Бальдру, что Один решился на небывалое: послал гонца к Хель с предложением выкупа и просьбой отпустить Бальдра из царства мертвых.
Девять дней и ночей скакал гонец, пока не достиг реки Гьёлль, что отделяет мир мертвых от мира живых. Через реку был перекинут мост из чистого золота. Въехал гонец на мост, зазвенело золото под копытами его коня. Мост охраняла цева по имени Модгут. Она сказала: «Мертвые проходят по мосту неслышно, а под тобой он грохочет, как гром. И лицом не похож ты на мертвого. Кто ты и чего тебе надо?» Ответил гонец: «Меня послали асы к самой Хель, чтобы просить ее отпустить Бальдра из царства мертвых, потому что великий плач стоит по нему на земле и на небе».
Привели посланца к Хель. Выслушала она его и сказала, что согласна отпустить Бальдра, если действительно плачет о нем все живое.
Узнал об этом злобный Локи, превратился в великаншу по имени Тёкк и сказал: «Сухими слезами Тёкк оплачет кончину Бальдра Ни живой, ни мертвый Он мне не нужен, пусть хранит его Хель».
И Бальдр навсегда остался в царстве мертвых.
В давние времена ни боги, ни люди не знали алчности, а золото ценили не больше других металлов и делали из него домашнюю утварь.
Но однажды к асам пришла колдунья Гулльвейг, что значит «сила золота». Асы испугались злой колдуньи и попытались ее уничтожить. Трижды пронзали ее копьями и трижды сжигали, но она возвращалась вновь. В «Старшей Эдде» говорится: «Умы покорились ее чародейству».
Чары Гулльвейг пробудили в асах алчность, и они начали войну со своими соседями — ванами, чтобы захватить их богатства.
Ваны — боги плодородия. Откуда они появились — об этом в мифах ничего не говорится.
Война асов и валов стала первой войной ради богатства. С ее началом окончился золотой век.
Ваны победили асов. Асам пришлось заплатить богатый выкуп, после чего был заключен мир. В знак мира ваны выдали замуж за аса по имени Од (иногда его считают воплощением Одина) свою богиню красоты и любви Фрейю. Атрибут Фрейи — кошка. В «Младшей Эдде» говорится, что богиня разъезжает в колеснице, запряженной кошками, а в стенной росписи XII века сохранилось изображение Фрейи верхом на полосатой кошке.
Асы обладали вечной молодостью. Богиня Идунн, что значит «обновляющая», жена бога поэзии Браги, оделяла асов чудесными яблоками, которые не давали им стареть.
Однажды Один, Локи и бог Хенир странствовали по земле. Они остановились отдохнуть в долине и стали жарить мясо на костре. Но мясо никак не жарилось, поскольку неподалеку оказался великан Тьяцци, повелитель зимних бурь. Он превратился в большого орла и своим ледяным дыханием остужал пламя костра.
Локи взял палку и ударил орла. Но тот ухватил палку когтями и взмыл вверх, увлекая за собой Локи, руки которого примерзли к дереву.
Стал Локи просить орла вернуть его на землю. Тьяцци взамен потребовал, чтобы Локи помог ему похитить Идунн с ее волшебными яблоками. Локи пообещал, и Тьяцци опустился на землю.
Пошел Локи к Идунн и сказал, что видел в дальнем лесу яблоки лучше, чему нее. Идунн захотела пойти посмотреть, взяла свои яблоки для сравнения и попросила Локи проводить ее в дальний лес.
Когда они отошли от Асгарда, Тьяцци в образе орла подхватил Идунн вместе с корзиной яблок и унес в страну великанов.
Узнали об этом асы, стали грозить Локи смертью, если не вернет он богиню и ее чудесные яблоки.
Локи обернулся соколом и полетел в страну великанов.
Тьяцци в то время уплыл на лодке в море, Идунн была дома одна. Локи превратил ее в орех, положил в корзину с яблоками и, подхватив корзину, полетел обратно в Асгард.
Вернулся домой Тьяцци, не нашел Идунн — и пустился в погоню. Летит орел за соколом — вот-вот настигнет. Подлетели они к самому Асгарду. Асы разожгли на стене высокий костер. Локи — бог огня — пролетел невредимым, а Тьяцци сгорел.
В другой раз один из великанов захотел взять в жены Фрейю.
Он явился к асам и сказал, что за три полугодия построит вокруг Асгарда такую стену, что ее не одолеют никакие враги. За работу он попросил Фрейю, а в приданое ей — солнце и луну.
Асы хотели прогнать дерзкого великана, но Локи посоветовал согласиться на его условия, поскольку построить стену в оговоренный срок великан наверняка не успеет и можно будет отказать ему в плате, а стену потом достроить самим.
Послушались асы хитрого Локи, и с первым зимним днем великан взялся за строительство. Он работал один, но ему помогал его конь по имени Свадильфари. Конь возил на себе такие огромные глыбы камня, что работа подвигалась быстро. Когда до срока оставалось только три дня, стена была почти готова, оставалось только поставить ворота.
Испугались асы, что придется им отдать Фрейю и снять с неба луну и солнце, стали бранить Локи за плохой совет. Тогда Локи пошел на хитрость: превратился в кобылу и с громким ржанием пробежал мимо коня великана. Конь устремился за кобылой — и они скрылись в лесу. Пошел великан ловить своего коня, да не поймал.
Великан увидел, что без коня ему не закончить работу в срок, понял, что его обманули, и впал в великую ярость.
Но тут появился Тор — и сразил великана.
Асы достроили стену и забыли про великана, однако им было пророчество, что когда-нибудь понесут они за нарушенную клятву суровую кару.
А Локи целый год проходил в образе кобылы и родил жеребенка серой масти о восьми ногах. Один взял жеребенка себе и назвал Слейпнир, что значит «скользящий». И не было на свете коня резвее и лучше.
Локи — загадочный и противоречивый персонаж скандинавской мифологии. Он — один из асов, но в то же время противостоит им. Иногда его козни напоминают проделки сказочного героя-плута и, в конце концов, оказываются на пользу асам, но часто он выступает как абсолютное воплощение зла. Некоторые исследователи считают его не богом, а демоном и даже сопоставляют с самим Люцифером.
В одной из песен «Старшей Эдды», которая носит название «Перебранка Локи», рассказывается об окончательной ссоре Локи с асами.
Однажды морской великан Эгир сварил большой котел пива и пригласил к себе на пир асов. Весело было на пиру, пиво само лилось в кубки. Прислуживал асам слуга Эгира по имени Фимафенг. Был он так ловок и расторопен, что все асы хвалили его. Завистливому Локи это не понравилось, и он убил Фимафенга. Боги разгневались и прогнали Локи. Тогда он решил: «Раздор и вражду я им принесу, разбавлю мед злобой».
Локи вернулся в пиршественный зал и напомнил Одину, что когда-то они совершили обряд побратимства: «Помнишь ли? — кровь мы смешали с тобою, — сказал ты, что пива пить не начнешь, если мне не нальют».
Один велел усадить его за стол, «чтоб Локи не начал бранить нечестиво гостей в доме Эгира».
Но Локи все же затеял ссору. Он назвал трусом бога поэзии Браги, а когда жена Браги Идунн вступилась за мужа, обвинил ее в распутстве.
В перепалку вступили остальные асы. Локи всех их попрекнул какими-нибудь неблаговидными поступками или напомнил о смешных и нелепых положениях, в которые они когда-то попадали.
Боги и богини также отвечали Локи оскорблениями, потом начали угрожать расправой.
Тор сказал: «Мерзостный, смолкни! Принудит к молчанью тебя молот Мьёлльнир!» Локи предпочел не вступать в схватку с могучим Тором и покинул пир, сказав на прощанье хозяину дома: «Пива ты, Эгир, немало припас, но напрасно старался: пусть все, чем владеешь, в пламени сгинет!» «Перебранка Локи» до сих пор вызывает споры между исследователями. Одни считают, что ее обличительный пафос направлен против богохульника Локи, другие полагают, что песня написана с христианских позиций и разоблачает языческих богов, третьи утверждают, что она не содержит никакого пафоса и цель ее — просто позабавить слушателей энергичностью бранных выражений.
Ссора на пиру у Эгира истощила терпение богов, и они сурово наказали Локи. Его приковали к скале, а над ним подвесили змею, из пасти которой капал яд. Жена Локи Сигун не покинула мужа. Она сидит рядом, подставив чашу под ядовитые капли. Когда чаша наполняется и Сигун отходит выплеснуть ее, яд капает на лицо Локи. Он корчится так, что содрогается скала — и тогда на земле происходят землетрясения.
Однажды боги решили узнать, что ожидает их в будущем, и призвали к себе прорицательницу-вёльву.
«Прорицание вёльвы» — самая знаменитая песня «Старшей Эдды» и одно из величайших произведений средневековой литературы.
Скорее всего, эта песня возникла уже в христианскую эпоху. Разные исследователи датируют ее кто IX, кто X или XI веками. Возможно, в ней отразилось ожидание конца света, который предполагался в 1000 году.
Хотя содержание песни чисто языческое, в ней присутствует христианская идея вины и наказания, осуждение алчности и нарушения клятв.
Вельва начинает свое прорицание с рассказа о прошлом, которое она «помнит», рассказывает о первобытном хаосе, о сотворении мира, о создании первых людей. Затем она говорит о том, что со временем боги и люди забыли древние законы, стали нарушать свои клятвы, погрязли в алчности.
Боги просят ее продолжать: они хотят знать грядущее.
И вельва разворачивает перед ними грандиозную и мрачную картину гибели мира. Рассказ вёльвы о грядущем называют «Рагнарек» «сумерки богов».
Пророчица описывает то, что она видит, проникая взором сквозь время: «Солнце померкло, земля тонет в морю, срываются с неба светлые звезды».
Наступает хаос, подобный первобытному. Вырываются на волю все злые силы: срывается с цепи волк Фенрир, поднимается из океана змей Ермунганд, оживают убитые великаны. Из царства Хель на призрачном корабле плывут мертвецы. Злые силы ополчаются против асов, и во главе страшного войска встает разбивший свои оковы Локи.
Асы пытаются противостоять врагам. Они выводят из ворот Вальгаллы павших воинов и ведут их в бой. Начинается последняя битва: «Змей бьет о волны, клекочет орел, павших терзает».
Один сражается с Фенриром, Тор — с Ермунгандом. Но вот Фенрир пожирает Одина, Ермунганд убивает своим ядом Тора.
Гибнут и другие асы.
Два свирепых волка проглатывают солнце и луну — и мир погружается во мрак. Все исчезает в темной бездне.
Но видение вёльвы продолжается, она видит возрождение мира: «Вздымается снова из моря земля, зеленея, как прежде, падают воды, орел пролетает, рыбу из волн хочет он выловить…» На небе, там, где был Асгард, поселятся новые боги: сыновья Одина — Видар и Вали, сыновья Тора — Магаи и Моди. И вместе с ними — светлый Бальдр, восставший из мертвых.
А на земле живут двое — муж и жена, Ливтрасир и Лив, что означает «живущий» и «жизнь». От них вновь возрождается человеческий род.
Вельва, закончив пророчество, покидает Асгард.
51. СКАЗАНИЕ О СИГМУНДЕ
Сигмунд — один из героев древнеисландской «Саги о Вёльсунгах».
Слово «сага» образовано от глагола, который означает «рассказывать». По-древнеисландски сагой называлось всякое прозаическое произведение.
Древнеисландские саги создавались в XIII–XTV веках. Среди них есть исторические, повествующие о прошлом Исландии и Норвегии — прародины исландцев, есть родовые саги, посвященные семейным преданиям, есть саги, описывающие путешествия исландцев в чужие страны.
И есть легендарные саги, которые обычно называют «саги о древних временах». Они основаны на эпических сказаниях, возникших задолго до того, как выходцы из Норвегии заселили Исландию, то есть до конца IX века. По своему происхождению легендарные саги являются общескандинавскими, а зачастую и общегерманскими.
Самая знаменитая из легендарных саг — «Сага о Вёльсунгах». Она повествует о трагической судьбе потомков конунга Вёльсунга — правнука бога Одина.
В «Саге о Вёльсунгах» упоминаются реально существовавшие в период раннего Средневековья народы и страны: франки, готы, гунны, но почти все персонажи и события — легендарны. В саге отразились лишь общие процессы эпохи великого переселения народов, когда в IV–VII веках на территории Европы формировались основные нации и складывались государства.
Великий бог Один вступил в любовную связь с земной женщиной, и она родила ему сына по имени Сиги.
Однажды Сиги убил по неосторожности любимого слугу своего соседа и за это был изгнан из Скандинавии.
Он отправился на юг, в страну франков, и Один помог ему захватить там престол и стать конунгом. У Сиги родился сын по имени Рерир, а у Рерира — сын Вёльсунг.
Унаследовавший престол отца и деда конунг Вёльсунг был храбрым воином и мудрым правителем. У него было десять сыновей и одна дочь. Старшего сына звали Сигмунд, а дочь — Сигни. Они были близнецами.
Дом конунга, по древнему обычаю, был выстроен вокруг могучего дуба. Крона дуба шумела над крышей, ствол рос посреди пиршественного зала.
Однажды в этом зале шел пир — Вёльсунг выдавал свою дочь Сигни замуж за гаутландского конунга Сиггейра.
Вдруг среди пирующих появился сам Один. В руках он держал блестящий меч. Один подошел к дубовому стволу и вонзил меч в дерево. А потом сказал: «Этот меч зовется Грам, и нет ему равных. Кто вынет его из дубовых ножен, тому им и владеть».
Один исчез, и все, кто был в зале, стали пытать счастья.
Первым взялся за рукоять меча жених — конунг Сиггейр, но клинок словно врос в дерево. Со стыдом вернулся Сиггейр на свое место.
Потом стали тянуть меч остальные гости, потом хозяева — Вёльсунг и его сыновья.
Сигмунд подошел к мечу последним и вытащил клинок из дубового ствола, словно из обычных ножен.
Все стали славить и поздравлять Сигмунда, и лишь Сиггейр позавидовал шурину и затаил против него злобу.
Закончился свадебный пир. Сиггейр с молодой женой стал собираться домой, в Гаутланд. Прощаясь с новой родней, он сказал, что через две недели ждет тестя и шурьев к себе в гости. Те поблагодарили и обещали приехать.
Вот прошли две недели. Старый Вёльсунг с сыновьями и дружиной сел на корабль и отправился в Гаутланд.
Сигни ждала их на берегу. Увидев отцовский корабль, она прыгнула в воду и поплыла навстречу. Отец и братья подняли Сигни на борт, морская вода текла с ее волос и одежды.
Сигни сказала: «Мой муж — предатель. Он позвал вас к себе, чтобы убить и захватить меч Грам. Поднимайте паруса, поворачивайте корабль и плывите назад. И меня возьмите с собой».
Но старый Вёльсунг сказал: «Негоже жене покидать мужа, каков бы он ни был. Также негоже воинам бежать от врага, не приняв боя. Ты вернешься к Сиггейру и по- прежнему будешь ему женой, а мы явимся к нему как гости, и если он нападет на нас, сразимся с ним».
Мало было дружинников у старого Вёльсунга, велико было войско коварного Сиггейра. Недолгим был бой, и вот убит старый Вёльсунг, а десять его сыновей стоят пленниками перед своим зятем.
Захватил Сиггейр меч Грам, а сыновей Вёльсунга осудил на жестокую смерть. Приказал отвести их в лес, приковать к поваленному дереву, чтобы умерли они от голода, чтобы растерзали их дикие звери.
Ночью к прикованным братьям вышло из лесу чудовище. С виду оно было подобно лосихе, но глаза его горели огнем, а ноздри раздувались, как у хищного зверя.
Словно волчица, набросилась лосиха на младшего брата, загрызла его насмерть и сожрала.
Девять ночей подряд приходила свирепая лосиха и сжирала одного из братьев. На десятую ночь оставался в живых один Сигмунд.
Подошла к нему лосиха, оскалив клыки, но Сигмунд схватил ее за горло и сжал что есть силы. Стала лосиха задыхаться. В предсмертных судорогах ударила она копытами дерево, к которому был прикован Сигмунд, и разбила его в щепки. Лосиха издохла, а Сигмунд оказался свободен.
Наутро пришла в лес Сигни, чтобы оплакать своих братьев и похоронить их останки. Увидела она Сигмунда, живого и невредимого. Мертвое чудовище лежало у его ног.
Сигмунд поклялся, что не покинет Гаутланда, пока не отомстит за отца и братьев.
Он построил себе в лесной чаще дом и стал там жить. Мясо он добывал охотой, а хлеб ему приносила Сигни.
Так прошло много лет. У Сигни было трое сыновей. Старшие, трусливые и злые, пошли в своего отца Сиггейра, а младший Синфьётли был похож на Сигурда — отважен и великодушен.
Когда Синфьётли исполнилось десятьлет, Сигни привела его в лес и сказала брату: «Вот мой сын. Воспитай из него воина, он поможет тебе свершить твою месть».
Прошли еще годы. Синфьётли возмужал, и Сигмунд решил, что наступило время мести.
Ночью вышли Сигмунд и Синфьётли из леса, проникли в дом Сиггейра и спрятались в погребе среди бочек с пивом.
На беду старший сын Сиггейра захотел ночью пить, спустился в погреб, увидел Сигмунда и Синфьётли — и поднял тревогу.
Сигмунда и Синфьётли схватили. Сиггейр приказал бросить их живыми в глубокую яму, закрыть ее наглухо дубовыми бревнами, засыпать сверху тяжелыми камнями.
Вот сидят Сигмунд и Синфьётли в яме, а над ними строят дубовый помост. Подошла к яме Сигни, со слезами стала просить сторожей: «Дозвольте мне бросить в яму соломы, чтобы сын мой и брат умерли не на голой земле».
Сторожа подумали, что не будет в этом беды — и разрешили. Бросила Сигни в яму охапку соломы, а в ней был спрятан меч Грам.
Услышал Сигмунд, как упал в темноте рядом с ним его меч. Разрубил чудесным клинком дубовые бревна, разметал тяжелые камни.
Вышли Сигмунд и Синфьётли на волю.
Была ночь, и в доме Сиггейра все спали. Сигмунд и Синфьётли набрали в лесу хвороста, обложили им дом и подожгли. Запылал дом, словно костер.
Сигмунд спас из огня одну Сигни. Он сказал ей: «Теперь ты вдова, и мы можем вернуться домой». Но Сигни ответила: «Отец говорил мне, что негоже жене покидать мужа, каков бы он ни был». Она бросилась в огонь и погибла вместе с мужем и старшими сыновьями.
Сигмунд и Синфьётли отправились в страну франков. Франки признали Сигмунда своим законным конунгом, он занял отцовский престол и женился на дочери соседнего конунга. Звали ее Боргхильд.
А Синфьётли захотел постранствовать по свету, чтобы подвигами прославить свое имя.
Однажды в стране варнов он поссорился с человеком по имени Роар и убил его. А был тот Роар родным братом Боргхильд, жены Сигмунда.
Боргхильд решила отомстить за брата, и когда Синфьётли вернулся в страну франков, поднесла ему на пиру рог с отравленным медом. Выпил Синфьётли мед — и умер.
Сигмунд догадался, что племянник умер от яда. Но месть в те времена была священна, поэтому Сигмунд никак не покарал жену, а лишь отослал ее от себя.
Был Сигмунд в ту пору уже стар, но не было у него наследника. Поэтому задумал он снова жениться и посватался к юной Хьёрдис, дочери конунга Гилми. К Хьёрдис сватался еще один жених по имени Люнгви. Был он тоже богат и знатен, и отец невесты не знал, кому отдать предпочтение.
Он сказал дочери: «Выбирай сама. Люнгви молод и красив, Сигмунд храбр и славен». Хьёрдис сказала: «Храбрость и слава дороже молодости и красоты» — и вышла замуж за Сигмунда.
Отвергнутый Люнгви затаил злобу. Он напал на Сигмунда, чтобы захватить его королевство и Хьёрдис.
С полудня до вечера продолжалась битва. Франки теснили врагов, и победа была близка. Сигмунд занес меч над головой Люнгви, но вдруг перед ним появился Один. Он сказал: «Настал твой час, Сигмунд!» — и протянул вперед свое сверкающее копье. Сигмунд, не удержав занесенной руки, ударил мечом по копью, и Грам чудесный клинок, не знавший поражений и разрубавший камень, сломался пополам.
Тут же Люнгви поразил Сигмунда в грудь — и тот упал на землю.
Вскоре войско франков было разбито.
Люнгви устремился в дом Сигмунда, чтобы захватить Хьердис, но она со своей служанкой успела укрыться в лесу.
Когда стемнело, Хьёрдис пробралась на поле боя, склонилась над поверженным мужем.
В последний раз открыл Сигмунд глаза и сказал жене: «Возьми мой меч Грам и сохрани его для сына, которого ты носишь под сердцем. Придет время — искусный мастер починит клинок, что сломал я в этом бою, — и мой сын отомстит за меня».
Так сказал Сигмунд — и умер.
52. СКАЗАНИЕ О СИГУРДЕ
Конунг франков Сигмунд, правнук самого бога Одина, был славным воином. Но пришел его час, и он погиб в бою. Враги захватили его страну, чужой конунг Люнгви занял его престол.
Вдова Сигмунда Хьёрдис нашла приют у конунга Дании Хиальпрека. Хьердис была беременна и вскоре родила сына, которого назвала Сигурд, что значит «победитель». Хьёрдис верила, что сын, возмужав, отомстит за отца.
Сигурд рос в семье датского конунга. Его воспитателем стал мудрый карлик Регин — колдун и искуснейший мастер-кузнец.
Однажды, когда Сигурд был уже юношей, Регин выковал для него меч. Взял Сигурд меч и сказал: «Надобно его испытать!» Ударил мечом по наковальне — и клинок разлетелся на мелкие осколки.
Выковал Регин другой меч, сказав: «Вот этот будет получше!» Ударил Сигурд новым мечом по наковальне — и сломал его тоже.
Тогда Регин сказал: «Обычный меч для тебя не годится. Поди к своей матери Хьёрдис, пусть она даст тебе меч, который твой отец получил от самого Одина. Зовется тот меч Грам, и нет ему равных. Твой отец в своем последнем бою сломал его пополам, но если меч починить, то будет он тебе как раз по руке».
Пошел Сигурд к Хьёрдис, дала она ему сломанный отцовский меч.
Сигурд принес меч к Регину. Тот развел огонь, починил клинок. Когда работа была закончена, из клинка вырвалось пламя.
Взял Сигурд меч Грам, ударил им по железной наковальне — разрубил ее пополам, до самого подножья. Похвалил Сигурд меч, сказал Регину: «Спасибо».
Был теперь у Сигурда меч, но не было коня. Пошел он просить коня у конунга Хиальпрека. Хиальпрек сказал: «На берегу реки пасется мой табун. Выбери себе коня по сердцу, да не ошибись, выбери лучшего».
Вот пришел Сигурд на берег реки. Паслось там больше сотни коней. Смотрит на них Сигурд — и не знает, который из них лучший.
Вдруг появился сам бог Один и указал Сигурду, какого коня ему взять. Звали того коня Грани, и он приходился сыном коню самого Одина, восьминогому Слейпниру.
Теперь были у Сигурда и славный меч, и добрый конь. Пришла пора отправляться в путь, чтобы отомстить за отца.
Заехал Сигурд к Регину, чтобы проститься. Но Регин сказал: «Подожди. Есть для тебя другое дело, которое принесет нам с тобой большое богатство».
И он рассказал Сигурду о том, что случилось в давние времена.
Был тогда Регин молод и жил с отцом и двумя братьями на берегу реки, возле водопада. Отца его звали Хрейдмар, старшего брата — Фафнир, младшего — Отр. А Регин был средним. Братья и их отец умели колдовать, могли превращаться в разных зверей и птиц.
Однажды Отр, превратившись в выдру, поймал в реке жирного лосося и ел его на берегу, зажмурившись от удовольствия.
В это время мимо проходили три бога: Один, Хенир и Локи. Боги странствовали по земле, желая всю ее осмотреть. Подстрелили боги выдру себе на ужин, а заодно забрали и лосося, которого она не успела доесть.
На ночлег боги попросились к Хрейдмару. Тот увидел убитую выдру, узнал в ней младшего сына, но не подал виду и принял богов в своем доме как дорогих гостей.
Ночью, когда боги уснули, Хрейдмар сказал сыновьям: «Ваш брат убит, и вот его убийцы». Отец и сыновья втроем напали на спящих богов, связали их кожаными ремнями.
Боги, узнав о своей невольной вине перед хозяином дома, предложили ему за убитого сына выкуп, какой он только пожелает. Хейдмар потребовал столько золота, чтобы можно было им наполнить шкуру выдры изнутри и засыпать ее снаружи — да так, чтобы не осталось на виду ни одной шерстинки.
Один и Хёнир остались в доме Хрейдмара заложниками, а Локи отправился добывать золото.
Богаче всех был тогда карлик Андвари. Превратившись в щуку, жил Андвари в водах глубокой реки, а на ее дне хранил свои сокровища.
Локи одолжил у жены морского великана большую сеть, которой она утягивала на дно тонущие корабли, этой сетью поймал Андвари-щуку и потребовал с него выкуп — все, чем тот владеет.
Согласился Андвари. Принес он свое золото, сложил к ногам Локи. Лишь одно золотое кольцо оставил себе Но Локи велел отдать его тоже.
Тогда взмолился Андвари: «Не отбирай у меня последнего! Если сохраню я это кольцо, оно снова принесет мне богатство. Если же потеряю его — лишусь всего навсегда».
Но Локи отнял у Андвари кольцо, надел его на палец и, взвалив на плечи мешок с золотом, пошел прочь.
Андвари крикнул ему вслед: «Будь же отныне проклято это кольцо! Пусть приносит оно горе и погибель всякому, кто им завладеет.»
С мешком золота пришел Локи в дом Хрейдмара и сказал. «Я принес выкуп». Как было условлено, он наполнил золотом шкуру выдры и засыпал ее снаружи.
На это ушло все золото Андвари, но все равно кончик уса оставался виден. Тогда Локи снял с пальца проклятое кольцо и прикрыл им кончик уса. Выкуп был уплачен сполна.
Как только боги ушли, Фафнир и Регин стали требовать, чтобы отец уделил им часть золота, полученного за гибель брата.
Хрейдмар отказался — и сыновья убили отца.
Стали братья делить наследство. Фафнир как старший забрал себе все, а Регина выгнал из дому.
Регин покинул родные края и нанялся на службу к конунгу Хиальпреку. А Фафнир, оставшись один, превратился в огромного змея и с тех пор стережет свое золото.
Поведав Сигурду эту историю, Регин сказал: «Ты молод, силен и храбр. Убей змея- Фафнира, и мы разделим его золото пополам».
Но Сигурд ответил: «Вздор говоришь, мудрый Регин. Я стану посмешищем в глазах любого, если отправлюсь добывать богатство прежде, чем отомщу за отца!» Снарядил Сигурд сто кораблей, набрал храбрых воинов и пустился по морю к франкским берегам, где царствовал Люнгви, убийца его отца.
В пути их застигла буря. Холодные волны вздымались выше бортов, и никто не мог совладать с парусами. Корабли несло на одинокий утес.
Там, на самой вершине утеса, стоял человек. Он крикнул, заглушая бурю: «Кто вы и куда держите путь?» Сигурд ответил: «Сигурд, сын Сигмунда, со своею дружиной. Ветер дует в наши паруса, попутный ветер нашей смерти!» Тогда человек на утесе крикнул: «Возьми меня на свой корабль, Сигурд, сын Сигмунда!» И тут же буря утихла. Сигурд подвел корабль к утесу, человек спрыгнул на палубу. Сигурд узнал его — это был бог Один.
Вот достигли сигурдовы корабли франкских берегов. Выставил Люнгви против Сигурда большое войско. Жестокой была битва, но Сигурду помогал сам Один, и вскоре войско Люнгви было разбито, а сам он пал от руки Сигурда.
Так Сигурд отомстил за отца. Он мог бы занять отцовский престол, но решил прежде постранствовать по свету.
Сигурд вернулся к Регину и сказал: «Теперь я готов добывать богатство».
Пустились Сигурд и Регин в путь. Вот выехали они на тропу, что вела от жилища змея-Фафнира к водопою. Увидел Сигурд следы на тропе и сказал Регину: «Верно, очень велик твой брат!» Вырыл Сигурд на пути у змея большую яму, залез в нее и стал ждать. Вот показался на тропе змей-Фафнир. Он полз, извиваясь и изрыгая яд. Когда змей проползал над ямой, Сигурд вонзил ему меч под левую ключицу.
Хлынула из раны черная кровь. Издыхая, змей сказал Сигурду: «Послушай моего совета: не трогай золота, ради которого ты меня убил. Оно проклято и тебе тоже принесет погибель».
Но Сигурд ответил: «Я не стал бы его трогать, если бы был уверен, что в таком случае буду жить вечно».
Змей издох. Сигурд вытер травой кровь со своего меча. Тут к нему подошел Регин, который до тех пор ждал в стороне, и сказал: «Если бы я не выковал тебе меч и не привел бы тебя сюда, ты не убил бы змея. Так что убили мы его вместе».
Регин вырезал у змея сердце и велел Сигурду его зажарить, а сам лег на землю и заснул.
Сигурд развел костер, насадил змеиное сердце на вертел и стал жарить. Когда змеиное сердце изжарилось, Сигурд хотел снять его с вертела, но обжегся — и сунул палец в рот. Капля запекшейся крови со змеиного сердца попала ему на язык — и он стал понимать все, что говорят звери и птицы.
Рядом щебетали три ласточки. Одна сказала: «Вот сидит Сигурд и жарит для Регина змеиное сердце. А если бы он съел его сам, то стал бы мудрейшим среди людей». Другая ласточка сказала: «Регин притворяется спящим, а сам выжидает минуту, чтобы убить Сигурда и одному завладеть богатством змея-Фафнира». А третья ласточка прощебетала: «Если бы Сигурд не был глуп, он сам убил бы Регина, а золото змея-Фафнира забрал себе».
Ласточки улетели. Сигурд взял меч и отрубил Регину голову. Потом он съел змеиное сердце и пошел к жилищу змея-Фафнира. Двери в змеином жилище были железные, крыша держалась на железных стропилах. Но двери не были заперты, и Сигурд вошел внутрь. Там грудой лежало золото. Стал Сигурд складывать его в мешки, которые заранее приготовил Регин. Сверкнуло среди золота кольцо — проклятое кольцо Андвари. Оно так понравилось Сигурду, что он сразу надел его на палец.
Сигурд погрузил мешки с золотом на своего Грани и хотел вести его в поводу, но конь не шел. Тогда Сигурд сел на него верхом, и Грани поскакал, как будто не было на нем никакой ноши.
Увидел Сигурд по пути высокую гору. На вершине ее будто горел огонь, зарево достигало самого неба. Но когда Сигурд подъехал поближе, то увидел, что это не огонь, а шатер, сложенный из медных щитов, ярко блестевших на солнце.
Сигурд сошел с коня и заглянул в шатер. Посреди шатра на высокой постели спал молодой воин в доспехах и шлеме. Снял Сигурд шлем с головы воина, и длинные волосы упали до самой земли. Воин оказался девушкой.
Девушку звали Брюнхильд. Некогда Брюнхильд была валькирией, ее уделом было реять над битвой, приносить по велению Одина одним — победу, другим — поражение.
Раз Один послал ее в бой, чтобы даровала она победу знаменитому герою, свершившему много подвигов и изведавшему много славы. Противник его был молод, еще ничем себя не прославил, но сражался храбро. Брюнхильд ослушалась Одина: даровала победу молодому воину.
Разгневался Один и приказал непокорной валькирии отныне жить среди людей, избрать себе мужа, чтобы покоряться ему до конца своих дней.
Брюнхильд сказала: «Я не смею ослушаться, но клянусь, что моим мужем станет лишь тот, кто ни разу в жизни не изведал страха!» «Будь по-твоему, — ответил Один — Ты уснешь зачарованным сном, и тот, кто ни разу в жизни не изведал страха, придет и разбудит тебя». Он уколол ей палец шипом терновника, и Брюнхильд тут же заснула. Ее отнесли на вершину горы, положили в шатре из медных щитов и оставили ждать избавителя.
Когда Сигурд снял с головы Брюнхильд тяжелый шлем, она проснулась. Увидела Брюнхильд Сигурда — и полюбила его, а он полюбил ее.
Сигурд сказал. «Клянусь, если я тебе по сердцу, ты станешь моей женой». Брюнхильд ответила: «Я бы выбрала тебя своим мужем, даже если бы мне довелось выбирать из всех людей, что живут на свете!» Они обручились, и Сигурд надел ей на палец кольцо — проклятое кольцо Андвари.
Брюнхильд отправилась в дом своего брата, конунга гуннов Атли, и там стала ждать сигурдовых сватов. А Сигурд поехал к своей матери, чтобы объявить ей о своей предстоящей женитьбе.
По пути Сигурд остановился отдохнуть в доме бургундского конунга Гьюки. У Гьюки было два сына и дочь. Молодых Гьюкингов звали Гуннари Хёгни, а дочь — Гудрун.
Гудрун была красива, жила в доме отца счастливо и беззаботно, не зная горестей — ни истинных, ни мнимых. Она полюбила Сигурда, и старый Гьюки был бы рад назвать Сигурда зятем, но Сигурд сказал, что у него уже есть невеста.
Жена Гьюки, мать Гудрун, была колдуньей. Она собрала ей одной ведомые травы, смешала их с медом и на пиру приказала Гудрун поднести Сигурду этого меду. Сигурд выпил — и тут же забыл Брюнхильд.
Вскоре он посватался к Гудрун и женился на ней.
Братья Гудрун Гуннар и Хегаи стали его друзьями. А чтобы дружба была еще крепче, они совершили обряд побратимства: все трое надрезали себе руки, смешали кровь на земле и поклялись друг другу в верности.
Через некоторое время скончался старый Гьюки, и молодые Гьюкинги вместе с Сигурдом стали управлять королевством.
А Брюнхильд ничего об этом не знала. Живя в доме брата, она ждала Сигурда и отказывала всем женихам.
Наконец брат стал понуждать ее выйти замуж. Тогда Брюнхильд окружила свой дом огненной стеной и объявила, что станет женой тому, кто пройдет через огонь. Она знала, что никому, кроме Сигурда, не под силу такое испытание. И правда: многие пытались преодолеть огненную стену, но никому это не удалось.
Тем временем старший из Гьюкингов Гуннар решил жениться и задумал взять в жены Брюнхильд. Гуннар отправился за невестой, Хегни и Сигурд сопровождали его.
Вот подъехали они к огненной стене, что окружала жилище Брюнхильд. Гуннар направил своего коня в огонь, но тот не пошел. Сигурд сказал: «У тебя плохой конь, возьми моего Грани».
Вскочил Гуннар на сигурдова коня, но Грани не послушался чужого и едва не сбросил Гуннара на землю.
Тогда Сигурд решил поменяться с Гуннаром обличьем. Произнесли они заклинания, и стал Гуннар точь-в-точь, как Сигурд, а Сигурд — как Гуннар.
Вскочил Сигурд на своего Грани, вихрем промчался сквозь пламя.
Выбежала ему навстречу Брюнхильд, но не узнала Сигурда в чужом обличье. Горько ей стало, что приехал за ней не тот, кого она ждала. А Сигурд так и не вспомнил Брюнхильд и приветствовал ее от имени Гуннара Они провели вместе ночь, но Сигурд положил между собой и Брюнхильд свой меч Грам.
Утром Сигурд надел ей на палец кольцо Гуннара, а она ему — проклятое кольцо Андвари, то, что Сигурд дал ей прежде.
Огонь вокруг жилища Брюнхильд угас сам собой, и свита Гуннара торжественно вошла в дом. Сигурд и Гуннар опять поменялись обличьем, и никто не заметил обмана.
Гуннар привез молодую жену домой. Тут узнала Брюнхильд, что Сигурд женился на Гудрун — и жизнь ее обратилась в муку.
Раз пошли Гудрун и Брюнхильд к реке мыть волосы — и заспорили, которой из них следует войти в воду выше по течению Брюнхильд сказала: «Невместно мне мыться той водой, что стекает с твоих волос. Ведь мой муж, Гуннар, отважнее твоего Сигурда».
Гудрун ответила: «Гуннар отважен, спору нет, но с Сигурдом ему не сравниться».
Брюнхильд возразила: «Гуннар прошел через огонь, чтобы взять меня в жены. Сигурд бы такого не совершил».
Тогда засмеялась Гудрун и поведала, что не сам Гуннар добыл себе Брюнхильд, а Сигурд добыл ее для Гуннара. Ничего не сказала Брюнхильд, пошла домой. Там ее встретил муж. Брюнхильд сказала Гуннару: «Я поклялась выйти замуж за того, кто отважней всех, а вышла за тебя. Не ты, а Сигурд проскакал через пламя. Теперь я — клятвопреступница. Лучше бы мне умереть!» Брюнхильд затворилась в своем покое и так горевала, что весь дом погрузился в глубокую скорбь.
Сигурд пошел к Брюнхильд. Он сказал: «Напрасно ты гневаешься на Гуннара. Он был готов пройти ради тебя сквозь огонь, да мой конь его не послушался».
Брюнхильд сказала: «Не Гуннара избрала я себе в мужья. Никогда при виде его не веселилось мое сердце».
Тут Сигурд словно очнулся. Кончилось действие колдовского напитка, и он вспомнил, что любил Брюнхильд и должен был стать ее мужем Сердце его забилось так сильно, что разошлись кольца кольчуги на груди Сказал Сигурд: «Я оставлю Гудрун и буду любить тебя!» Но Брюнхильд ответила: «Я хотела стать твоей женой, а вышла за Гуннара. Вы оба обманули меня, и теперь я ненавижу вас обоих».
Сигурд ушел в печали, а Брюнхильд решила: «Коли нету меня ни любви, ни радости, сотворю я себе радость из своего гнева!» Она позвала Гуннара и сказала: «Не будет нам с тобой жизни, пока жив Сигурд. Убей его, или я покину тебя навсегда».
Брюнхильд была Гуннару дороже всего на свете, но Сигурд был его побратимом. В горестном смятении спросил Гуннар совета у своего младшего брата Хёгни. Хёгни ответил: «Недостойно было бы убить того, с кем смешал ты свою кровь в знак побратимства. Нельзя рассечь мечом принесенную клятву».
Тогда Брюнхильд возвела напраслину на себя и на Сигурда, сказала, что в ту ночь, которую провели они вместе, не было между ними меча.
Гуннар поверил навету. Вместе с Хёгни заманили они Сигурда в лес — и зарубили мечами.
Поздним вечером на забрызганных кровью конях вернулись убийцы домой, а следом без седока прискакал Грани.
Гудрун почуяла беду. Она спросила: «Отчего вернулись вы без Сигурда?» Гуннар стал мрачен, как туча, а Хёгни ответил: «Мертвым лежит твой муж в лесу за рекой. Вороны клекочут над ним, и завывают подле него волки».
Горестно закричала Гудрун. Так громок был ее крик, что зазвенели кубки в доме, откликнулись издали дикие гуси.
Отправилась Гудрун в лес, лунная ночь казалась ей темной, как в новолунье. Отыскала она тело Сигурда, в горести склонилась над ним. В ту ночь желала Гудрун, чтобы вышли из чащи свирепые волки и растерзали бы ее, избавив от нестерпимого страданья.
Утром тело Сигурда с почетом перенесли домой. Пришли знатные женщины, чтобы оплакать его.
Гудрун не плакала, не заламывала рук. Словно мертвая сидела она подле тела мужа. Но когда женщины приподняли покров с лица Сигурда, Гудрун посмотрела на его закрытые глаза — и слезы дождем хлынули ей на колени.
Запричитала Гудрун: «Муж мой любимый! Был ты, как высокий стебель среди травы, как драгоценный камень в ожерелье, как сияющее золото рядом с оловом! Пусть будут прокляты твои убийцы — мои братья! Пусть будут пусты их земли, как были пусты их клятвы! Пусть погибнут они жестокою смертью!» Брюнхильд стояла рядом. Она сказала: «Сейчас Гудрун горюет по мужу, проклинает его убийц, своих братьев. Но скоро она помирится с братьями и изберет себе нового мужа. А я, хоть и не была женой Сигурда, умру вместе с ним!» Она взяла меч и вонзила его себе в грудь.
Умирая, Брюнхильд сказала: «Прошу тебя, Гуннар, последней просьбой. Пусть воздвигнут большой костер для меня и для Сигурда. И когда будем мы лежать на погребальном ложе, прикажи положить между нами меч Грам, как положил его Сигурд, взойдя со мной на брачное ложе».
Тут кровь хлынула из раны Брюнхильд — и она умерла. Гуннар исполнил ее последнюю просьбу. Брюнхильд и Сигурда сожгли на одном костре, и они соединились в царстве мертвых. История Сигурда рассказывается в нескольких песнях «Старшей Эдды», в «Младшей Эдде» и в «Саге о Вёльсунгах».
Сказания о Сигурде южно-германского происхождения и по сюжету почти полностью совпадают с немецкой «Песнью о Нибелунгах», герой которой носит имя Зигфрид.
Но в скандинавском варианте присутствуют более архаичные по сравнению с «Песнью о Нибелунгах» черты, отражены более древние нравы и образ жизни.
Неоднократно предпринимались попытки отыскать исторические прототипы сказаний о Сигурде.
Прообразом Гуннара считают бургундского короля Гундихария, погибшего в 437 году в сражении с гуннами.
Прообразом Сигурда называли различных франкских и бургундских королей с созвучными именами, но убедительных к тому доказательств найдено не было.
Несмотря на то, что образ Сигурда, скорее всего, полностью вымышлен, в Исландии его почитают как реального героя. Современный исландский историк Эйнар Ольгейрссон в своей книге «Из прошлого исландского народа» пишет: «И по сей день каждый исландец с легкостью может возвести свой род к Сигурду».


Цитата:

54. БЕОВУЛЬФ
«Беовульф» — эпос англосаксов — племени германского происхождения, в V–VI веках завоевавших Британию и положивших начало английской народности. Эпос складывался в VIII–IX веках, известен в записи X века, но в его основе лежат народные сказания, уходящие корнями в более древние времена.
Беовульф — типично мифологический герой — победитель чудовищ, подобный шумеро- аккадскому Гильгамешу, греческому Гераклу, скандинавскому Тору. Его имя означает «пчелиный волк» (так иносказательно англосаксы называли медведя). Вероятно, образ Беовульфа первоначально был связан с медвежьим культом, распространенным у многих племен на ранней стадии развития.
Действие «Беовульфа» происходит не в Британии, а в Скандинавии — прародине англосаксов.
Беовульф, исторический прообраз которого не установлен, был, как утверждает предание, племянником короля геатов (или гаутов) — скандинавского племени, некогда населявшего южные области Швеции.
Однажды Беовульф узнал, что соседей геатов, датчан, постигло страшное бедствие. В то время Данией правил король Хротгар. (Он упоминается в хрониках: известно, что около 520 года Хротгар совершил набег на франкские земли.) Король Хротгар, чтобы было ему где пировать со своими воинами, приказал построить просторную палату, роскошнее которой не бывало ни у одного короля, и украсить ее оленьими рогами. Получила та палата название Хеорот, что значит — «Оленья палата».
Хеорот окружали топкие болота, а в их недрах, в подводной пещере, жило свирепое чудовище — Грендель, вместе со своей матерью, столь же кровожадной, как и он сам.
Громкие клики пирующих воинов, звон заздравных чаш и веселые песни, доносившиеся из пиршественной палаты, потревожили покой Гренделя. В глухую полночь он выполз из своего логова и проник в Хеорот.
Король и датские воины, утомленные пиршеством, спали, не чуя приближения опасности. В мгновение ока набросился Грендель на спящих. Он растерзал нескольких воинов, спавших ближе к двери, так быстро, что те даже не успели вскрикнуть. Затем Грендаль пожрал окровавленные останки и уполз в свое болото.
Проснувшись утром, датчане обнаружили исчезновение товарищей, увидели следы крови и поняли, что те погибли жестокой смертью.
С тех пор страх и печаль воцарились в Хеороте. Каждую ночь туда являлся Грендель, убивал и пожирал по нескольку человек.
Датчане были храбрыми воинами, но никто не решался сразиться с чудовищем, поскольку все знали, что оно неуязвимо.
Грендель, Навеки заклятьем от всех защищенный,
Не мог быть повержен острейшим оружьем,
Мечом драгоценным, копьем, лучшим в мире
(Переводы. Замаховской)

Датчанам пришлось покинуть Хеорот. Пиршественная палата осталась стоять пустой и заброшенной, никто в нее не заходил, и лишь Грендель приползал туда по ночам, тщетно ища добычи.
Беовульф решил избавить датчан от свирепого чудовища. Друзья и родичи пытались отговорить героя от такого намерения, убеждая его, что он лишь напрасно погубит себя, но Беовульф настоял на своем. Он снарядил корабль и с дружиной из четырнадцати храбрецов, вызвавшихся его сопровождать, отплыл к берегам Дании.
Датчане встревожились, увидев вооруженных геатов, высадившихся на их берегу. Но Беовульф объявил, что они прибыли как друзья и хотят говорить с королем.
Их провели к Хротгару. Войдя в королевское жилище, геаты отстегнули свои мечи, сложили на пол щиты, поставили копья в угол у двери и, оставив двух человек сторожить оружие, предстали перед королем.
Беовульф сказал: «Привет тебе, король Хротгар! Прослышал я, что тебе досаждает кровожадный Грендель и из-за его свирепости ты был вынужден покинуть Хеорот, палату, лучше которой нет на свете. И теперь она стоит пустая, без всякой для тебя пользы. Я явился, чтобы сразиться с Гренделем и победить его!» Король ответил: «Если ты и впрямь избавишь меня от Гренделя, я награжу тебя так, как никого еще не награждал».
Беовульф и четырнадцать геатов отправились в Хеорот и стали поджидать чудовище. Беовульф не взял с собой меча: он знал, что Гренделя нельзя победить оружием, и полагался только на свою силу да на счастливую судьбу.
Наступила ночь. Сон сморил геатов, и тут в палату вполз Грендель. Хищным взглядом обвел он спящих и, наметив себе жертву, бросился на одного из воинов — и вмиг проглотил целиком. Не насытившись, Грендель двинулся дальше, но в тот же миг Беовульф крепко ухватил его за когтистую лапу.
Чудовище разом Мощную руку узнало.
Вовеки Хватки железной такой не знавал он
Ни у кого из мужей всей подлунной!
Между ними началась борьба. Зашатались стены Хеорота, сложенные из толстых бревен, ходуном заходил дубовый пол, с грохотом опрокинулись тяжелые скамьи, сдвинуть которые с места не смогли бы и десять человек.
Король Хротгар и датчане издали слышали шум боя и ожидали, что Хеорот вот-вот обрушится и погребет под собою сражающихся.
Тем временем Беовульф уже одолевал чудовище. Грендель изнемогал и помышлял лишь о бегстве, но не мог освободить свою лапу, которую Беовульф продолжал сжимать, как железными тисками.
Грендель рванулся из последних сил — плечо его вышло из сустава, порвались жилы, и страшная лапа осталась в руках Беовульфа. А чудовище, истекая кровью, уползло в свое логово и там издохло.
Для датчан воскресло блаженное счастье,
Разумный и храбрый, пришелец-спаситель
Хротгара дворец королевский очистил
И победоносно покончил со страхом.
Король приказал навести порядок в Хеороте, расставить по местам опрокинутые во время боя скамьи, украсить стены златовышитыми тканями. Датчане и геаты сели за накрытые столы и стали праздновать победу Беовульфа над свирепым Гренделем.
Король сказал: «О, храбрый Беовульф! Отныне я считаю тебя своим сыном!» Он подарил герою золотые доспехи, меч, украшенный драгоценными каменьями, и восемь коней в полном убранстве. Затем супруга Хротгара, королева Веальхтеов, надела Беовульфу на обе руки витые запястья, на пальцы — золотые перстни, а на шею — золотое ожерелье, самое тяжелое из всех ожерелий на свете.
Много было выпито вина и меда, много сказано заздравных речей.
Но вот наступил вечер, пир окончился. Воины подмели пол, разложили подстилки и улеглись спать, там же, где пировали.
Но кто угадал бы Угрозу судьбы, ее поступь в потемках, Несущую смерть одному из героев.
В полночь в Хеорот явилась мать Гренделя, чтобы отомстить за сына. Она схватила датчанина Эскера, храброго воина и мудрого советника короля, и, умертвив, уволокла в болото.
Король, узнав о новой беде, спросил Беовульфа: «Спасешь ли ты нас еще раз?» И Беовульф ответил: «Если судьбе будет угодно, спасу. Но если случится так, что я погибну, позаботься о том, чтобы геаты, мои земляки, вернулись на родину, и отправь к моему дяде, королю Хигелаку те дары, что я получил от тебя вчера».
Беовульф решил не дожидаться, когда мать свирепого Гренделя снова явится в Хеорот и погубит кого-нибудь из людей, а сразиться с ней в ее логове.
Опасен был его замысел. Никто и никогда еще не отваживался проникнуть в болота, где обитали Грендель и его мать. Даже олень, настигнутый собаками, предпочитал погибнуть от их клыков, нежели ступить в страшную трясину.
Беовульф оседлал коня и поскакал по следу чудовища. Геаты и датчане со своим королем сопровождали его. У края болота все остановились. Беовульф вынул из ножен меч, крепко сжал его в руке и шагнул в мрачную трясину.
Целый день, до самого вечера, опускался он на дно болота. Вокруг него в черной воде извивались змеи и водяные драконы, но прочная броня защищала героя от их ядовитых жал и острых зубов. Наконец Беовульф достиг дна. Там, в кромешной тьме, его поджидала мать свирепого Гренделя. Яростно накинулась она на Беовульфа, стиснула его так, что он не мог шевельнуться, и поволокла его в подводную пещеру, где лежал мертвый Грендель.
В пещере было светлее. Беовульф сумел освободиться от лап чудовища и ударил его мечом. Но благородная сталь лишь скользнула по чешуе. Тут Беовульф увидел на стене пещеры огромный меч, пригодный лишь для великана. Герой схватил его двумя руками, размахнулся и обрушил не голову матери свирепого Гренделя. Клинок рассек чешую, и чудовище рухнуло мертвым.
Беовульф отсек голову Гренделя, чтобы унести с собой как трофей. Он хотел взять с собой и чудесный меч, но клинок вдруг стал таять, как кусок льда, и через несколько мгновений в руках у Беовульфа осталась лишь рукоять.
Меж тем король Хротгар, датчане и геаты, ожидавшие Беовульфа на берегу, думали, что его уже нет в живых. Они видели, как темные воды болота окрасились кровью, и решили, что это кровь отважного героя.
Велика же была их радость, когда вода всколыхнулась, и на поверхности показался Беовульф, живой и невредимый, с отрубленной головой чудовища в руках.
В тот день снова был пир в Хеороте, снова все славили Беовульфа.
Здесь каждый друг другу не враг, а товарищ,
К правителю все расположены сердцем,
Бойцы благодушны, и слуги учтивы.
Следующей ночью уже никто не тревожил покой спящих. Беовульф и его товарищи со славой вернулись на родину. Вскоре дядя Беовульфа, король Хигелак, погиб в бою, и Беовульф стал королем геатов, мудрым и справедливым. Прошло полвека. Беовульф состарился, борода его побелела. И тут случилась беда. Один геат, заблудившись в горах, набрел на заброшенную тропинку, и она привела его к глубокой пещере. Геат заглянул внутрь и увидел несметные богатства, сваленные в огромную груду: золотую и серебряную утварь, драгоценные камни и жемчуг. Но тут на небе показался хозяин клада — крылатый дракон. Геат схватил один из золотых кубков и бросился бежать.
Дракон, через некоторое время обнаружив пропажу, стал разыскивать похитителя, но не нашел. Тогда он обрушил свой гнев на всю землю геатов. Никому не было от него спасения — он убивал людей и скот, огненным дыханием сжигал селения и посевы.
Беовульф, несмотря на преклонные годы, был по-прежнему силен и отважен. Вооружившись и взяв с собой двенадцать храбрейших воинов, он отправился к пещере дракона и вызвал его на бой.
Дракон, изрыгая пламя, вылетел навстречу старому королю. Сопровождавшие Беовульфа воины в страхе обратились в бегство, и лишь один из них, по имени Виглаф, остался со своим королем.
Беовульф выхватил меч и нанес дракону удар такой силы, что клинок разлетелся на мелкие осколки. Верный Виглаф тотчас же подал королю запасной меч, но было поздно: дракон успел ужалить Беовульфа своим ядовитым жалом. И все же герой собрал последние силы, взмахнул мечом и поразил дракона насмерть.
Старый король опустился на землю рядом с поверженным драконом, прислонился спиной к скале и сказал Виглафу: «Полвека правил я своей страной и защищал ее от врагов; ни разу не давал клятвы, которой бы не исполнил; никогда не убивал родичей или друзей. Теперь жизнь покидает меня. Но я не страшусь смерти».
Так сказал Беовульф — и свет навсегда померк в его глазах.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7795
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 09, 2022 7:20 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Татьяна Муравьёва
"100 Великих мифов и легенд":

Цитата:

66. ПЕСНЬ О НИБЕЛУНГАХ
«Песнь о Нибелунгах» — крупнейший памятник немецкого героического эпоса. В его основу легли сказания, общие для всех германских народов, этим объясняется сходство «Песни о Нибелунгах» со скандинавским «Сказанием о Сигурде».
«Песнь о Нибелунгах» сложилась около 1200 года и известна в трех вариантах, отличающихся друг от друга степенью подробности изложения сюжета.
Понятие «Нибелунги» имеет двоякий смысл. Оно употребляется в германо-скандинавских сказаниях и как имя нарицательное и как имя собственное. С одной стороны, нибелунги — это сказочные великаны, владельцы скрытых в земле кладов, самое слово «нибелунги» некоторые исследователи производят от исландского — «подземный мир». С другой стороны, Нибелунгами называли себя бургундские короли, завладевшие одним из кладов живущих под землей великанов.
Исторической основой сказаний о Нибелунгах послужила гибель Бургундского королевства, разоренного гуннами в 437 году.
Некоторые персонажи «Песни о Нибелунгах» имеют исторические прототипы. Прообразами Гунтера и его брата Гизельхера считаются бургундские короли Гундахари и Гислахари (Гундахари погиб в сражении с гуннами в 437 году).
Прообразом царя Этцеля был предводитель гуннов Аттила. Однако его пассивная роль в «Песни о Нибелунгах» не соответствует исторической действительности. Реальный Аттила (ум. в 453 г.), царь воинственного кочевого народа, совершил ряд опустошительных набегов на многие страны Европы. Современники называли его «бич Божий».
«Песнь о Нибелунгах» послужила основой многих произведений искусства: драматической трилогии Ф. Фуке де ла Мотта «Герой севера», оперы Р. Вагнера «Кольцо Нибелунгов», драмы Г. Ибсена «Воины Хёльеланда» и других.
Один из друзей Г. Гейне вспоминал, что, когда в присутствии поэта кто-то признался, «что ему никогда по-настоящему не нравилась «Песнь о Нибелунгах», Гейне воскликнул: «Да простит вам Господь этот грех».
«Песнь о Нибелунгах» рассказывает: Бургундским королевством управляли три брата- короля, старший — Гунтер, средний — Гернот и младший — Гизельхер.
Братья-короли со своими дружинами жили в городе Вормсе на берегу Рейна. Все трое были отважными воинами, беспощадными к врагам, щедрыми к друзьям.
У братьев была сестра — Кримхильда. Красотой она затмевала всех женщин королевства, да и на всем свете едва ли нашлась бы другая, равная ей. Братья берегли Кримхильду как зеницу ока, она жила в покое и холе, не ведая никаких невзгод.
Однажды Кримхильде приснился сон: будто приручила она вольного сокола, но с неба слетели два орла и насмерть заклевали благородную птицу.
Встревоженная Кримхильда поведала свой сон матери — старой королеве Уте. Королева сказала: «Нетрудно истолковать твой сон, но не сулит он тебе радости. Ты полюбишь благородного рыцаря и назовешь его своим мужем, но злая судьба отнимет его у тебя».
И сказала Кримхильда: «Если так, лучше мне до самой смерти оставаться в девицах. Пусть не узнаю я счастья, но не узнаю и горя!» И она твердо решила, что никогда никого не полюбит.
Но прошло недолгое время, и ко двору бургундских королей приехал благородный рыцарь по имени Зигфрид.
Зигфрид был сыном короля Нидерландов. С детства отличался он необыкновенной отвагой, силой и ловкостью. Став юношей, Зигфрид испросил разрешения у отца и отправился странствовать по свету.
Однажды, проезжая через дремучий лес, он наткнулся на избушку. В ней жил кузнец- колдун Нимер. Юный Зигфрид нанялся к нему подручным.
Но кузнечное ремесло плохо давалось молодому королевичу: он был так силен, что от ударов его молота наковальня наполовину уходила в землю, а выкованное им оружие ломалось у него же в руках.
Старому Нимеру захотелось избавиться от такого помощника, и он послал Зигфрида за угольями в лес, к болоту, в котором обитал страшный змей. Нимер надеялся, что змей задушит Зигфрида, но случилось так, что Зигфрид зарубил змея.
Хлынула на землю змеиная кровь. Было ее так много, что натекло целое кровавое озеро. Зигфрид окунул в него палец, и вдруг почувствовал, что палец стал твердым, как рог дикого тура. Зигфрид провел пальцем по лезвию топора, но не почувствовал боли, а на коже не осталось даже самой маленькой царапины.
Тогда Зигфрид разделся и с головой окунулся в змеиную кровь. Стал молодой королевич неуязвимым для любого оружия. И лишь на спине, между лопаток, прилип к его телу листок, упавший с липы, и это место осталось неомытым змеиной кровью.
Зигфрид не стал возвращаться к кузнецу, а отправился странствовать дальше и вскоре оказался в волшебной стране нибелунгов. Нибелунги — великаны, обладавшие огромной силой, владели несметными богатствами, скрытыми под землей. И случилось так, что два нибелунга извлекли свое сокровище из-под земли, но никак не могли его поделить между собой. Увидели нибелунги Зигфрида и стали просить помочь им. А чтобы он не отказался, подарили ему чудесный меч. Зигфрид разделил груду золота на две равные части, но нибелунги остались недовольны: каждому из них казалось, что доля другого — больше. В ярости набросились они на Зигфрида, и Зигфрид убил их обоих.
Он уже хотел забрать золото нибелунгов, как вдруг на него обрушился могучий удар. Противник Зигфрида — карлик Альберих, хранитель подземных богатств страны нибелунгов, был невидим, потому что владел шапкой-невидимкой.
Зигфрид схватил свой меч и первым же ударом сбил шапку-невидимку с головы карлика. Альберих признал себя побежденным, а Зигфрид стал владельцем большого богатства, чудесного меча и шапки-невидимки.
Долго еще странствовал Зигфрид по свету, много совершил славных подвигов и, наконец, вернулся в родные Нидерланды.
Задумал Зигфрид жениться. Он много слышал о красоте Кримхильды, но решил, прежде чем засылать сватов, самому убедиться в правдивости молвы, и поехал ко двору бургундских королей.
Братья-короли с почетом приняли гостя, целый год прожил Зигфрид у них во дворце, но за это время ему ни разу не удалось увидеть Кримхильду.
Когда исконные враги бургундов — саксы объявили братьям-королям войну, Зигфрид сражался вместе с бургундским войском и помог бургундам одержать победу.
По случаю победы братья-короли устроили большой праздник. В королевском дворце в Вормсе собралось пять тысяч воинов — все в праздничных одеждах, все они ели и пили и славили гостеприимных хозяев.
Но один из старых воинов, благородный Ортевин, сказал королю Гунтеру: «Государь! Если ты хочешь, чтобы праздник и впрямь удался на славу, позволь почтить его своим присутствием твоей достойной матери, прекрасной сестре и знатным дамам и девицам, которые им служат».
Гунтер сказал: «Пусть будет так». И тотчас распорядился, чтобы королева Ута и Кримхильда с придворными дамами и девицами явились на пир.
Вот предстали они перед гостями. Словно солнце, озарила красота Кримхильды пиршественную залу. Среди окружавших ее женщин она блистала, как луна среди звезд.
И Зигфрид подумал: «Если она не полюбит меня — я умру». Король Гунтер сказал Кримхильде: «Сестра, поприветствуй нашего гостя, отважного Зигфрида. Если бы не он, мы не одержали бы победы над врагами».
Кримхильда промолвила: «Привет тебе, Зигфрид!» — и протянула ему руку. Но Гунтер велел ей поцеловать Зигфрида в уста. Сладко забилось сердце Кримхильды, и она полюбила Зигфрида также, как и он ее.
Гунтер охотно согласился на их брак, но попросил Зигфрида оказать ему прежде одну услугу.
Оказалось, что Гунтер тоже собрался жениться и хотел посвататься к гордой королеве Брунхильде, жившей на далеком северном острове. Брунхильда не была обычной девушкой: силой, ловкостью и отвагой она превосходила любого мужчину, и тем, кто отваживался просить ее руки, предлагала вступить с ней в состязание — сначала сразиться на копьях, а потом метнуть камень — и прыгнуть за ним вслед. Никому пока не удалось победить воинственную деву, и Гунтер решил попытать счастья. Однако он не был уверен в своих силах и попросил Зигфрида помочь ему.
Гунтер снарядил корабль и, взяв с собой малую дружину, отправился вниз по Рейну. Зигфрид стоял у руля.
Вот вышли они в море и через несколько дней пути достигли скалистого северного острова, где жила гордая Брунхильда.
Гунтер со свитой сошел на берег. Зигфрид, в одежде простого рыцаря, ничем не выделялся среди других. И все же Брунхильда поприветствовала его прежде, чем остальных.
Зигфрид ответил: «Ты очень добра, госпожа, что почтила меня первым. Но я — простой воин, а вот — мой господин, король бургундов Гунтер. Он прибыл просить твоей руки».
«Раз так, — сказала Брунхильда, — ему придется померяться со мною силой». И она назначила час испытания.
Воинственная дева облачилась в доспехи, взяла крепкий щит. Трое слуг принесли ей копье — таким оно было тяжелым.
И Гунтер подумал: «Лучше бы мне быть сейчас в Бургундии! Сам дьявол не устоит против такого копья».
Но Зигфрид шепнул ему: «Не бойся, благородный Гунтер! Я помогу тебе». Он надел шапку-невидимку и последовал за Гунтером на поле боя.
Вот стоят Гунтер и Брунхильда друг против друга. Брунхильда засучила рукава и метнула копье с такой силой, что оно должно было бы пронзить Гунтера насквозь, но Зигфрид подставил под удар свой щит. Зазвенел щит, посыпались с него искры. Зигфрид поднял копье и метнул обратно в Брунхильду, но не острием, а тупым концом. Ударило копье в ее крепкие доспехи, покачнулась Брунхильда и едва устояла на ногах. Разгневалась воинственная дева, но сказала Гунтеру: «Отменный удар, государь! Я благодарю тебя за него. Однако наше состязание еще не окончено».
Она подняла с земли тяжелый камень и метнула его на двенадцать сажен, а сама прыгнула следом еще дальше.
Гунтер поднял другой камень — не меньший, и Зигфрид метнул его могучей рукой. Затем он подхватил Гунтера и прыгнул, оставив Брунхильду далеко позади.
Поникла головой гордая Брунхильда, позвала своих воинов и слуг и сказала им: «Отныне могучий король Гунтер — мой и ваш повелитель!» Радостный возвращался Гунтер в свое королевство. Вскоре в Вормсе сыграли две свадьбы: Гунтер женился на Брунхильде, Зигфрид — на Кримхильде. Золото нибелунгов он преподнес Кримхильде как свадебный дар.
Зигфрид отбыл с молодой женой в Нидерланды, и они жили там счастливо девять лет.
На десятый год Гунтер пригласил сестру и зятя погостить в Вормс. Прибыли Зигфрид и Кримхильда ко двору бургундских королей. И все было бы хорошо, да как-то раз перед утренней церковной службой заспорили Кримхильда с Брунхильдой — которой из них подобает первой войти в церковь.
Сказала Кримхильда: «Другие короли рядом с моим Зигфридом, как звезды рядом с луной. И мне принадлежит право идти впереди тебя».
Ответила Брунхильда: «Как можешь ты говорить такие речи? Хоть твой муж и владеет королевством, но он был в свите Гунтера как простой воин, когда тот приехал свататься ко мне».
Не стерпела обиды Кримхильда и рассказала Брунхильде, как все было на самом деле.
Гнев и стыд охватили Брунхильду. Она потребовала объяснений от мужа и от Зигфрида, и Зигфрид, желая спасти честь своего шурина и друга, заверил Брунхильду, что Кримхильда солгала.
Но с той поры не стало Гунтеру покоя, и он решил убить Зигфрида, чтобы вместе с ним умерла их общая тайна.
Помощником в этом злом деле он избрал верного вассала бургундских королей Хагена фон Тронье. Хаген был суров, отважен и предан своим господам, как цепной пес.
Хаген сказал: «Трудно убить Зигфрида, ведь его тело неуязвимо для любого оружия, но я убью его!» Он пошел к Кримхильде и спросил: «Скажи, госпожа, можно ли как-нибудь причинить вред благородному Зигфриду? Я хочу знать это для того, чтобы защитить его в случае опасности».
Кримхильда, знавшая Хагена с детства и безгранично ему доверявшая, ответила: «На спине у Зигфрида между лопаток есть место, величиной с липовый листок, куда его можно поразить насмерть». Тогда коварный Хаген сказал: «Отметь, госпожа, как-нибудь это место на его одежде, чтобы в случае нужды я не ошибся» И Кримхильда тонкими шелками вышила на одежде мужа небольшой крест.
Вскоре позвал Гунтер Зигфрида на охоту. Их сопровождал Хаген. Слуги несли запас всякой снеди, чтобы охотники могли закусить в лесу, когда настанет время обеда. Но Гунтер, по наущению Хагена, отдал тайный приказ не брать ни вина, ни какого иного питья.
Когда Зигфрид перед отъездом на охоту пришел проститься с Кримхильдой, она вдруг заплакала и сказала: «Молю тебя, не езди сегодня на охоту! Нынче ночью мне приснилось, что растерзали тебя в лесу два кабана. Чует мое сердце — с тобой приключится беда».
Но Зигфрид ответил: «Не тревожься! Я еду на охоту с друзьями — твоим братом и верным Хагеном. Они не могут желать мне зла, а диких зверей я не боюсь».
Он поцеловал Кримхильду на прощанье и покинул ее.
Охота была удачной. Много дичи настреляли охотники, а затем расположились на поляне, чтобы отдохнуть и пообедать. И тут-то обнаружилось, что еды у них вдоволь, а вот питья нет никакого.
Гунтер сказал: «Раз уж наши слуги так оплошали, придется нам пить воду из ручья. Хорошо, что он протекает совсем близко».
Тут коварный Хаген предложил: «А давайте устроим состязанье, кто из нас троих быстрее добежит до ручья».
Зигфрид рассмеялся: «Вам не обогнать меня, даже если я побегу в полном доспехе, с копьем и щитом, а вы — в одних рубахах».
«Все же мы попробуем», — сказал Хаген, и все трое побежали.
Зигфрид прибежал раньше своих соперников, но учтиво подождал их и дал королю напиться первым.
Затем он положил на траву свой щит и копье и, склонившись над ручьем, припал к воде.
Тогда Хаген украдкой взял копье Зигфрида и со всей силы вонзил ему между лопаток, туда, где Кримхильда вышила шелками крест.
Свершив злое дело, Хаген бросился бежать в лес. Смертельно раненный Зигфрид метнул ему вслед свой тяжелый щит, но рука его уже ослабела, и щит лишь сбил злодея с ног, не причинив ему особого вреда.
Зигфрид упал на землю. Цветы, что росли вокруг, стали алыми от его крови. Король Гунтер, глядя на умирающего друга, залился слезами.
Зигфрид сказал: «Не подобает горевать убийце над убитым. За свое вероломство, Гунтер, будешь проклят ты сам и весь твой род. Мне жаль только госпожу Кримхильду, мою любимую супругу. Если в твоем сердце есть хоть капля чести, ты не покинешь ее и будешь заботиться о ней, как подобает брату».
Так сказал Зигфрид — и умер.
Король Гунтер приказал уложить зятя на золотой червленый щит и с почетом отнести во дворец. Всем объявили, что отважный Зигфрид погиб на охоте от кабаньих клыков.
Горестно рыдала Кримхильда над телом мужа. Она сразу догадалась, что рана его нанесена не кабаньими клыками, а человеческой рукой, и поняла, что Зигфрид был предательски убит, а убийцы — ее брат и Хаген.
С этой минуты не осталось в душе Кримхильды ничего, кроме горя, ненависти и жажды мщения.
Зигфрида схоронили в монастыре близ Бормса, а Кримхильда поселилась в одной из монастырских келий, чтобы быть поближе к дорогой могиле.
Братья безутешной вдовы завладели принадлежавшим ей золотом нибелунгов и спрятали его на дне Рейна. Кроме самих братьев об этом знал лишь Хаген, но он поклялся хранить тайну, пока жив хоть один из бургундских королей.
Став владельцами чудесного клада, братья-короли присвоили себе имя могучих великанов и стали называться Нибелунгами.
Прошло тринадцать лет. Однажды в Вормс прибыло посольство из страны гуннов. Могущественный царь гуннов Этцель недавно овдовел и теперь просил отдать ему в жены Кримхильду. Братья-короли стали уговаривать сестру принять это предложение.
Кримхильда сначала отказалась наотрез, но после рассудила, что, став женой могущественного царя, она обретет власть и силу, чтобы отомстить убийцам незабвенного Зигфрида, и согласилась.
Кримхильда отбыла в страну гуннов и стала там царицей.
Прошло еще тринадцать лет, и как-то раз Кримхильда сказала мужу: «Давно не видела я своих братьев и хочу, чтобы они приехали к нам в гости».
Этцель тут же снарядил гонцов в бургундские земли. Кримхильда велела гонцам передать ее братьям, чтобы они непременно взяли с собой Хагена фон Тронье.
Хаген знал, что приглашение Кримхильды не сулит им добра, и стал отговаривать братьев-королей от поездки. Но Гунтер сказал: «Будем смело смотреть в лицо опасности! И если суждено нам погибнуть — погибнем».
Взяв с собою тысячу воинов, братья-короли тронулись в путь.
Вот подъехали они к широкой реке и стали искать место для переправы. Хаген пошел вдоль берега и вдруг увидел в воздухе стаю лебедей. Опустились лебеди на землю, скинули с себя оперенье и, превратившись в прекрасных дев, стали купаться в реке.
Хаген подкрался к лебединым девам и спрятал их белое оперенье.
Стали девы его просить: «Верни нам наши одежды! А мы расскажем тебе, что ждет тебя самого и тех, кому ты верно служишь».
«Согласен, — ответил Хаген. — Только пусть ваше предсказание будет благоприятным, иначе не видать вам ваших белых перьев».
Говорят вещие девы: «Удачным будет ваше путешествие. Примут вас с великим почетом, отпустят домой с богатыми дарами».
Поверил Хаген вещим девам и вернул им оперенье. Девы облачились в свои лебединые одежды, взмахнули крыльями и взмыли ввысь. А из поднебесья крикнули: «Неправду мы тебе сказали. И тебя, и тех, кто с тобой, ждет скорая смерть. Из всех вас в живых останется лишь старый капеллан».
Хаген рассказал братьям-королям о зловещем предсказании, но они решили все же продолжать путь.
Во время переправы через реку Хаген захотел испытать судьбу. Посредине реки он схватил старого капеллана и бросил в воду. И хотя капеллан был стар и немощен, а река — глубока и бурлива, он благополучно выбрался на берег. И стало ясно, что вещие девы сказали правду.
Наконец прибыли бургунды ко двору царя Этцеля. Кримхильда встретила братьев и Хагена фон Тронье с приветливой улыбкой, но в душе она предвкушала скорое мщение.
Вот гости и хозяева сели за пиршественный стол. Кримхильда подала знак гуннам, и они с мечами набросились на бургундов.
В царском дворце завязался бой. Стены дрожали от воинственных криков, по полу текли реки крови. Хаген бился мечом, который он забрал у Зигфрида. Много было бургундов, но гуннов еще больше, и они одержали верх. Погибли все бургундские воины, погибли младшие братья-короли — Герноти Гизельхер.
Гунтер и Хаген были захвачены гуннами и, связанные, предстали перед Крим- хильдой.
Кримхильда сказала: «Пришло время поплатиться вам за смерть благородного Зигфрида».
Она приказала гуннам немедля убить Гунтера, а когда это было исполнено, взяла меч Зигфрида и своею рукой снесла голову Хагену фон Торнье.
И все, кто видели это, ужаснулись.
Старый рыцарь Гильдебрант, который не был гунном, хоть и служил Этцелю, в негодовании воскликнул: «О, горе! Нет оправдания женщине, поднявшей руку на Воина? Пусть навлеку я на себя беду, но дерзкая не останется безнаказанной!» С этими словами он поразил Кримхильду мечом, она упала на пол, залитый кровью — и умерла.
Так прекратился род бургундских королей Нибелунгов, а золото нибелунгов навсегда осталось на дне Рейна.
67. ЛОЭНГРИН
В давние времена в Германии, на берегу реки Шельды, жил в своем замке старый герцог Брабантский и была у него красавица-дочь Эльза.
К Эльзе посватался рыцарь Фридрих Тельрамунд. Но он не пришелся по нраву красавице. Старый герцог не стал неволить дочь — и жениху отказали.
Через год герцог умер. Тогда Фридрих Тельрамунд поклялся на своем мече, что Эльза была обещана ему в жены, а Эльза поклялась, что рыцарь лжет. И никто из них не желал отступить от своей клятвы.
Весть о споре между рыцарем и девушкой дошла до короля Генриха Птицелова, и он сам явился в Брабант, чтобы рассудить их Божьим судом: король приказал, чтобы Эльза избрала себе защитника, который сразился бы с Фридрихом Тельрамундом, и тогда Бог сам укажет правого, даровав ему победу.
Рано утром собрался народ на широком берегу Шельды, где рос могучий дуб, издревле называемый Древом Правосудия. Под этим дубом сидел король Генрих, а Фридрих Тельрамунд, закованный в крепкие доспехи, вооруженный тяжелым мечом и длинным копьем, ожидал защитника Эльзы.
Но тщетно взывала красавица Эльза к друзьям и вассалам своего отца. Хотя все они знали Эльзу с детских лет, но каждый думал, что скорее солжет молодая девушка, чем рыцарь, поклявшийся на своем мече, и никто не хотел рисковать собой понапрасну.
Поняла Эльза, что нет у нее защитника, залилась слезами и стала молиться Богу, на которого была ее последняя надежда.
И в ответ на ее молитву показалась на реке золотая лодка. Легко скользила она вверх по течению, влекомая белоснежным лебедем. В лодке, опершись на щит, стоял молодой рыцарь в светлых доспехах. На щите был изображен его герб — белый лебедь в лазоревом поле.
Лодка причалила к берегу, рыцарь ступил на землю и сказал: «Я буду защитником прекрасной Эльзы».
Вознесла Эльза благодарность Богу, а рыцаря полюбила с первого взгляда.
Король дал знак — и рыцарь Лебедя вступил в бой с Фридрихом Тельрамундом. Яркой молнией сверкнул меч неизвестного рыцаря — и его противник, поверженный, упал на землю. Приставил рыцарь Лебедя острие меча к груди Фридриха Тельрамунда и потребовал, чтобы тот признал, что дал ложную клятву, а Эльза была права.
«Признаю!» — воскликнул Фридрих Тельрамунд и попросил пощады. Рыцарь Лебедя даровал ему жизнь — и клятвопреступник с позором покинул поле боя.
Король спросил неизвестного рыцаря: «Как твое имя и откуда ты прибыл к нам?» Но рыцарь Лебедя ответил: «Я поклялся никому не открывать своего имени. Могу лишь сказать, что я хорошего рода и ничем не запятнал своей чести».
Сказал король: «Я верю тебе, рыцарь. И думаю, что будет справедливо, если ты возьмешь в жены девушку, которую спас от тяжкого обвинения».
Потупившись, Эльза подала руку рыцарю Лебедя, а рыцарь сказал: «Я полюбил тебя, прекрасная Эльза, но стану твоим мужем только, если ты поклянешься никогда не спрашивать о моем имени». И Эльза ответила: «Клянусь».
Вскоре сыграли свадьбу.
С той поры рыцарь Лебедя стал вассалом короля Генриха, не раз ходил с ним в военные походы и покрыл себя великой славой. Не было ему равных ни в бою, ни на турнире, сильные трепетали перед ним, слабые благословляли его как своего защитника.
Прошел год — и Эльза родила сына. Знатные женщины пришли поздравить ее. И была среди них одна, по имени Урсула. Некогда рыцарь Лебедя победил на турнире ее мужа, и с той поры снедала Урсулу злоба.
Сказала Урсула Эльзе: «Незавидна судьба твоего сына, благородная Эльза. Что ответит он, когда спросят его: «Как имя твоего отца и какого он рода?» Гордо ответила Эльза: «Пусть неизвестно имя отца моего сына, однако всем известна его слава!» Но с того дня поселилось в сердце Эльзы сомненье. Вскоре завела она обиняками разговор с мужем.
Сказала Эльза: «Не должно быть недоверия между мужем и женой. Если тяготит тебя какая-то тайна, откройся мне, чтобы я могла помочь тебе и утешить».
Ответил рыцарь: «Ты поможешь мне и утешишь, если будешь мне верить, не задавая вопросов».
В другой раз сказала Эльза: «Я верю, что ты знатного рода. Но недоброжелатели твои могут думать иначе. Не обернется ли это позором и горем для нашего сына?» Ответил рыцарь: «Я оставлю сыну в наследство мою славу, и никто не попрекнет его незнатным происхождением».
Но сомненья уже не покидали Эльзу, и однажды ночью она сказала мужу: «Не будет мне ни покоя, ни счастья, пока не узнаю я твою тайну».
Воскликнул рыцарь: «Остановись, Эльза! Если скажешь ты неосторожное слово, то навсегда погубишь наше счастье».
Но Эльза уже не могла удержаться. Она спросила: «О, мой муж! Скажи, кто ты? И как твое имя?» Тогда опечалился рыцарь великой печалью и сказал: «Ах, Эльза! Ты не сдержала своей клятвы — и теперь мы должны расстаться».
Зарыдала злосчастная Эльза, упала к ногам мужа, стала просить прощенья. Но рыцарь ответил: «Поздно! Я не властен над собой. С восходом солнца назову я свое имя перед всеми — и покину вас навсегда».
На рассвете рыцарь Лебедя вышел на берег Шельды. Рядом с ним стояла Эльза. Была она белее своего белого покрывала, и сердце ее разрывалось от горя. Она увидела, что у берега ждет золотая ладья, запряженная лебедем — и слезы покатились у нее из глаз.
Окрестные жители, прослышав, что вновь появился чудесный лебедь, собрались на берегу Шельды. Пришли рыцари, прибыл и сам король Генрих.
Сказал рыцарь Лебедя: «Прощайте! Пришло время разлуки. Знайте же, что я — один из рыцарей святого Грааля. Имя мое — Лоэнгрин, а мой отец — Парсифаль. Рыцари святого Грааля приходят на помощь невинным и, выполнив свой долг, возвращаются в свое братство. Но если рыцарь Грааля полюбит девушку, а она его, то он может остаться с ней навсегда. Однако, если она в нем усомнится и станет допытываться, кто он таков, то, как бы ни было это горько, должен он ее покинуть и вернуться в братство святого Грааля».
Тут лебедь призывно взмахнул крылом, Лоэнгрин в последний раз обнял Эльзу — и взошел на ладью.
Медленно поплыл лебедь вниз по Шельде, и когда ладья скрылась из глаз, сердце Эльзы разорвалось — и она умерла. Легенда о Лоэнгрине возникла в Германии. Основа ее сюжета чисто сказочная: герой прибывает из таинственного, волшебного мира и исчезает после того, как героиня нарушает запрет, проявив любопытство. В первоначальном, сказочном, варианте Лоэнгрин прилетает в образе лебедя, и лишь в анонимном стихотворном романе XIII века приплывает в запряженной лебедем ладье.
Поэтический образ рыцаря Лебедя привлекал многих поэтов. Вольфрам фон Эшенбах включил его в свой роман о святом Граале, сделав Лоэнгрина сыном Парсифаля.
В некоторые варианты легенды введен реальный исторический персонаж — король Генрих I Птицелов, прозванный так за любовь к соколиной охоте, царствовавший в Германии в первой половине X века.
На сюжет легенды о Лоэнгрине Рихард Вагнер в 1848 году создал оперу «Лоэнгрин».
68. ТАНГЕИЗЕР
В Германии, неподалеку от города Вартбурга, стоит гора Герзельберг, что значит «не потухшая огненная зола», очертаниями напоминающая гигантскую гробницу.
По древнему преданию, на этой горе, в глубокой пещере, обитала германская языческая богиня Хольда — олицетворение зимы и метели. В средние века Хольду стали отождествлять с античной Венерой, которую называли «фрау Венус» — госпожа Венера. Гора Герзельбург получила второе название — Венусберг — гора Венеры.
Хотя Хольда и Венера по сути не имеют между собой ничего общего, в представлении людей Средневековья они мало чем отличались друг от друга по той причине, что обе были божествами языческими, противными христианству.
Впрочем, в немецком фольклоре Хольда продолжала существовать и самостоятельно. По народному поверью, зимой, от Рождества и до Богоявления, вьюжными ночами Хольда проносится по небу во главе так называемой «дикой охоты» — кавалькады призрачных всадников, сопровождаемых гончими псами, от воя которых начинают выть все дворовые собаки. Некоторые рассказчики утверждали, что утром «дикая охота» скрывается в пещере на горе Герзельберг. Хольда (иначе — фрау Холле) хорошо известна также по сказке братьев Гримм, в которой она вызывает снегопад, выбивая свою перину. В недрах Герзельберга били подземные ключи. Местные жители слышали в их шуме то стоны грешников, то нечестивую языческую музыку, под которую пляшет нечистая сила.
С горой Венеры связана знаменитая легенда о Тангейзере Историческим прототипом героя этой легенды был известный миннезингер — поэт и музыкант — Тангейзер, живший в XIII веке.
Тангейзер происходил из знатного баронского рода и поначалу был богат, но со временем, как рассказал он сам в одном из своих стихотворений, «проел и прозаложил свое имение, так как ему очень дорого стоили красивые женщины, хорошие вина, вкусные закуски и дважды в неделю баня». Вконец разорившись, он «вынужден был скитаться странствующим рыцарем, причем домохозяева более радовались его уходу, нежели приходу».
В1228 году Тангейзер принял участие в крестовом походе и благополучно из него вернулся.
Тангейзеру принадлежит разработка особого стихотворного размера, получившего в немецком стихосложении название «долгого и короткого тона Тангейзера». В своих стихах Тангейзер воспевал радости жизни, весенние пляски на зеленом лугу и свои любовные приключения. Со временем народная молва стала утверждать, что он был возлюбленным самой фрау Венус.
В легенде рассказывается, что однажды Тангейзер отправился на состязание певцов в Вартбург. Проходя мимо горы Венеры, он, движимый любопытством, захотел проникнуть в пещеру, о которой слыхал немало чудесных рассказов. Ему это удалось, и он оказался в волшебном чертоге, полном света и благоухания. Фрау Венус, красоту которой ни один из смертных не в силах ни вообразить, ни описать, вышла ему навстречу.
Тангейзер стал возлюбленным прекрасной языческой богини и провел в ее волшебном чертоге семь блаженных и безмятежных лет.
Но он был добрым христианином и, в конце концов, стал задумываться о том, что подобная жизнь гибельна для его души. Тангейзер решил покинуть прекрасную фрау Венус и вернуться в христианский мир, надеясь, что Бог простит ему годы, прожитые во грехе.
Сцена расставания Тангейзера и фрау Венус запечатлена в немецкой народной песне, известной с XVI века. Генрих Гейне писал: «Какая чудная поэма, эта старая народная песня!(…)я не знаю произведения более любовного, более пылкого, чем диалог Венеры и Тангейзера. Эта песня — любовная битва, в ней течет самая красная кровь сердца». Вот этот диалог в прозаическом переводе конца XIX — начала XX века:
«Венера, прекрасная и благородная дама, я хочу расстаться с вами».
«Сеньор Тангейзер, я люблю вас, вы не должны забывать этого; вы клялись мне страшной клятвой не расставаться со мной».
«Прекрасная дама Венера, я вовсе не клялся вам и утверждаю это; если б кто-нибудь другой сказал что-либо подобное, я бы вызвал его на суд Божий».
«Сеньор Тангейзер, что вы говорите? (…) Перемените ваш образ мыслей. Пойдемте в мою комнату и насладимся благородной игрой любви!» «К вашей любви я чувствую отвращение; я угадываю ваши дурные мысли: по огненному блеску ваших глаз я вижу, что вы дьявол в образе женщины».
Наконец, фрау Венус согласилась отпустить Тангейзера и на прощание даже пожелала ему счастья.
Тангейзер, облачившись в одежды пилигрима, пешком отправился в Рим, чтобы испросить отпущения грехов у папы римского Урбана IV. Но папа, выслушав исповедь Тангейзера, впал в великий гнев и, ударив посохом о землю, воскликнул: «Ты получишь отпущение грехов не раньше, чем этот посох зазеленеет!» В великой печали покинул Тангейзер Рим. Утратив надежду на спасение души, он вернулся в чертог фрау Венус и сказал ей в отчаянии: «Бог отринул меня. Отныне я ваш навсегда, прекрасная и благородная дама». И фрау Венус ответила: «Добро пожаловать, мой избранный из всех возлюбленных!» А через три дня свершилось чудо: посох Урбана IV покрылся зелеными побегами. Урбан IV тут же послал за Тангейзером, чтобы объявить ему прощение грехов от самого Господа, но посланцам папы римского не было хода в венерину пещеру, и они не смогли отыскать Тангейзера.
Заканчивается народная песня о Тангейзере следующим рассуждением: «Никакой папа, никакой кардинал не должен осуждать грешника: как бы ни был велик грех, Бог всегда может простить его».
Наиболее ранние литературные обработки легенды о Тангейзере в немецкой литературе относятся к XV веку. Это поэма Германа фон Заксенгейма и две поэмы неизвестных авторов. Образ Тангейзера привлекал многих немецких писателей- романтиков XIX века — Тика, Эйхендорфа, Гейне и других. Общеевропейскую известность легенда приобрела после создания в 1845 году оперы Рихарда Вагнера «Тангейзер, или Состязание певцов в Вартбурге».
69. ЛОРЕЛЕЯ
Немецкая легенда о Лорелее принадлежит к числу так называемых «местных преданий», то есть связанных с какой-либо определенной местностью.
На берегу Рейна, близ города Бахараха, стоит высокая скала, издревле славившаяся удивительно отчетливым эхом, которое разносит далеко по воде голоса и каждое сказанное слово повторяет несколько раз.
Эту скалу называют скалой Лорелеи.
Легенда рассказывает, что в давние времена неподалеку от этой скалы в прибрежной деревушке жил бедный рыбак с дочерью, золотоволосой Лорелеей.
Лорелея полюбила знатного рыцаря и бежала с ним из отцовского дома. Рыцарь увез ее в свой замок, но недолгим было счастье красавицы. Прошло время — и рыцарь охладел к прекрасной Лорелее. Она вернулась в родную деревню и стала жить, как жила прежде, но сердце ее было разбито.
Красота Лорелеи привлекала многих достойных юношей, многие верно и преданно любили ее и хотели сделать своей женой, но она никому не верила и никого не хотела любить.
Люди начали обвинять ее в жестокосердии, а некоторые говорили, что она завлекает мужчин колдовством, чтобы отомстить им за измену рыцаря.
Эти слухи дошли до местного епископа. Он призвал к себе Лорелею и стал сурово ее упрекать. Несчастная красавица заплакала и поклялась, что неповинна в колдовстве, а потом сказала, что единственное ее желание — окончить свои дни в монастыре, в тишине и уединении.
Епископ одобрил ее намерение и дал ей провожатых до ближайшей обители. Путь туда лежал по берегу Рейна. Лорелея поднялась на высокую скалу, чтобы в последний раз взглянуть на рыцарский замок, где она так недолго была счастлива.
А в это время ее неверный возлюбленный плыл на лодке по Рейну, приближаясь к опасному водовороту у подножья скалы.
Увидев его, Лорелея простерла к нему руки — и окликнула по имени. Рыцарь взглянул наверх, забыв про весла, и тут же лодку подхватило водоворотом, перевернуло и увлекло на дно.
Лорелея с горестным криком бросилась со скалы в воды Рейна следом за своим возлюбленным — и утонула.
Но с той поры по вечерам, на закате, стала появляться над Рейном ее бесплотная тень. Словно живая, сидит Лорелея на вершине скалы, золотым гребнем расчесывает свои золотые волосы и поет так печально и нежно, что всякий, плывущий в этот час по Рейну, заслушавшись, забывает обо всем на свете и гибнет в водовороте у подножия скалы Лорелеи.
Долгое время эта легенда бытовала лишь в Рейнском крае. Общеевропейскую известность она получила в XIX веке, после того как Генрих Гейне написал одно из своих лучших стихотворений «Лорелея»:
Не знаю, что значит такое,
Что скорбью я смущен;
Давно не дает покою
Мне сказка старых времен.
Прохладой сумерки веют,
И Рейна тих простор;
В вечерних лучах алеют
Вершины далеких гор.
Над страшной высотою
Девушка дивной красы
Одеждой горит золотою,
Играет златом косы,
Золотым убирает гребнем
И песню поет она;
В ее чудесном пенье
Тревога затаена.
Пловца на лодочке малой
Дикой тоской полонит;
Забывая подводные скалы,
Он только наверх глядит.
Пловец и лодочка, знаю,
Погибнут среди зыбей;
Так и всякий погибает
От песен Лорелеи.
(Перевод А. Блока)
70. ГАМЕЛЬНСКИИ КРЫСОЛОВ
В немецкой городе Гамельне на старинной ратуше есть надпись: «В году 1284 чародей-крысолов выманил из Гамельна звуками своей флейты 130 детей, и все они до одного погибли в глубине земли».
О том, что произошло тогда в действительности, высказывались разные предположения: возможно, дети погибли во время бури или попали в обвал в горах — и это совпало с появлением в городе какого-то бродячего музыканта, но предание рассказывает следующее.
Летом 1284 года на Гамельн обрушилось бедствие: неведомо откуда нахлынули несметные полчища крыс. Прожорливые твари проникли в подвалы и кладовые и стали уничтожать съестные припасы.
Не боясь людей, они шныряли под ногами в домах и на улицах. Крыс становилось все больше и больше, их не брала отрава, они обращали в бегство самых храбрых кошек. Жители Гамельна впали в панику.
В это время в городе появился незнакомый человек. Он был смугл, костляв и прихрамывал на одну ногу. На нем был темно-алый дорожный плащ, а за поясом — флейта.
Миновав городские ворота, незнакомец направился прямо в ратушу и сказал бургомистру: «Слышал я, что вам сильно досаждают крысы. Какую награду дадите вы тому, кто избавит вас от этой напасти?» Бургомистр воскликнул: «Ах, добрый человек! Если ты и впрямь прогонишь крыс, то получишь столько золота, сколько сможешь унести».
Незнакомец спросил: «А кто поручится, что ты меня не обманешь?» Тогда все жители Гамельна клятвенно подтвердили обещание бургомистра. Незнакомец вышел на центральную площадь, достал из-за пояса флейту, поднес ее к губам и заиграл причудливую мелодию.
И вдруг к нему отовсюду стали сбегаться крысы. Таинственный музыкант, не переставая играть, пошел по улицам города, а крысы, завороженные звуками флейты, покорно шли за ним.
Выйдя за пределы города, музыкант направился к реке Везер. В прибрежных камышах покачивалась лодка. Он перешагнул через борт, оттолкнулся от берега, и течение вынесло лодку не середину реки.
Крысы, повинуясь призывной мелодии, стали прыгать в воду. Сначала они плыли за лодкой, потом стали тонуть — и утонули все до единой.
Таинственный музыкант вернулся в город и потребовал обещанную награду. Но гамельцы, когда беда миновала, пожалели о своем слишком щедром обещании и передумали его выполнять. Бургомистр протянул музыканту несколько золотых монет и посоветовал поскорее убраться из города, пока его не арестовали как бродягу.
Музыкант усмехнулся и, не взяв денег, пошел прочь. Сойдя со ступеней ратуши, он опять достал из-за пояса флейту и опять заиграл на ней мелодию, но на этот раз — другую. Тут со всех улиц, изо всех домов к нему стали сбегаться дети. Музыкант вышел за городские ворота и пошел по дороге, все дальше уходя от Гамельна. Дети бежали следом. Вскоре все они скрылись за горизонтом, и флейта замолкла вдали.
Средневековому читателю или слушателю не надо было объяснять, кем был таинственный крысолов — в то время каждому было очевидно, что в Гамельне побывал сам дьявол. По средневековым поверьям, крысы находились у него в подчинении.
В память об исчезновении детей, на улице Гамельна, ведущей к городским воротам, было запрещено петь и играть на музыкальных инструментах. Известно, что еще в XVIII веке улица называлась «Беззвучная».
О дальнейшей судьбе гамельнских детей рассказывали по-разному. Одни говорили, что дьявол утопил их в Везере, другие — что заточил в недрах горы Коптенберг. Но многие верили, что нечистый дух не смог причинить никакого зла безгрешным детям, и они, невредимыми пройдя сквозь гору, оказались в блаженной стране вечной юности, где живут и поныне Предание о Гамельнском крысолове послужило основой стихотворений Гете и Гейне, Брюсова и Марины Цветаевой.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов АВРОРА -> История религии Часовой пояс: GMT + 4
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Submitter.ru - Регистрация в поисковых системах! МЕТА - Украина. Рейтинг сайтов Goon Каталог сайтов MetaBot.ru - Мощнейшая российская мета-поисковая система! Refo.ru - русские сайты


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group
subRed style by ktauber
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS