Список форумов АВРОРА

АВРОРА

исторический форум
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Библиотека Авроры
Общие проблемы человеческого общества

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов АВРОРА -> Ящик Пандоры
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 2947
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Янв 28, 2020 5:45 pm    Заголовок сообщения: Общие проблемы человеческого общества Ответить с цитатой

Любая группировка - это всегда группировка по интересам. "За" кого-то, и "против" кого-то. В этом смысле, проще всего создать подобные группы, с опорой на некую виртуальную реальность. Разделить мир на "своих" и "чужих". Подобной виртуальной реальностью является, к примеру, этническая принадлежность. Или государственно-административная подчинённость (россияне - американцы, рязанцы - москвичи - новгородцы - тверчане, наш район - чужой район, наша школа - чужая школа и т. п.). Люди легко поддаются подобного рода манипуляциям. За счёт этого возникают группировки идеологически заряженного, предвзятого населения. Каждая группировка - теоретически - легко способна прийти в столкновение с любой другой. В этом - заложен конфликт между нациями, а также конфликт между государствами (поскольку каждое государство можно рассматривать как его общество - что есть не более чем обычная группа с такого рода ярлычком... "закрытый клуб"...). Подобного рода конфликты - как правило носят вымышленный, несущественный характер.

Но самый главный конфликт зиждется в области социальной. Это - неподдельный конфликт. И ненависть тут - настоящая - а не надуманная. С чем это связано? Корни социальной ненависти - во взаимном непонимании разных групп (в марксистском понимании: классов) населения. Зажиточные и богатые классы - презирают бедняков и нищих, как "неудачников". А бедняки и нищие - завидуют богачам, и ненавидят их всем сердцем. Каким образом эта ненависть и неприязнь выплёскиваются? Известно давно. Едва ли не с самого начала истории. В истории России - это в первую очередь Гражданская война 1917 - 1924 годов. Для Франции - это Великая Французская Революция 1789 года. А первые классические описания классовой ненависти - ещё у древних греков. Фукидид (3.70-85), события на Керкире:

Цитата:
70 Среди керкирян смуты наступили с того времени, как к ним возвратились пленники, взятые в морских битвах у Эпидамна1 и отпущенные на свободу коринфянами. Рассказывали, будто пленники были отпущены потому, что их взяли на поруки за восемьсот талантов проксены коринфские; на самом же деле пленникам было поручено склонить Керкиру на сторону коринфян. И действительно, эти керкиряне старались воздействовать на отдельных граждан, чтобы отторгнуть город от афинян. (2) Когда явились послы на кораблях афинском и коринфском и вступили в переговоры, керкиряне постановили оставаться в оборонительном союзе с афинянами согласно договору, но по-прежнему быть в дружественных отношениях и с пелопоннесцами, (3) Во главе демократической партии стоял Пифий, добровольный афин­ский проксен; его возвратившиеся из Коринфа граждане привлекли к суду по обвинению в том, что он желает подчинить Керкиру власти афинян. (4) Будучи оправдан, Пифий, в свою очередь, привлек к суду пятерых богатейших из этих граждан, обвиняя их в том, что в священном участке Зевса и Алкиноя они вырубали тычины; за каждою тычину положена была пеня в один статер. (5) Пеня была высока. Поэтому приговоренные к уплате сели подле святынь с мольбою о том, чтобы им разрешили выплатить пеню по частям, в определенные промежутки; но Пифий, бывший в то время членом совета, уговорил керкирян применить к приговоренным требования закона. (6) Так как они не были изъяты из этого закона и в то же время услышали, что Пифий, пока состоит членом совета, намерен уговаривать народную массу иметь общих с афинянами друзей и врагов, то они составили заговор и, захватив кинжалы, внезапно вошли в заседание совета, убили Пифия и других членов совета, а также частных лиц, всего до шестидесяти человек. Впрочем, несколько единомышленников Пифия бежали (их было немного) на аттическую триеру, которая стояла еще в гавани.
71 Сделав свое дело, заговорщики созвали керкирян и объявили, что происшедшее послужит к величайшему благу керкирян и что они никоим образом не будут порабощены афинянами, что впредь им следует держаться спокойно, допускать в гавани только один корабль той или другой из воюющих сторон; если же корабли явятся в большем числе, то поступать с ними как с неприятельскими. Так они сказали и заставили утвердить их предложение. (2) Тотчас отправили они в Афины посольство с заявлением о пользе всего случившегося, а также с целью уговорить бежавших в Афины керкирян не предпринимать ничего вредного для Керкиры, чтобы им за это так или иначе не пришлось поплатиться.
72 По прибытии послов афиняне схватили их как бунтовщиков, а также и тех из керкирян, которых послы склонили на свою сторону, и поместили их на Эгине. (2) Тем временем имевшие в своих руках власть керкиряне,1 после того как явилась к ним коринфская триера и лакедемонские послы, напали на демократов и в сражении одержали над ними победу. (3) С наступлением ночи демократы бежали на акрополь и возвышенные части города, собрались там и укрепились, заняв также Гиллайскую гавань. Противники захватили городскую площадь, по соседству с которой большей частью они жили сами, а также гавань, прилегающую к площади и материку.
73 На следующий день произошли небольшие схватки, и обе стороны посылали на окрестные поля вестников, призывая на свою сторону рабов обещанием свободы. Большинство рабов примкнуло к демократам, а к противникам их явилось на помощь восемьсот человек с материка.
74 По прошествии одного дня битва возобновилась, и победа осталась за демократами благодаря тому, что они занимали более укрепленные позиции и имели численный перевес. Им отважно помогали и женщины, бросая черепицы с крыш домов и выдерживая боевой шум со стойкостью, несвойственною их полу. (2) К позднему вечеру олигархи обратились в бегство и были в страхе, как бы демократы быстрым натиском не завладели корабельною верфью и не перебили их. Поэтому олигархи сожгли свои дома, что были вокруг площади, и наемные общежития, чтобы охранить себя от нападения, причем не щадили ни своих, ни чужих жилищ. Истреблено было огнем множество купеческих товаров, и гибель угрожала целому городу, если бы поднялся ветер и направил огонь в его сторону. (3) По окончании сражения обе стороны оставались спокойными и провели ночь на сторожевых постах. Когда власть перешла к демократам, коринфский корабль отплыл в открытое море, и большинство вспомогательных войск незаметно перешло на материк.
75 На следующий день афинский стратег Никострат, сын Диитрефа, прибыл на помощь из Навпакта с двенадцатью кораблями 1 и пятьюстами мессенских гоплитов. Он старался примирить керкирян и убеждал их прийти к соглашению между собою с тем, чтобы предать суду десять человек наиболее виновных, которые уже покинули город, а прочих оставить в покое, заключив договор с ними и с афинянами на условии иметь общих врагов и друзей. (2) По окончании этого дела Никострат собирался отплыть. Однако представители демократической партии уговорили его оставить на месте пять из числа своих кораблей для того, чтобы удержать противников от новых попыток, обещая вооружить для него своими гражданами и отпустить вместе с ним такое же число своих кораблей. (3) Никострат согласился, а представители демократов поставили на корабли людей из рядов своих противников. Те испугались, как бы их не отправили в Афины, и сели в качестве молящих в храме Диоскуров. (4) Никострат старался вызвать их оттуда и успокоить, но уговорить не удалось. Тогда демократы, обозлившись, под тем предлогом, что молящие о защите не питают добрых замыслов, коль скоро они с недоверием относятся к отплытию вместе с Никостратом, вынесли хранившееся в домах олигархов вооружение и, если бы не помешал Никострат, убили бы некоторых из них, попавшихся им на глаза. (5) При виде этого остальные олигархи, не менее четырехсот человек, сели в качестве молящих в храме Геры. В свою очередь демократы из опасения переворота со стороны олигархов уговорили их выйти из храма и переселили на остров, лежащий перед храмом Геры, куда им и посылалось все нужное.
76 Когда междоусобные распри достигли такой степени, на четвертый или на пятый день после переселения упомянутых лиц на остров, явились пелопоннесские корабли из Киллены, где они стояли на якоре по прибытии из Ионии;1 кораблей этих было пятьдесят три. Во главе флота по-прежнему стоял Алкид; при нем был в качестве советника Брасид. Бросив якорь в материковой гавани Сиботах,2 корабли на заре направились к Керкире.
77 Керкиряне были в большом смятении, потому что боялись и того, что происходило в городе, и неприятельского наступления. Они стали готовить шестьдесят кораблей и по мере вооружения их высылали против неприятеля, хотя афиняне советовали дать прежде всего отплыть им самим и потом следовать за ними со всем флотом. (2) Между тем керкирские корабли выходили к неприятелю по­одиночке, а потому два корабля тотчас перебежали на сторону неприятеля, а на других воины затеяли между собою драку; вообще в действиях керкирских кораблей не было никакого порядка. (3) При виде такой сумятицы пелопоннесцы с двадцатью кораблями выстроились против керкирян, а с остальными против двенадцати афинских кораблей, в числе которых было два государственных корабля, «Саламиния» и «Парал».1
78 Керкиряне, нападая в беспорядке - каждый раз с небольшим числом кораблей, терпели от неприятеля. Афиняне, опасаясь численного превосходства врагов и как бы их не окружили неприятельские корабли, не переходили в наступление на весь неприятельский флот, не направлялись и на его центр, но ударили в крыло и потопили один корабль. После этого лакедемонские корабли выстроились в круг, а афиняне стали обходить их и пытались привести в замешательство. (2) Стоявшие против керкирян пелопоннесцы заметили это и в страхе, как бы не повторилось то же, что произошло у Навпакта,1 спешили на помощь к своим. (3) Корабли собрались вместе и разом пошли на афинян, Афиняне уже отступали и гребли кормами вперед; при этом они стремились, чтобы возможно большее число керкирских кораблей спаслось бегством раньше их в то время, как сами они будут отступать медленно и неприятель обратится на них. (4) Таково было это морское сражение, кончившееся к закату солнца.
79 Керкиряне испугались, что неприятель, пользуясь победою, или пойдет на город, или захватит с острова помещенных там граждан,1 или вообще учинит какой-нибудь переворот, а потому снова переместили тех граждан с острова в святилище Геры и оберегали город. (2) Несмотря на одержанную победу в морской битве, пелопоннесцы не осмелились плыть к городу, но с тринадцатью керкирскими кораблями пошли к материку, в то место, откуда они вышли. (3) И на следующий день они точно так же не шли на город, хотя керкиряне были в большой тревоге и в страхе и хотя, как говорят, Брасид склонял Алкида идти на город; но Брас ид не имел равного голоса с Алкидом. Пелопоннесцы высадились на сушу у мыса Левкимны2 и занялись опустошением полей.
80 Между тем керкирские демократы, сильно опасаясь нападения неприятельских кораблей, вошли, чтобы спасти город, в переговоры с молящими о защите и с прочими олигархами. Некоторых из них удалось уговорить взойти на корабли. Несмотря на неудачи, керкиряне в ожидании нападения вооружили тридцать кораблей. (2) Однако пелопоннесцы, до полудня опустошавшие поля керкирян, отплыли обратно, а к ночи сигнальные огни дали им знать об отплытии от Левкады шестидесяти афинских кораблей. Эти корабли афиняне отправили под начальством стратега Евримедонта, сына Фукла, после того, как узнали о распрях на Керкире и о сборах эскадры Алкида к отплытию против нее.
81 Тотчас ночью со всею поспешностью пелопоннесцы пустились вдоль берега домой; корабли свои они перетащили через перешеек левкадян, чтобы не быть замеченными во время обхода острова, и благополучно прибыли обратно.1 (2) Узнав о приближении аттических кораблей и об уходе неприятельских, керкиряне тайно ввели в город мессенян, находившихся раньше за городскими стенами,2 и отдали приказание вооруженным кораблям плыть в обход к Гиллайской гавани.3 Пока эти корабли были в пути, керкиряне убивали всякого из противников, кого только захватывали, а также выводили на сушу и умерщвляли всех тех, кого уговорили взойти на корабли. Потом они вошли в святилище Геры, убедили около пятидесяти человек, находившихся там в качестве молящих, подчинить­ся суду и всех их приговорили к смертной казни. (3) Тогда большинство молящих, не поддавшиеся увещаниям, видя, что творится, стали убивать друг друга тут же в святилище. Некоторые повесились на деревьях, другие лишали себя жизни кто как мог. (4) В течение семи дней, пока оставался прибывший Евримедонт с шестьюдесятью кораблями, керкиряне убивали из числа сограждан всех, казавшихся им врагами, обвиняя их в соучастии с теми, кто хотел ниспровергнуть демократию; иные, впрочем, пали жертвою личной вражды, другие убиты были должниками из-за денег, которые они были должны. (5) Вообще смерть царила во всех видах, происходило все то, что обыкновенно бывает в подобные времена, и даже больше: отец убивал сына, молящих отрывали от святынь, убивали и подле них; некоторые были замурованы в святилище Диониса и там погибли.
82 До такого ожесточения дошла междоусобная распря. Она показалась тем ужаснее, что проявилась впервые. Действительно, впоследствии вся Эллада, можно сказать, была потрясена, потому что повсюду происхо­дили раздоры между партиями демократической и олигархической, причем представители первой призывали афинян, представители второй лакедемонян. В мирное время эти партии не имели бы ни повода, ни подходящих данных призывать тех или других; напротив, во время войны1 привлечение союзников облегчалось для обеих враждующих сторон, коль скоро та или иная из них желала произвести какой-либо государственный переворот с целью тем самым причинить вред противникам и извлечь выгоду для себя. (2) И вследствие междоусобиц множество тяжких бед обрушилось на государства, бед, какие бывают и будут всегда, пока человеческая природа останется тою же. Беды эти бывают то сильнее, то слабее, и различаются они в своих проявлениях в зависимости от того, при каких обстоятельствах наступает превратность судьбы в каждом отдельном случае. Во время мира и благополучия как государства, так и отдельные лица питают более честные намерения, так как они не попадают в положения, лишающие людей свободы действия. Напротив, война, лишив людей житейских удобств в повседневной жизни, оказывается насильственной наставницей и настраивает страсти большинства людей сообразно с обстоятельствами. (3) Итак, междоусобная брань царила в государствах. Те из них, которые почему-либо стали волноваться позже, ознакомившись уже с предшествовавшими событиями, шли гораздо дальше в крайностях изобретаемых ими планов, будь это коварство в нападениях на врагов или бессмысленная мстительность. (4) Извращено было общепринятое значение слов в применении их к поступкам. Безрассудная отвага считалась храбростью и готовностью к самопожертвованию за друзей, предусмотрительная нерешительность - трусостью под благовидным предлогом, рассудительность - прикрытием малодушия, вдумчивое отношение к каждому делу - неспособностью к какой-либо деятельности. Наоборот, безумное рвение признавалось уделом мужа, а осмотрительное обсуждение - благовидным предлогом к уклончивости. (5) Человек ничем не довольный считался неизменно надежным, а тот, кто возражал ему, внушал подозрение; удачно устроивший козни признавался проницательным, а заранее постигший их - еще более ловким. Если кто заботился о том, чтобы не пришлось прибегать ни к чему подобному, того называли разрушителем товарищеских связей и трусом перед противниками. Вообще превозносили похвалами того, кто предупреждал задуманное другим какое-либо злодеяние и кто подстрекал к тому других, и не помышлявших о таких действиях. (6) Родство связывало людей меньше, нежели узы гетерий, так как члены последних отваживались на все с большею готовностью и без всяких отговорок. Ведь подобные товарищества составлялись не ради благих целей в согласии с существующими законами, но в видах корыстных против господствующего порядка. Доверие друг к другу скреплялось в них не столько уважением к божескому закону, сколько соучастием в тех или иных противозаконных деяниях. (7) Добрые предложения противников принимались не по благородному доверию, но после действительных мер предосторожности и только тогда, когда на стороне врага был перевес. Выше считалось отмстить кому-либо за обиду, лишь бы не подвергаться обиде самому. Если, быть может, в целях примирения и давались клятвы, то это делалось обеими сторонами только ввиду безвыходности положения в данный момент, когда не имелось уже никаких других средств. При удобном случае, лишь только одна из сторон приобретала уверенность в силе, а на другой стороне замечалась беспечность, первая мстила с тем большим наслаждением, что противника благодаря доверию к клятве нападение застигало тайно. Нападающий имел в виду и собственную безопасность и сверх того приобретал славу проницательного человека за то, что одолел противника с помощью коварства. Большая часть людей охотнее предоставляет называть себя ловкими злодеями, нежели добродетельными простаками: последнего названия они стыдятся, первым гордятся. (Cool Источником всего этого является жажда власти, которой добиваются люди, и корыстолюбия и честолюбия. Отсюда и проистекает та страстность, с какою люди соперничают между собою. И в самом деле, лица той или другой партии, становившиеся во главе государства, выставляли на вид благопристойные соображения: одни отдавали предпочтение политическому равноправию народной массы, другие умеренному правлению аристократии; в льстивых речах они выставляли общее благо как свою награду, на деле же всячески боролись между собою за преобладание, отваживались на ужаснейшие злодеяния и еще дальше шли в своей мстительности, руководствуясь не мерой справедливости и требованием государственной пользы, а соображаясь только с тем, что могло быть всегда угодно той или другой партии. Приобретя власть путем несправедливого голосования или насилием, они готовы были на все, лишь бы утолить чувство минутного соперничества. Совесть та и другая партия не ставили ни во что; напротив, при помощи благовидных доводов заставляли говорить о себе громче те, кому удавалось достигнуть какой-нибудь цели зазорным способом. Беспартийные граждане истреблялись обеими сторонами или потому, что они не оказывали требуемой от них поддержки, или потому, что возбуждали зависть своим существованием.
83 Таким образом, вследствие междоусобиц нравственная порча во всевозможных видах водво­рилась среди эллинов, и то простодушие, которое более всего присуще благородству, было осмеяно и исчезло; наоборот, широко возобладало неприязненное, полное недоверия отношение друг к другу. (2) Для умиротворения не было ни надежных речей, ни грозных клятв. Так как все полагали свое превосходство не столько в прочности взаимного дове­рия, сколько в расчетливом способе действия, то заранее обращали внимание не на то, можно ли довериться другому, а на то, как бы не попасть в беду. (3) Перевес обыкновенно бывал на стороне людей не особенно дальнего ума: сознавая свою недальновидность и чувствуя проницательность со стороны противников, они боялись, как бы не оказаться менее искусными в способности логически рассуждать, как бы другая сторона, при своей изворотливости, не предупредила их кознями. Поэтому они приступали к делу решительно. (4) Напротив, люди, отличающиеся самомнением, воображали, что ими все предусмотрено, что нет нужды употреблять силу там, где можно достигнуть цели изворотливостью; поэтому такие люди не принимали предосторожностей и гибли в большом количестве.
84 [Все эти злодеяния большею частью имели место впервые на Керкире, а именно: все, что могло быть совершено в отмщение правителям, действовавшим с наглостью, без всякой умеренности и вызывавшим мстительность со стороны управ­ляемых; все, что могло быть сделано для избавления себя от обычной бедности, в особенности вследствие противозаконной решимости и страстного желания захватить чужое добро; наконец, все, что люди могли учинить не из мести за превосходство, но будучи почти в равном положении с противниками, впадая в крайность вследствие необузданности страстей и действуя с ожесточением и беспощадностью. (2) В это время основы государственной жизни были потрясены. Человеческая природа, которой свойственно впадать в преступления вопреки зако­нам, взяла верх над последними и с наслаждением проявляла себя, не сдерживая страсти, господствуя над правом и враждуя с лицами, имеющими превосходство. Иначе люди не ставили бы месть выше благочестия, корысть выше справедливости, иначе зависть не имела бы гибельного действия. (3) Люди требуют общих законов на такие случаи, когда при неудаче у каждого есть надежда хотя бы на собственное спасение; теперь они требуют, чтобы законы заранее были нарушены, чтобы их не было и в помине на тот случай, когда придется мстить другим, потому что, быть может, кто-нибудь, попав в опасное положение, будет нуждаться в том или ином из этих законов].
85 Итак, находившиеся в городе керкиряне первые проявили подобную страстность во взаимных отношениях. Евримедонт и афиняне с кораблями отплыли обратно. (2) Потом керкирские изгнанники - их спаслось до пятисот человек - захватили укрепления, находившиеся на матери­ке, и завладели принадлежащей Керкире землею по ту сторону пролива. Отправляясь оттуда, они грабили жителей острова и причиняли им большой вред. (3) В городе появился жестокий голод. Отправили они также посольство и в Лакедемон и в Коринф с просьбою водворить их снова на родине. Не добившись тут никакого результата, изгнанники впо­следствии снарядили транспортные суда, посадили на них вспомога­тельное войско и перешли на остров; всех их было около шестисот человек. (4) Свои суда они сожгли, чтобы не было другой надежды, кроме как на завоевание земли, взошли на гору Истону, возвели там укреп­ление, причиняли жестокий вред находившимся в городе керкирянам и овладели полями.


http://hronologia.narod.ru/fukidid_3_26-88.html

И далее - у него же (4.46-4Cool:

Цитата:
46 Одновременно с этими событиями Евримедонт и Софокл, отойдя с афинскими кораблями от Пилоса, прибыли на пути в Сицилию к Керкире и вместе с теми керкирянами, которые владели городом, пошли войною на тех керкирян, которые утвердились на горе Истоне; последние перешли сюда раньше после междоусобицы, завладели по­лями и причиняли большой вред.1 (2) Афиняне, атаковав их, взяли укрепление, керкиряне же все вместе бежали на какую-то возвышенность и изъявили согласие покориться с условием, что выдадут бывшее у них вспомогательное войско, отдадут свое оружие и подчинятся решению афинского народа. (3) Согласно уговору, стратеги перевезли керкирян на остров Птихию, где они и должны были содержаться под стражей до отправки их в Афины. Если же кто-нибудь из них будет уличен в покушении к побегу, то договор теряет силу для всех охраняемых. (4) Между тем руководители керкирской демократии, опасаясь, что афи­няне не казнят тех керкирян, которые прибудут в Афины, придумали следующую хитрость. (5) Они подослали к некоторым из сторонников олигархической партии на остров их друзей и научили последних передать находящимся на острове, якобы из расположения к ним, что для них самое лучшее - возможно скорее бежать, что судно заготовят они сами; дело в том, говорили они, что афинские стратеги намерены выдать их керкирским демократам.
47 Этим они склонили олигархов, находившихся на острове. Те поверили и, когда им смастерили судно и они стали отчаливать, они были захвачены; тем самым договор признавался нарушенным, и они все выданы были керкирянам. (2) Такому повороту дела больше всего способствовали афинские стратеги, чтобы иметь достаточный повод к выдаче пленников, а придумавшим хитрость1 дать возможность действовать с большею безопасностью. Так как сами стратеги отправлялись в Сицилию, то они, ясное дело, не желали, чтобы пленники перевезены были в Афины другими лицами, которые таким образом и присвоили бы себе честь всего дела. (3) Получив пленников в свои руки, керкиряне2 заперли их в большое здание и потом стали выводить их оттуда по двадцати человек зараз; связав их друг с другом, они проводили их между рядами гоплитов, расставленных с обеих сторон. Последние били и кололи пленников, если кто узнавал в проходившем своего врага.
48 Шедшие по сторонам люди с бичами в руках подгоняли тех, которые слишком медленно подвигались вперед. Около шестидесяти человек были таким образом выведены и убиты, о чем не знали остававшиеся в упомянутом здании пленники; последние думали, что их выводят для того, чтобы переместить в какое-либо другое место. Когда же заключенные догадались и от кого-то узнали о происшедшем, они стали обращаться к афинянам с просьбою, если угодно, убить их, но отказывались выходить из здания и объявили, что по мере сил не допустят, чтобы кто-либо вошел внутрь его. (2) Керкиряне и сами не имели в виду ломиться в двери силою, но взошли на крышу, разобрали потолок, бросали вниз черепицы и стреляли из луков. (3) Заключенные оберегались, как могли, причем боль­шая часть их сами лишили себя жизни: иные вонзали себе в шею брошенные в них стрелы, другие душили себя поясами от кроватей, которые там находились, или полосами материи, оторванными от гиматиев. В течение большей части ночи (это бедствие приключилось ночью) пленники лишали себя жизни всевозможными способами; другие погибли под ударами стрел сверху. (4) Когда наступил день, керкиряне сложили трупы вдоль и поперек на повозки и вывезли их за город; всех женщин, какие были захвачены в укреплении, они обратили в рабство. Таким образом истреблены были демократами керкиряне, находившиеся на горе. (5) Так кончилось это большое междоусобие, по крайней мере на время этой войны; то, что уцелело от другой1 партии, не заслуживает упоминания. (6) Афиняне отплыли в Сицилию согласно первоначальному назначению и вели войну сообща с тамошними союзниками.


http://hronologia.narod.ru/fukidid_4_1-51.html

Диодор Сицилийский (15.57-5Cool, аргосский скитализм:

Цитата:
57. (1) По окончании года в Аѳинах архонтом был Дисникет, а в Риме были избраны военные трибуны с консульской властью, в количестве четырёх человек: Квинт Сервилий, Луций Фурий, Гай Лициний и Публий Целий. Во время срока их полномочий ѳиванцы, взяв в поле большую армию против Орхомена, намеревались обратить город в рабство, но когда Эпаминонд посоветовал им, что всякий, кто нацелен на господство над греками, должен защищать их своим благородным обхождением, чтобы добиться их своею доблестью, они передумали. Соответственно, они посчитали народ Орхомена принадлежащим владениям своих союзников, а потом, сделав друзьями фокейцев, этолийцев и локров, вернулись в Беотию[1]. (2) Ясон[2], тиран Фер, власть которого постоянно росла, вторгся в Локриду, сначала через предательство овладел Гераклеей в Трахинии, обратил её в пустошь и отдал страну этанейцам и малийцам; потом, двинувшись в Перребию, он завоевал некоторые города щедрыми посулами, а другие смирил силой. А так как его влияние быстро утвердилось, жители Ѳессалии смотрели с подозрением на его возвышение и посягательства.
(3) Пока происходили эти события, в городе Аргос вспыхнули гражданские беспорядки, сопровождавшиеся бойней более обильной, чем зарегистрировано в когда-либо случившейся ещё где-то в Греции. У греков это революционное движение называлось "Палочное право", которое получило это название в связи со способом исполнения.
58. (1) Итак, раздоры возникли по следующим причинам: город Аргос[3] имел демократическую форму правления, и некоторые демагоги подстрекали народ против граждан, выдающихся собственностью и репутацией. Жертвы враждебных обвинений поэтому собрались и решили свергнуть демократию. (2) Когда некоторые из тех, кто подозревался в причастности, подверглись пыткам, все, кроме одного, опасаясь мучений от пыток, покончили жизнь самоубийством, но тот пришёл к соглашению под пытками, получил залог неприкосновенности, и как доносчик осудил тридцать наиболее влиятельных граждан, и демократия без тщательного расследования предала смерти всех тех, кто был обвинён, и конфисковала их имущество. (3) Но многие другие были под подозрением, и когда демагоги поддержали ложные обвинения, толпа была взвинчена до такой степени дикости, что они обрекли на смерть всех обвиняемых, которые были многочисленны и богаты. Когда, однако, более тысячи двухсот влиятельных мужей были убиты, народ не пощадил и самих демагогов. (4) Ибо по причине величины бедствия демагоги боялись, что их может настигнуть некий непредвиденный поворот судьбы, и поэтому отказались от своих обвинений, в то время как толпа, полагая теперь, что оставлена ими на произвол судьбы, в ярости от этого предала смерти всех демагогов. Так что эти люди получили наказание, которое соответствовало их преступлению, как если бы некое божество наслало справедливое негодование на них, и народ, избавленный от их безумной ярости, восстановил свой рассудок.


http://simposium.ru/ru/node/1129

Плутарх (Наставления о государственных делах 814В (17)) - о том же:

Цитата:
побоище, [87] в котором аргосцы перебили дубинками полторы тысячи своих же сограждан


http://simposium.ru/ru/node/1172

О лютой борьбе рабов против рабовладельцев - это всё-равно что всю римскую историю пересказывать (два Сицилийских восстания рабов, восстание Спартака). В Римской империи восставали и багауды - этот мятеж носил социальный характер с элементами этнического противостояния. В Китае? Восстание жёлтыъ повязок и восстание краснобровых - носили очевидные социальные черты. Переворот Кромвеля - это социальный переворот. Лозунги коммунистов (Парижская коммуна, Русская революция 1905 года, Великая Октябрьская революция) - всегда в основном социальные.

Иными словами. Главная, неоспоримая проблема человечества - это не этнические или иные различия между людьми, а социальные. А подоплёка социальных различий - это экономические различия между отдельными людьми, либо между социальными группами.

То есть... Скажу банальность... Человек - социальное животное. Ему присуще группироваться, и мыслить не частностями (в том числе не персонализированно), а общностно - то есть категориями (и в том числе группами людей). И поэтому человеку проще всего объединяться в группы. Не будь группового противостояния между людьми - было бы частное. Один на один. И это, быть может, было бы ещё хуже. Ибо хаос и анархия. Групповые же объединения предоставляют порядок. Упорядоченность. Законность... Или хотя-бы видимость этого... Не будь групповых объединений - не было бы и общества. Каждый был бы сам за себя. Как звери в джунглях...
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 2947
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Янв 28, 2020 6:16 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Обществоведение, социология, правоведение, политология... Дисциплины, изучающие правила, пронизывающие человеческое общество, и то, каким образом людям свойственно регулировать своё общественное бытие. Каким образом индивиды существуют внутри собственной группы (будь то двор, школа, работа, клуб по интересам, государство в котором живёшь...), и каким образом эти самые группы сосуществуют между собой.

Человеку свойственно иметь некие понятия общего толка. Идеалы. Любовь, дружба, свобода, преданность (верность), справедливость... Это всё идеалы, к которым человек стремится всю жизнь. Система "вечных" ценностей. Моральных ценностей... Любопытно, что многие из этих идеалов, будучи одинаковы по названию у всех людей, различаются от человека к человеку. То есть, справедливость - не для всех одно и то же. И любовь... И дружба... Для некоторых дружба - нечто более близкое к твариществу, для других - она ближе к любви. У кого-то эго стоит выше (эгоизм), у кого-то - ниже (альтруизм). Мне кажется. что именно то, как человек относится к своему эго - это и есть тот фактор, от которого в дальнейшем строится система всех остальных ценностей. Чем выше эго - тем ниже все остальные элементы системы ценностей, связанные с общественным бытием. Чем ниже эго - тем выше ставятся общественные ценности человека.

А что такое вообще общество? Это стадо (то есть группа лишённая индивидуального разума, но с высоким "коллективным" разумом - то есть "стадным инстинктом"), или стая (то есть группа, наделённая индивидуальным разумом у каждого её члена)? На этот вопрос каждое общество отвечает по-своему. Чем больше в обществе индивидуального разума - тем оно более развито. И более конкурентоспособно. Зато конкуренция в таком обществе ВСЕГДА развивается не только в отношении соседних обществ, но и внутри самого себя (как например Римская Республика - страна, где накал внутренней конкуренции всегда был велик, и в конечном итоге он привёл к единовластию). Те государства, которые не допускают внутри себя индивидуальный разум, индивидуальные амбиции - обречены на поражение. Это страны, опирающиеся на стадной инстинкт. Они постепенно обречены становиться всё менее и менее конкурентоспособными. Зато эти общества стабильны. Стадной инстинкт не позволяет им рушиться быстро. Такие общества рушатся медленно. Медленно, но верно... Ведь что такое было по сути своей падение Древнеегипетского царства, Римской империи, Византии, Османской империи, Российской империи? Ничто иное, как нагнетание их отставания. Проблема этих государств заключалась не в том, что они были не стабильны или не богаты. Вовсе нет. Но они постепенно накапливали потенциал интеллектуального отставания, который в конечном счёте приводил их к краху. Ведь что такое Древний Египет третьего тысячелетия до н. э.? Ничто иное, как самое передовое государство своего времени. А в 1 тысячелети до н. э. - то есть уже через 2 тысячи лет после этого времени - Египет уже по всем статьям ото всех отставал, и это выливалось в его постоянные поражения. На самом деле, империи всегда обречены на подобную судьбу. Они рухнут не вдруг и не сразу. Но они рухнут. Китай в 19 веке - это уже было государство которое не рухнуло только потому, что его никто не стал брать. А то, что его взять могли - это самоочевидно. Даже в первой половине 20 века Китай ещё не был на должном уровне конкурентоспособности. Были и другие времена когда Китай наглядно рушился. В конце 3 - начале 4 века он был развален варварскими племенами на кучу мелких царств (в очередной раз). В 13 веке Китай пал под ударами монголов - то есть опять продемонстрировал свою неконкурентоспособность.

...

И что всё это означает? Я думаю, что это означает, что общества успешны тогда, когда они обращены к природе человека. Ведь недостаточно констатировать, что человек - это социальное животное. Так то оно так - но это не всё. Природа человека - не ограничена его социальностью. В человека заложена не только его социальность. В него заложено то, что Аристотель называл Божественный Разум. Для Аристотеля - только этот элемент обладает бессмертием. Поэтому животные для Аристотеля (как и растения) - лишены бессмертия. Они лишены индивидуальности, которую дарует разум. Индивидуальность - требует свободы. Вдохновения... Скованность (в мысли, в действии) - никогда не приводит к требуемым результатам. Рабское сознание не способно творить. Творить может только свободный дух. Вечный, Божественный Разум...
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов АВРОРА -> Ящик Пандоры Часовой пояс: GMT + 4
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Submitter.ru - Регистрация в поисковых системах! МЕТА - Украина. Рейтинг сайтов Goon Каталог сайтов MetaBot.ru - Мощнейшая российская мета-поисковая система! Refo.ru - русские сайты


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group
subRed style by ktauber
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS