Список форумов АВРОРА

АВРОРА

исторический форум
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Библиотека Авроры
Славянская мифология
На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов АВРОРА -> История религии
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вс Окт 09, 2022 9:02 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Ирина Анатольевна Мудрова
«Великие мифы и легенды. 100 историй о подвигах, мире богов, тайнах рождения и смерти»: Центрполиграф; Москва; 2011

Цитата:

СЛАВЯНСКАЯ МИФОЛОГИЯ

Творение мира

Как Бог творил мир, была сначала везде все вода; вот Бог и послал доставить земли со дна морского птицу. Два раза она опускалась на дно, брала землю в лапу, да не могла удержать, покуда поднималась на верх, – водой-то землю у неё, вишь, вымывало; в третий раз взяла землю в рот и вынесла наверх. Вот Бог и велит ей выхаркнуть землю: «Да смотри, ничего не утаивай»; она выхаркнула и стала везде ровная земля. Только немножко она во рту утаила. И начала у неё та земля во рту расти, растет и растет. Она и взмолилась Богу: «Господи, ведь я земли-то утаила, не всю выхаркнула». – «Ну, не ладно это ты сделала, делать нечего, выхаркивай остальную». Она выхаркнула. И сделались от того горы по всей земле. А если бы она не утаила, так не было бы и гор.

Славянские боги

Сварог

Верховный владыка Вселенной, бог небесного огня, родоначальник богов. Во мраке он возжигал пламя молний, разбивая ими тучи. Он дал жизнь Солнцу. Один из главных богов славянского пантеона. Он зажег от своего огня домашние очаги и повелел людям жить семьями, научил их обрабатывать железо, выковал первый плуг и показал, как пахать землю.
Родив Дажьбога и других светлых богов, Сварог ушел на покой, и миром стали править его дети.
Имя Сварог, вероятно, происходит от корня «вар», то есть жар, горение. Сварог есть божество, дающее жизнь солнцу – рождающее Дажьбога.
Второй сын Сварога – Сварожич, олицетворение земного огня. Огню приписывалась очистительная сила. В старинном заговоре на горячие угли говорится: «Батюшко ты, Царь-Огонь, всем ты царям царь, всем ты огням огонь. Как ты жгешь и палишь в чистом поле травы и муравы, чащи и трущобы, у сыро го дуба подземельные коренья, тако же сожги и спали всяки скорби и болезни, страхи и переполохи».

Свентовид

Один из высших богов, наряду со Сварогом, Дивом, связан с войной и победами. Его атрибуты – знамя, боевые значки, в том числе изображение орла, седло, мундштук, огромный меч и копья. В правой руке держал он турий рог, наполненный вином. Все атрибуты бога характеризуют его ответственность за те или иные дела, в которых он помогал славянам, своим потомкам. Рог означал хороший урожай, изобилие.
Свентовид считался хранителем и продолжателем рода, прародителем, давшим свет и жизнь. Он обозначал то, что мы привыкли называть «весь белый свет». Отсюда и святки – игры в честь бога Свентовида. Культовый центр Свентовида деревянный четырехстолпный храм в балтийско-славянском городе Аркона. Свентовид почитался у славян оракулом, пророком. Со всех сторон стекался к нему славянский народ. Все славяне посылали в Аркону дань свою. Иноземные купцы, приходившие в Аркону, должны были платить идолу часть своих товаров. Символический цвет Свентовида – красный: его храм был увенчан красной кровлей, в капище был пурпурный занавес, в сундуках – множество пурпурных одежд. Белый священный конь при храме Сентовида после, ночи оказывался покрытым грязью: верили, что ночью он выезжал для борьбы с врагами.
При гаданиях коня подводили к трём рядам копий, и если он спотыкался на левую ногу, это считалось дурным предзнаменованием, если же ступал с правой ноги – добрым. Сам жрец кормил этого коня, и он только один имел право иногда на нем выезжать. Это животное дочиталось столь святым, что не дерзали трогать у него ни одного волоса ни в гриве, ни в хвосте.
Ответы оракула Свентовида считались наиболее весомыми. Идол Свентовида имел четыре головы, расположенные справа, спереди и сзади, что позволяет соотнести Свентовида и его четырёхстолпный храм с четырёхчленной моделью мира в славянской мифологии. Четыре головы Свентовида, вероятно, обозначали четыре стороны света и поставленные с ними в связи четыре времени года (восток и юг – царство дня, весны, лета; запад и север – царство ночи, осени и зимы); борода – эмблема облаков, застилающих небо; меч – молния; поездки на коне и битвы с вражьими силами – поэтическая картина бурно несущейся грозы; как владыка небесных громов, он выезжает по ночам, то есть во мраке ночеподобных туч, сражаться с демонами тьмы, разит их молниями и проливает на землю дождь. Четыре лица Свентовида указывают таким образом, что власть его распространяется «на все четыре стороны».
Четырёхчленность Свентовида находит многочисленные параллели в других традициях с четырёхглавыми божествами или четвёрками богов, охранителей стран света. Имя Свентовида, очевидно, представляет собой эпитет. Есть основания думать о глубинной связи Свентовида с первоначальным громовержцем Перуном, в образе которого особенно подчеркнута воинская функция.

Див

Представлялся в виде вихря-человека, сверкающего, точно молния, который внезапно появлялся на пути войска, идущего в поход, на бой, и выкликал пророчества: то страшные, то благоприятные. Считалось, что это одно из воплощений верховного бога Сварога. В его имени тот же корень, что и в словах «диво», «удивление», то есть нечто, вызывающее изумление. Трусливым хотелось бы думать, что это просто птица не добрая, ворон каркает, ревет ветер, грохочет буря, но Диву была ведома судьба тех, кто обречен на близкую смерть, и он силился упредить людей об опасности. Но ведь судьбу обмануть невозможно, не уйти от нее никому… а потому пророчества Дива, оставались неуслышанными, непонятыми – и никому не приносили удачи и счастья. В разгар боя он веял своими крыльями над теми, кто был обречен на поражение, и клики его чудились погребальным плачем, последним прощанием с жизнью, с белым светом…

Род

Повелитель земли и всего живого на ней, он – языческий бог-творец всего, что существует на земле. Имя Рода означает родство и рождение, воду (родник), прибыль (урожай), такие понятия, как «народ» и «родина», кроме того – красный цвет (рдяный) и молнию, особенно шаровую, называемую «родия». Такое разнообразие коренных слов, несомненно, доказывает величие языческого бога. Один из самых древних богов, воплощение рода, единства потомков одного предка. Олицетворял землю, всю природу и урожай. Несмотря на то что культ Рода был очень древним, он сохранялся долго, даже после принятия христианства.
Первейший славянский бог, творец, «родитель» всего видимого и невидимого мира на земле. Это «отец и мать» всех богов, воплощение нерушимости славянского племени, все многочисленные потомки которого некогда про изошли от одного общего предка. Когда рож дается человек, его будущая судьба записывается в книгу Рода, и «чего на роду написано», никому не миновать!

Рожаницы

Спутницами Рода были Рожаницы – безымянные богини плодородия, изобилия, благополучия. Рожаницы – не столько подательницы плодородия (это забота Рода), сколько хранительницы жизни. По наиболее древнему представлению Рожаницы мыслились в виде двух небесных богинь, подательницах дождя, но дольше всего держалась вера в них как в защитниц молодых матерей и маленьких детей.
В честь Рода и Рожаниц устраивались ритуальные пиры во время осеннего праздника урожая и на зимнее солнцестояние. Приношения богам состояли из хлеба, мёда, творога, пирогов.

Доля и Недоля

По-другому судьба и несудьба, удача и неудача. Одно из основополагающих философских противопоставлений в славянском мировоззрении. Наравне с правдой – кривдой, правым – левым, близким – далеким. В сознании древних славян это были две сестрицы, девы судьбы, – небесные пряхи, которые пряли нить жизни каждого человека. Но у Доли текла с веретена ровная, золотистая нить, в то время как Недоля пряла нитку остистую, неровную, кривую, непрочную. Такова и участь выпадала: кому-то удачная, кому-то злая.

Триглава

Богиня земли у древних славян. Как видно из ее имени, богиня эта трехглава, и три эти головы означают три начала, из которых состоит земная жизнь: небо, землю и преисподнюю, или три функции творца мира: творение, хранение (жизни), разрушение, а также время: прошлое, настоящее, будущее.
Храмы ее обычно ставили в полях, а не в городах и селениях, что подтверждает ее связь именно с почвой, из которой произрастает жизненно важный для человека урожай.

Стрибог и Дажьбог

Стрибог – верховный повелитель ветров, которые веют с моря стрелами, то есть мечут молнии из дождевой тучи. Его почитали и как истребителя всяческих злодеяний, разрушителя злоумышлении. «Вот ветры, стрибожьи внуки, веют с моря на храбрые полки Игоря», – говорится в «Слове о полку Игореве». Имя Стрибога, возможно, происходит от древнего «стрити» – разрушать. И по имени, и по функции он является антиподом подателя добра Дажьбога.
Одним из самых почитаемых на Руси языческих божеств был Дажьбог (Даждьбог) – бог солнечного света, тепла, времени созревания урожая, плодородия вообще. Юный и прекрасный языческий бог, податель всевозможных благ, в сознании древних людей был как бы Дайбогом, т. е. «богом дающим». Русские люди почитали Дажьбога как своего защитника, называя себя его внуками. Дажьбог изображался летящим на колеснице, в которую запряжены грифоны – собаки с птичьими крыльями, спутники богов плодородия; в руках бога – ритуальные жезлы с изображением листьев папоротника.
Этот бог, связываемый с солнцем, является олицетворением солнечного света. Дажьбогу дал жизнь Сварог, владыка Вселенной.
Иногда Солнце представляли в виде царицы, одетой в пурпурные одежды зари и в сияющем венце лучей. В Иванов день Солнце выезжает навстречу своему супругу Месяцу, пляшет и рассыпает по небу лучи. А с началом зимы Солнце и Месяц расходятся в разные стороны и не встречаются друг с другом до самой весны. Солнце не знает, где живет и что делает Месяц, а он ничего не ведает про Солнце. Весной же они встречаются и долго рассказывают друг другу о том, где были и что видели.
Славяне представляли, что жилище Солнца находится на востоке. Там, в стране вечного лета, стоит его золотой дворец, оттуда выезжает оно поутру в своей золотой колеснице. Солнцевы девы расчесывают его золотые лучи и умывают его, тогда на землю льется благодатный дождь.
Дажьбог покровительствует свадьбам, встречает жениха на рассвете в день бракосочетания. Дажьбог замыкает зиму и отмыкает лето. В пантеоне князя Владимира в Киеве идол его стоял на холме.
В «Слове о полку Игореве» Дажьбожьи внуки – русские, покровителем и родоначальником которых считалось это светоносное божество.

Хорс и Семаргл

Богом собственно солнца был Хорс. Представление о том, что солнечный свет существует независимо от солнца, свойственно многим народам; славянские книжники подчёркивали зависимость светила от вечного света. Хорс, чьё имя означает «солнце», «круг», воплощал в себе движущееся по небу светило. Это очень древнее божество, не имевшее человеческого облика и представлявшееся просто золотым диском. С культом Хорса были связаны ритуальный весенний танец – хоровод (движение по кругу), обычай печь на Масленицу блины, напоминающие по форме солнечный диск, и катать зажжённые колёса, также символизировавшие светило.
Спутником богов солнца и плодородия был Семаргл – крылатый пёс, охранитель посевов, бог корней, семян, ростков. О древности его говорит звериный облик; представление о Семаргле – защитнике посевов – как о чудесной собаке легко объяснимо: реальные псы оберегали поля от диких косуль и коз.

Лада, Лель, Полеля, Дид и Леля

Лада – богиня красоты, плотской любви, а также крепкой любви супругов в семье. Она считалась еще и причиной горя из-за несчастной любви. Жениться следовало непременно по любви, богиню просили участвовать в бракосочетании, чтобы на долгие годы получить ее благоволение вновь созданной семье. Молодожены приносили богине в дар цветы, живых птиц, мед и ягоды. Кроме того, Лада считалась покровительницей первой зелени, первых всходов, первых колосьев. С наступлением весны, когда сама природа вступает в союз с Ярилой, наступали и Ладины праздники. В конце зимы девушки испрашивали у Лады благословения. Праздники, посвященные Ладе, приходились на весну и первую половину лета. Также Лада считалась подательницей животворящего летнего дождя.
Храм Лады стоял в Киеве, а в том храме – статуя несравненной красавицы в розовом венке. Ее золотоцветые волосы были убраны жемчугами, платье изукрашено богатым шитьем и драгоценностями. Она держала за руку крылатого младенца, своего сына и бога любви Леля.
Лель – бог, сын богини красоты и любви Лады. Лель вызывал страсть друг к другу у людей. С его пальцев сыпались искры, которые зажигали в сердцах неугасимый огонь плотской, жаркой любви. Изображался он в виде златовласого, как и мать, крылатого младенца. В то же время он олицетворяет свободу в любви, которая рождается неожиданно и колеблется, как пламя.
От его имени до сих пор существует глагол «лелеять», обозначающий нежить, любить.
Полеля – второй сын богини любви Лады, младший брат Леля. Полеля – бог брака, древнейшее и наиболее чтимое нашими предками божество. Даже самое имя его означает: «следующий по Леле», ибо брак всегда следует за любовью, венчает ее. Облаченный в дорогие, златотканые одежды, увенчанный венком из цветущего шиповника, он по дает молодоженам такой же венок и рог, в котором всегда пенилось вино столь же хмельное, как счастье, которого желал им сей добрый и ласковый бог.
Дид – третий сын богини Лады, после Леля и Полеля, бог супружеской любви. Некоторые полагают его покровителем охлаждения, остывших чувств, однако это не так: он покровительствовал прочным союзам, неизбывной любви. Дид, как и его братья, всегда молод, ибо истинная супружеская любовь никогда не стареет, не слабеет: она дарована богами для увеличения человеческого рода, для неумирающего уважения друг к другу мужа и жены, для вечной взаимной нежности. Пусть угасает жар любви, страсть, – однако нежная дружба должна сохраняться. Символом этой неразрывной, только смерти подвластной связи были две горлинки, которые держал в руках Дид, каким его изображала статуя, воздвигнутая в огромном храме в Киеве. Как и братья его, как и мать, Дид любил не страшные, кровавые жертвы, а приношения цветов, ягод, веселые, приветливые песни, любил, когда большая семья приходила к алтарю и возносила благодарность за счастливо протекающие годы, за вечную любовь, которую благословляет добрый Дид.
Леля – божество весны и молодости, покровительница девушек, дочь богини Лады. Ей был посвящен праздник ляльник, Он отмечался 25 апреля. Девушки плели венки из первых весенних цветов. Одна из них изображала Лелю, она садилась на дерновую скамью, рядом с ней раскладывали венки. Остальные девушки водили вокруг Лели хоровод и пели обрядовые песни. В конце праздника Леля раздавала девушкам венки.

Дидилия

Богиня женского плодородия. Ей поклонялись все бесплодные, а особенно беременные женщины. Дидилия покровительствовала благополучным ро дам и воспитанию младенцев.
Статуя этой богини представляла собой молодую, прекрасную, цветущую женщину, увенчанную драгоценными камнями. Один кулак у нее был сжат, что знаменовало трудности родов, а другой разжат: это означало благополучное разрешение.
Главный храм Дидилии был в Киеве. Богине жертвовали цветы, плоды и новорожденных ягнят, телят, поросят, причем их никогда не убивали, а через некоторое время по воле Дидилии, извещенной жрецами, отдавали бедным.

Ярила

Бог зерна, умирающего в земле, чтобы возродиться колосом, был одновременно и прекрасным, и жестоким. Язычникам он представлялся юношей на белом коне, в белой одежде, в венке из полевых цветов, со снопом ржи в одной руке и отрубленной человеческой головой – в другой. Корень его имени – «яр» – встречается в словах, связанных с идеей плодородия и расцвета жизни: яровая пшеница; ярочка – молодая овца: но тот же корень означает гнев, пыл: яростный, ярый – сердитый или пыл кий; яркий огонь.
Внешне он был безумно обаятелен. Ярило сродни древнегреческому Эроту, богу любви, и в то же время не чужд богу веселья Бахусу. Веселый, разгульный бог страсти, удали представляется народному воображению молодцем красоты неописанной; в белой епанче сидит он посадкой молодецкою на своем белом коне; на русых кудрях венок цветочный, в левой руке ржаные колосья; ноги у Ярилы – босые. Разъезжает он по полям-нивам, рожь растит – народу на радость на веселую. Он – представитель силы могучей, удали богатырской, веселья молодец кого, страсти молодой-горячей. Все, что передает животворящему лету весна, – все это воплощается в нем по прихотливой воле суеверного народного воображения. Взглянет Ярило на встречного – тот без пива пьян, без хмеля хмелен; встретится взором красавец-бог с девицей-красавицею – мигом ту в жар бросит: так бы на шею кому и кинулась… А вокруг него, по всему пути-по дороге Ярилиной, цветы зацветают-цветут, что ни шаг, что ни пядь – все духовитей, все ярче-цветистее.
Гульбища в честь веселого Ярилы ознаменовывались тем, что во время них радимичи, вятичи, северяне и древляне «умыкаху жены собе». На Ярили ной неделе, по суеверному представлению народа, особенно неотразимую силу имеют всевозможные любовные заговоры – на присуху, на зазнобу да на разгару.
Ярилин праздник начинается тем, что девушки – целым хороводом – выбирают прекрасного юношу, наряжают его всего в цветы и сажают на белого коня. Все участницы игрища одеты в праздничные наряды, с венками из полевых цветов на головах. Его возили по полям-лугам, ибо перед взором бога все должно цвести-колоситься. Проводы Ярилы – одновременно и проводы весны.

Уд

В глубокой древности дух-покровитель любовной связи, любострастия. Это один из самых загадочных славянских божеств, но несомненно то, что культ его существовал.
Уда представляли статным кудрявым молодцем, восседающем на туре. Рога тура повиты венком из калины – символом девичества, а сам Уд держит в руке деревянное копье, к тупому концу которого привязаны две круглые деревянные погремушки.
В позднейшие времена чародейное могущество Уда было поделено между Ярилой, Ладом, Купалой, Припекалой, Усладом.

Лад

Бог примирения и согласия, дружбы, искренности. Его культ возник довольно поздно, в период первых государственных образований на славянских территориях. В эти времена договоры заключались устно, и важно было видеть при переговорах, что в руках договаривающихся нет оружия, то есть ладонь должна быть открыта, пуста, чтобы можно было вложить ее в ладонь собеседника.

Услад

Бог веселья и всяческого блаженства, пиров, гуляний и наслаждений, верный спутник Лады, богини любви. Его представляли прекрасным юношей, всегда сияющим открытой и радостной улыбкой, в венке из нежных привлекательных цветов.
На одежду Услад особого внимания не обращал, ибо всегда был готов к удовлетворению своих чувственных прихотей. При всяких пиршествах это божество призывалось в качестве самого почетного гостя, и первый глоток из всякого кубка жертвовался ему, так же, как и первый поцелуй, подаренный подруге подгулявшим молодцем. Со временем стали почитать его и как бога приятного сна и сновидений.

Припекало

Шаловливый, хитрый божок, покровитель супружеской неверности. Он вынуждал мужчин забывать свои семейные обязанности, свой долг перед женой и детьми. Иногда приключения на стороне быстро прекращались, иногда эти развлечения мужа доставляли женщине большие страдания. Припекало обрывал тенета супружеской верности и вовлекал мужей в опасные плотские приключения, склонял их к изменам.
Почитателей Припекалы было немало, правда, они предпочитали держать это в тайне, ибо часты были случаи, когда обманутые жены, собравшись вместе, поджигали святилище сего покровителя неприятностей и даже побивали камнями его жрецов. Беда лишь в том, что это мало содействовало исправлению и раскаянию изменников-мужей!

Купала

Его причисляли к знатнейшим богам. Он почитался третьим после Перуна и Велеса, ибо после плодов скотоводства, земные плоды всего более служат человеку и составляют его богатство. Веселый и прекрасный бог, одетый в легкую одежду и держащий в руках цветы и полевые плоды, с венком на голове из цветов купальниц, бог лета, полевых плодов и летних цветов. Праздник его отмечался в день летнего солнцестояния – 24 июня. Славяне уходили на ритуальные холмы, или на поляну у реки, жгли костры, пели, водили хороводы, ручейки. Прыжки через костры были одновременно испытанием ловкости и испытанием судьбы, гаданием: высокий прыжок символизировал удачу в замыслах. От костра к реке (или просто вниз с горы) откатывали колесо – символический знак солнца, выражая таким образом поворот солнца (вниз) на зиму. С шутками и песнями сжигали соломенные куклы Ярилы, Купалы.
На рассвете все участвовавшие в празднике купались, чтоб снять с себя злые немощи и болезни. В купальскую ночь, по преданиям, происходили всякие чудеса: цвели редкие загадочные травы: разрыв-трава, папоротник и другие; открывались невиданные клады. Нечисть – ведьмы и колдуны – тоже предавалась всяческому разгулу, скрадывали звезды, месяц и т. д.
Как сами обряды, так и название Купала (от глагола «купать», «кипеть») указывает на соотнесение купальских ритуалов с огнём (земным и небесным – солнцем, в купальских ритуалах представленным колесом) и водой, которые выступают в купальских мифах как брат и сестра. В основе мифа, реконструируемого по многочисленным купальским песням и другим фольклорным текстам, лежит мотив кровосмесительного брака брата с сестрой, воплощаемых двуцветным цветком иван-да-марья – важнейшим символом купальских обрядов; желтый цвет воплощает одного из них, синий – другого. В одном из вариантов мифа брат собирается убить сестру-соблазнительницу, а она просит посадить цветок на её могиле. Три вида волшебных трав и цветов в купальских песнях поверьям, целебная сила трав была наибольшей в ночь на Купалу) соотносятся с мотивами трёх змей и трёх дочерей Купалы.

Мокошь

Богиня, мать всего живого, подательница земного изобилия, одно из древнейших божеств славянского пантеона. Первоначально, по мнению многих исследователей, она олицетворяла собой стихию земли – Мать сыру землю. Впоследствии Мокошь приобрела многочисленные и разнообразные функции, прежде всего – богини судьбы. Можно сравнить часть ее имени со славянским словом «кош», что означает «судьба», «жребий». Находились такие ведуны-знахари, что умели гадать по горсти земли, взятой из-под левой ноги желающего узнать свою судьбу. Древний, известный многим народам символ человеческой судьбы – нить, которую прядет божественная пряха. У славян такой богиней-пряхой была Мокошь. В более поздние времена она стала восприниматься как покровительница и помощница всех женщин-прях. Считалось, что о ее присутствии говорит жужжание веретена. Она представлялась длиннорукой, большеголовой женщиной, прядущей по ночам в избе. В жертву Мокоши приносили снопы льна и вышитые полотенца.
Посвященный ей праздник отмечался в начале ноября – на рубеже осени и зимы. В этот день девушки ткали особое полотно. Называлось оно обыденным, то есть изготовленным в один день. К работе приступали рано утром – теребили лен, пряли, ткали, белили, выполняя весь годовой цикл женских работ. Культ Мокоши, особенно среди женщин, сохранялся очень долго.
Мокошь почиталась также как богиня урожая. По мнению исследователей, часто встречающаяся в народных вышивках стилизованная женская фигура с руками, оберегающим жестом обращенными к земле, – это и есть изображение Мокоши.
Мокошь – единственное женское божество, чей идол стоял в Киеве на вершине холма рядом с кумирами Перуна, Велеса и других божеств.

Золотая Баба

Одна из самых древних славянских богинь. Ее культ со временем сильно менялся, но сущность ее почитания сохранялась во многих вариантах, поскольку ее сфера находится в основе всей жизни человечества. Это богиня тишины и покоя, домашнего благополучия, покровительница повитух, повивальных бабок, помогающих женщинам разрешиться от бремени, а также и всех женщин – созидательниц, тружениц, хранительниц счастья.
Ее изображала статуя в виде красивой, сильной женщины. Она держала на руках одного ребенка, а другого вела за руку. Статуя стояла в храме. Почтение к богине было так велико, что никто не осмеливался пройти мимо статуи, не принеся хоть малой жертвы. Ей кланялись в землю и тем надеялись ее умилостивить. Вообще же в жертву ей приносили соболей да куниц, одевали ее в их шкуры. Даже чужестранцы, верившие в иных богов, не скупились для нее на золото, серебро и меха, ибо не принесший жертвы Золотой Бабе непременно должен был заблудиться в пути.
Ее атрибутами, в частности, были гусли и другие музыкальные инструменты, от которых постоянно слышались звуки, нежные и тихие, или погромче и увереннее. По этим звукам можно было предсказывать будущее. Таким образом эту богиню можно считать пророчицей.

Велес и Марена

Мужским божеством плодородия был Велес. Велес – владыка мира мёртвых, с которым связывались представления о магической силе, обладатель ее подчиняет себе людей, поэтому этот же корень означает могущество и встречается в словах «власть», «велеть», «владеть», «великий». Культ Велеса у славян сильно менялся на протяжении времени.
С развитием у славян земледелия Велес становится богом урожая, оставаясь по-прежнему богом мёртвых – предки, похороненные в земле, были покровителями и подателями урожая. Представление о Велесе как о боге мёртвых и боге урожая отразилось в обычае оставлять «Велесу на бородку» несжатым не первый, а последний сноп хлеба.
Ещё со времён скотоводческого образа жизни славяне почитали Велеса как бога богатства (в древности расплачивались домашними животными, слово «скот» имело значение «деньги»). В Древней Руси Велес был и покровителем купцов.
Культ Велеса – великого подземного бога, подателя плодородия и богатства, владыки мудрости, колдовства, поэзии, повелителя мёртвых – был очень широко распространён на Руси. Об этом, в частности, говорит обилие деревень и сёл с названиями Велесово, Волосово, Волотово.
Во многом схожа с Велесом Марена – богиня мира мёртвых (её имя имеет общий корень со слова ми «смерть» и «мор») и плодородия земли. Представления о Марене как царице иного мира, подательнице благ, сохранились в названии ее златокудрой царевной Марьей Моревной. Её обычно похищает Кощей (пленение богини плодородия приводит к голоду и бедам).

Морена, Мара и Чума

Морена – богиня бесплодной, болезненной дряхлости, увядания жизни и неизбежного конца ее – смерти. В образе Морены воплотилась идея ежегодного умирания и последующего возрождения природы. Это самое страшное, враждебное человеку божество – богиня ночи, зимы. От этого имени вошли в наш язык слова мрак, мор, смеркаться. Славяне представляли, что Морена живет на севере, в недрах покрытых вечными снегами скал. Она всесильна, но светлые боги заключают ее в оковы с приходом весны. Поэтому, встречая весну, славяне сжигали чучело Морены. Но кончается лето – и возвращается злая Морена. Так происходит вечная борьба между светлыми и темными богами за власть над миром. Одним из весенних обрядов было сжигание соломенной куклы – Морены.
Мара – злой дух, как и Морена, воплощение смерти, мора. Позднее Мара частично утратила связь со смертью, но сохранила свой вредный для человека характер, часто так называют всяческую нечисть. Мара – имя чучела, которое сжигают на костре в ночь на Ивана Купалу. В низшей мифологии воплощение ночного кошмара. Садится ночью на грудь спящего и вызывает удушье.
Чума, приближаясь к городу или деревне, она точит свои стрелы, и кому случится выйти на ту пору в поле – в того и стреляет, а затем-уже входит в самое село или город. Оттого первые заболевающие страшным недугом бывают приезжие иди странники. Наравне с ведьмами Чума может оборачиваться кошкою, лошадью, коровою, птицею и клубком пряжи; где она покажется – там начинают выть собаки, туда при летает ворона или филин, и, садясь на кровлю, криком своим предвещает беду. Уверяют, что во время чумы петухи хрипнут и замолкают, а собаки теряют способность лаять, а только ворчат и с визгом бросаются на ужасную гостью.
Один крестьянин спал на стогу сена; пробужденный шумом, он увидел огромную женщину, в белой одежде (в саване), с растрепанными волосами, которая бежала от стаи собак; она вскочила на лестницу, приставленную к стогу, и стала дразнить собаку ногою. Крестьянин узнал Чуму, подкрался сзади и столкнул ее с лестницы; Чума погрозила ему пальцем и исчезла, и хотя он остался в живых, но с той самой минуты беспрестанно дергал ногою. Петуший крик и колокольный звон признаны были за целебное средство против болезней. По на родному убеждению, собака одарена чрезвычайно тонким чутьем и острым зрением; она узнает присутствие нечистых духов, чует приближение Чумы и Смерти и кидается на них, как верный страж домохозяина и его семьи. Когда собака воет – это считается знаком, что она видит Смерть. Отсюда возникли поверья, что Чума боится собак, что у петухов она отнимает голос и вырывает хвосты и что там, где владычествует нечистая сила смерти – зараза, уже не раздается ни петушиный крик, ни собачий лай; согласно с этим малорусские заговоры отсылают сестер-лихорадок и другие болезни в те пустынные страны, где не слышится ни пения петухов, ни лая собак, ни церковного звона, то есть собственно в царство туч, оцепененных холодным дыханием зимы (в вертепы се верного ада). Рассказывают также, что Чума не любит кошек и при удобном случае убивает их.

Перун

Ему в славянском пантеоне принадлежит особое место. Он связывался с военной функцией и соответственно считался покровителем военной дружины и ее предводителя – князя.
Перун – сын Сварога. Он мечет свои стрелы-молнии, мощной палицей разбивает тучи, гром выражает его гнев, по всему небу развеваются его одежда и борода, ветры и бури – его дыхание.
Могучий и деятельный летом, Перун умирает на зиму. Морозы запечатывают его громовые уста, палица-молния выпадает из его ослабевших рук, и бог всю зиму покоится в гробе-туче. Когда же вернутся из теплых стран птицы, Перун разбивает свою темницу и сбрасывает с высоты врагов. Богатырский конь переносит его в мгновение ока в любое место, мощными копытами побивает врагов. Перуну служат быстролетные сокол и орел, остроклювый ворон, петух, возвещающий утро. Земные травы крапива и чертополох напоминают о его стрелах. Могучие дубы, похожие на тучи, считались священными.
Перун посылает дожди, от него зависит урожай, а значит – жизнь. Он покровитель земледелия и кузнечного дела. Как Перун плугом-грозой вспахивает облачное небо, разбрасывает семя дождя, гремит палицей, так и человек на земле возделывает пашню, кует плуги и топоры. Как Перун побеждает темные силы, так и пахарь ведет вечный бой с засухой или холодом. Поэтому в древнерусском языке родственны слова: оратай (пахарь) и рать (войско). А Перун не только бог грома и молнии, но и покровитель воинов.
По традиции Перуна считают верховным божеством древних славян, хотя, по мнению исследователей, он занял главенствующее место относительно поздно, а до него во главе пантеона стояли Род (Сварог) или Дажьбог.
Перун представлялся славянам в образе немолодого длиннобородого мужа, разъезжающего по небу на огненной колеснице в сопровождении грозной свиты – Грома, Молнии, Дождя и Урагана. Перун мечет на землю каменные стрелы и там, где ударит такая стрела, из земли начинает бить гремячий (незамерзающий) ключ.
По свидетельству древнерусского летописца, идол Перуна был деревянный, с серебряной головой (то есть волосами; серебро изображало седину) и золотыми усами. Жрец Перуна поддерживал перед его идолом неугасимый огонь, в котором горели дубовые дрова.
Перуну посвящался центральный летний праздник земледельческого культа. В этот день в жертву Перуну приносили быка или вепря (дикого кабана). Шкура и внутренности жертвенного животного сжигались на священном огне, мясо съедалось во время ритуальной трапезы, а череп вешали на дуб – священное дерево Перуна, росший поблизости от святилища.
Перун почитался также как покровитель княжеской власти, воинов и военных подвигов. При заключении государственных соглашений князья клялись оружием и богом Перуном. В договоре князя Святослава с греками есть такая клятва: «Если же не соблюдем мы чего-либо из сказанного раньше, пусть я и те, кто со мною, будем прокляты от бога, в которого верим, от Перуна и Велеса, и да будем желты, как золото, и пусть посечет нас собственное оружие».
В одной из летописей содержится загадочная фраза о том, что «Перун есть мног». Исследователи толкуют ее по-разному: то ли «перуны» было собирательным названием какого-то разряда божеств, то ли это указание на большое количество святилищ Перуна. Таких святилищ действительно было много. Одно из наиболее значительных находилось в Киеве, другое – близ Новгорода, в местечке, до сих пор носящем название Перынь.
После введения христианства святилища всех языческих богов были уничтожены, идолы повержены. Идол Перуна, стоявший в Киеве на вершине холма, сбросили в Днепр. Летописец рассказывает, что, когда он плыл по течению, киевляне бежали по берегу следом и кричали: «Выплывай, Перуне, выплывай!»
В христианскую эпоху образ Перуна-громовержца слился в народном сознании с образом святого Ильи-пророка, так же, как и Перун, разъезжающего по небу на огненной колеснице. В засуху совершались молебны, посвященные Илье-пророку, а в Ильин день – 20 июля (2 августа по новому стилю) – строго запрещались полевые работы. Если же кто-нибудь нарушал этот запрет, то его лошадь распрягали, а сбрую всей деревней пропивали в кабаке.
Связь образа Ильи-пророка с языческими представлениями ясно выступает и в поверьях о том, что Илья-пророк своими громовыми стрелами преследует нечистую силу, которая в грозу прячется, превращаясь в змей, собак и кошек, укрывается под шляпками грибов-поганок. После Ильина дня запрещалось купаться, потому что в этот день купаются черти и вода становится опасной для человека.

Руевит

Свирепый и ужасающий бог войны, кровавой битвы, беспощадности к врагам. Главный его храм находился на острове Буяне (о. Рюген в Балтийском море). Идол этого бога сделан был из дуба и представлял собою чудовищного великана с семью личинами, которые все исходили из одной шеи и соединялись под одним огромным шлемом. На поясе висело семь ножен с мечами, а восьмой, обнаженный и обоюдоострый, всегда готовый к бою, Руевит держал в правой руке. Победить его мог силач, который вырвет этот меч из деревянной руки бога Руевита. Это ознаменовало бы победу врага над славянами.

Озем и Сумерла

Хозяин и хозяйка подземного царства, хранители земных богатств. Им подвластно всё, что находится в недрах земли: золотые и серебряные жилы, гроздья самоцветных камней. В сумрачных кладовых, где всегда темно, видны отблески от драгоценных камней и нефтяных озер. Одежды Озема и Сумерлы из чистого золота. Несмотря на то что эти боги самые богатые, они всегда бледны и лица их не выражают радости. Они боятся за свои сокровища, не хотят их отдавать никому и ненавидят людей, которые пытаются проникнуть в недра и взять ископаемые для своих нужд. Эти боги наказывают пришельцев в свои покои и устраивают на рудниках взрывы, землетрясения, отчего обваливаются шахты, в людей летят камни, пыль и подземные газы душат добытчиков. Только мертвые угодны Озему и Сумерле – мертвые, недвижимые, покорные… Слуги богов – кроты, ужи и грибы, их соглядатаи и слухачи. Зимой боги Озем и Сумерла спят, крепко обнявшись, потому что знают, что через заснеженные поля и леса, через замерзшую землю расхитители их богатств не смогут проникнуть в их царство.

Зевана

Богиня ловли зверей и охоты периода, когда для славян главным занятием была охота. Ее почитали ловцы зверя и охотники, прося у неё счастья в звероловстве, а в благодарность приносили часть своей добычи. Славяне не могли не почитать такую богиню, ибо проживали они среди лесов, полных диких зверей, представлявших для людей большую ценность из-за меха и пищи. Зевану народное сознание изображало в богатой куньей шубе, отороченной белкой. Вместо епанчи (верхней одежды) на нее накинута медвежья шкура, а голова этого зверя служила шапкой. Ее атрибутами были лук, который она всегда держала натянутым, то есть готовым к бою, капкан, рогатина для борьбы с медведем, нож.

Белбог и Чернобог

Белбог – это воплощение света, бог добра, удачи, счастья, блага у славян. Святилище его было на холме, открытом солнцу, а многочисленные золотые и серебряные украшения Белбога отражали игру лучей и да же ночью озаряли храм, где не было ни единой тени, ни единого мрачного уголка.
Жертвы Белбогу приносили веселием, игра ми и радостным пированием. Живая память о древнем Белбоге и доныне сохраняется в предании о Белуне. Он, представляясь старцем с длинной белой бородой, в белой одежде и с посохом в руках, является только днем, чтобы путников, заблудившихся в дремучем лесу, вывести на дорогу. Есть по говорка: «Темно в лесу без Белуна!»
Его почитают также подателем богатства и плодородия. Во время жатвы Белбог приходит на нивы и помогает жнецам в их работе. Чаще всего он показывается в колосистой ржи с сумою денег на носу, манит какого-нибудь бедняка и просит утереть себе нос: если тот исполнит просьбу, то из сумы посыплются деньги, а Белбог исчезнет. Поговорка: «Мужик с Белуном подружился» означает, что кого-то посетило счастье…
Чернобог – жуткое божество древних славян, олицетворение всех злоключений и бед, злой бог, приносящий несчастье. С ним, властителем подземного мира, связаны такие понятия, как «черная душа», «черный день». Это страшное божество услаждалось кровопролитием и неистовством:
Шумящ оружием приходит Чернобог; Сей лютый дух поля кровавые оставил, Где варварством себя и яростью прославил; Где были в снедь зверям разбросаны тела; Между трофеями, где смерть венцы плела, Ему коней своих на жертву приносили, Когда россияне побед себе просили.
Чернобога изображали закованным в крепкую броню, да и сам истукан его был железный. Имея лицо, исполненное ярости, он держал в руке копье, готовое к нанесению всяких зол.
В пиршественном ритуале пускали вкруговую чашу и произносили заклинания от имени двух богов – доброго и злого. На основе этого противопоставления реконструируется пара Белобог – Чернобог, воплощение противопоставлений «счастье – несчастье, белый – черный».
Храм Чернобога был построен из черно го камня, а перед статуей сто ял жертвенник, всегда обагренный кровью, как и ступени храма, на которых приносили ему в жертву ко ней, пленников и рабов. Одна ко для умилостивления грозного чудища в лихую годину бросали жребий и среди жителей этих мест, чтобы новой кровью умилостивить Чернобога. Сие страшное божество услаждалось кровопролитием и неистовством, а потому хоть и мог он отвратить войны и всяческие бедствия, молились ему, не испытывая никакой благодарности и любви, а один только страх.


Божества и духи

Чур

Божество не самого высокого ранга, однако имя его до сих пор по всюду знают и чествуют. Он почитался покровителем и сберегателем границ поземельных владений. На межах своих участков земледельцы насыпали бугры, огораживая их частоколом, и такого бугра никто не смел разрыть из опасения разгневать божество. Порубежная полоса считалась неприкосновенной, никто не мог переступить ее своевольно. В определенные дни глава семейства обходил владения по этой черте, гоня перед собою жертвенных животных, пел гимны и приносил дары божеству; здесь же, на некотором расстоянии друг от друга, ставились крупные камни или древесные стволы, носившие названия термов. В яму, в которой утверждался терм, клали горячие угли, хлебные зерна, караваи, плоды, лили мед и вино. Здесь все было подвластно Чуру, и место, где он главенствовал, а порою и показывался, получало таинственное освящение, и потому за черту родовых владений не дерзали переступить враждебные духи.
Позднее на межах начали ставить изображение самого Чура. Несмотря на грубость работы и ничтожность того материала, из которого вырубались, они почитались священными и неприкосновенными. На полях, отвоеванных у дрему чих лесов и не обозримых степей, Чур оберегал границы владений разных хозяев, удерживал дерзких и своевольных нарушителей, останавливал чужую разгулявшуюся соху, тупил расходившийся топор.
Олицетворяли Чура в деревянном изображении, имевшем форму кругляша, короткого обрубочка толщиной в руку. На нем вырезались условные знаки, обозначающие владельцев того или иного участка Земли. Такие обрубки сохранили древнее название свое в известных словах, уцелевших до нашего времени: чурбак, чурбан, чурка, чурбашка.
Также Чур охранял человека и все его добро от нечистой силы: как житель проезжих-прохожих дорог, он имел более всех власти над чертями. Поэтому при опасности до сих пор советуют вспомнить этого бога и зачураться, сказав: «Чур меня!», то есть попросить: «Чур, побереги меня!» Даже тайны мыслей человека он охраняет. Если кто-то скажет тебе что-то неприятное, зачурай его: «Чур тебе на язык!» – и злое пожелание не сбудется. Ну а найдешь что-то ценное и не захочешь ни с кем делиться, тут же взмолись: «Чур, мое!» – и добрый древний божок побережет твою находку только для тебя одного.

Пятница

Покровительница усопших душ, а также убогих и нищих во всей Древней Руси. Около церквей (обычно выстроенных на подоле, у рек и самой воды) во всех местах селилась нищая братия со своими хатами и логовищами. Где не было воды, там непременно рыли колодцы и пруды.
Пятнице молились о дожде: когда наступает время жатвы, одна из деревенских старух, легкая на руку и этим достоинством всем известная, отправляется в поле ночью и сжинает первый сноп. Связав его, ставит она на землю и три раза молится в это время Пятнице, чтобы помогла рабам Божиим (помянет всех женщин своей деревни, на которых, по хозяйскому обычаю, лежит обязанность жнитва). Просит старуха об окончании без скорбей и болезней тяжелой работы, молит Пятницу быть заступницей от лихих людей, особенно тех, которые умеют делать заломы. Затем берет она свой сноп и, крадучись ото всех, несет его в свою избу. Всякая встреча при этом – недобрый знак.
Пятницу также по читают богиней женского рукоделья, особенно пряжи. Она очень строго следила, чтобы в пятницу женщины не прикасались к работе.
Существует легенда о девушке, которой госпожа приказала в этот день работать. Она, конечно, послушалась. Пришла к ней Пятница и в наказание велела под страхом смерти спрясть сорок мычек и занять ими сорок веретен. Испуганная до лихорадки девушка, не зная, что думать и делать, пошла посоветоваться с опытной и умной старухой. Эта велела напрясть ей на каждое веретено по одной лишь нитке. Когда Пятница пришла за работой, она сказала девушке: «Догадалась!» – и сама скрылась, и сошла беда на этот раз с рук. Во всех других случаях бывает хуже именно потому, что Пятница, ходя по земле, сама за всеми наблюдает (а хождение Пятницы – повсеместно распространенное верование). Ходит она всюду вместе со Смертью, а по тому немедля и наказывает ею: обычно делает так, что скрючит на руках пальцы, а мужчинам вложит в спину прострел и ломоту. Пятницу все могут видеть, и кто видел – тот хорошо распознал, что это еще молодая женщина.
Иногда она милует и награждает, а в иную пору жестоко наказывает. У одной женщины, не почтив шей ее и работавшей, она просто-напросто содрала с тела кожу и повесила на том же стану, на котором та ткала холст.
Попался ей раз навстречу по дороге работник, который отошел от хозяина. Сел этот прохожий закусить, а к нему и напрашивается неведомая красавица, чтоб разделил с нею хлеб-соль. Поели они. «Вот тебе за то награда: иди в это село, найди там богатую девушку-сиротку, бери ее за себя замуж. А я даю тебе сто лет веку». Он так и сделал. Жил он ровно сто лет, и пришла к нему Пятница с тем сказом, что пора-де умирать. Умирать не хочется: «Прибавь еще одну сотню!» Прибавила. Когда исполнился последний день этой второй сотни лет, она опять пришла. «Еще прибавь сотню!» Прибавила. Жил-жил человек, и самому даже надоело, и такой он стал старый, что по всему телу мох вырос.
Приходит Святая Пятница и Смерть с собой привела. «Ну, теперь пойдем: и вот тебе хорошее местечко здесь остаться». Место очень понравилось, но она повела на другое, которое ветхому старику еще больше полюбилось. Когда привела его на третье, то отворила дверь и пихнула его прямо в ад и промолвила: «Когда бы ты помер на первой сотне своих лет, то жил бы в первом месте, на второй – на втором, а то в триста-то лет ты столько нагрешил, что где же тебе и жить, как не у чертей в когтях?»
Этою легендою дается объяснение тому повсеместному на Руси обстоятельству, что пятницким церквам отводятся места на кладбищах и там «девятничают» и «пятничают», то есть, по-старинному, старухи весь день проводят в строгом посте, воздерживаясь даже от рыбы в память умерших родите лей, именно в ильинскую пятницу особо и сверх прочих поминальных и панихидных дней.

Ведьма

Злая колдунья. Название это происходит от древнего слова «ведать», то есть знать, и родственно с благозвучным словом «ведунья». В эпоху матриархата все женщины считались ведуньями, ведьмами, знающими особые, запредельные тайны. До недавнего времени считалось, знахарки («знать» – то же, что «ведать») были наделены уменьями исцелять даже и те болезни, от которых отступаются доктора! Но поскольку темному уму излишнее знание в другом человеке всегда кажется чем-то подозрительным и даже опасным, с течением времени представление о ведьмах очень изменилось.
Их приравнивают к сказочным Бабам-ягам, живущим в избушках «на курьих ножках», где они, по сказанию, вечно кудель прядут и в то же время «глазами в поле гусей пасут, а носом (вместо кочерги и ухватов) в печи возятся». Ведьм обыкновенно смешивают с колдуньями и представляют себе не иначе как в виде старых, иногда толстых, как кадушки, баб с растрепанными седыми космами, костлявыми рука ми и с огромными синими носами.
Ведьмы, по общему мнению, отличаются от всех прочих женщин тем, что имеют маленький хвост и владеют способностью летать по воздуху на помеле, кочергах, в ступах. Отправляются они на темные дела из своих жилищ непременно через печные тру бы и, как все чародеи, могут оборачиваться в разных животных, чаще всего в сорок, свиней, собак и черных кошек.
Чаще всего ведьмы подвергаются истязаниям за выдаивание чужих коров, что они делают, приняв облик черной свиньи, или ласки, или лисицы. Обиженные крестьяне утешают себя возможностью поймать злодейку на месте преступления и изуродовать, отрезавши ей ухо, нос или сломавши ногу. После того в деревне не замедлит обнаружиться баба с подвязанной щекой или прихрамывающая на ту или другую ногу.
Ведьмы имеют чрезвычайно много общего с колдунами, находятся между собою в постоянном общении (вот для них-то и изобретены «Лысые горы» и шумные игры шаловливых ведьм с веселыми и страстными чертями). Умирают они, мучаясь в страшных судорогах, вызываемых желанием передать кому-нибудь свою науку, и у них точно так же, как у колдунов, после смерти высовывается изо рта язык, необычайно длинный и совсем похожий на лошадиный.
Затем начинаются беспокойные ночные хождения из свежих могил на старое пепелище (на лучший случай – отведать блинов, выставляемых за окно до за конного сорокового дня, на худший – выместить запоздавшую и неостывшую злобу и свести неоконченные при жизни расчеты с немилыми соседями). Наконец, успокаивает их точно так же осиновый кол, вбитый в могилу.

Колдун

Существо, наделенное сверхъестественными свойствами. Их представляли людьми старыми, с длинными седыми волосами и нечесаными бородами, с длинными неостриженными ногтями. Они вызывают страх, поскольку их возможности основаны на нечистой силе и постоянно ею подпитываются. Их слугами являются черти, ведьмы, которые выполняют их поручения и радуются, когда есть такая черная работа для них.
Колдуны бывают природные, добровольные и невольные. Колдун не может покинуть этот свет, пока не передаст свою силу кому-нибудь из наследников и он ее навязывает любыми хитростями кому только сможет. Если все-таки кто-то попался на эту хитрость колдуна и стал невольным колдуном, то его можно отмолить священником или в монастырях.
Самая смерть колдунов имеет много особенностей. Прежде всего колдуны заранее знают о смертном часе (за три дня), и, кроме того, все они умирают приблизительно на один манер. Чародеев бьют судороги, и настолько сильно, что они не умирают на лавке или на полатях, а непременно около порога или под печкой. Если над таким колдуном станут читать Псалтырь, то в полночь он вскакивает и ловит посиневшего от страха чтеца.
Колдуны перед смертными страданиями успевают дать родным словесное завещание: если умрет в поле – не вносить в избу, умрет в избе – выносить не ногами вперед, по обычаю всех православных, а головой, и у первой реки заблаговременно остановиться, перевернуть в гробу навзничь и подрезать пятки или подколенные жилы.
Все твердо знают, что необходимо тотчас же, как только зароют могилу колдуна, вбить в нее осиновый кол с целью помешать этому покойнику подыматься из гроба, бродить по белу свету и пугать живых людей. Умирают колдуны непременно очень долго и страшно, так как им указано мучиться сверх положенного.
В большинстве случаев колдуны безродные и всегда холостые. За все деяния их обязательно постигнет лютая, мучительная смерть, а за гробом ждет суд праведный и беспощадный.

Русалки, берегини, мавки

Существа, как правило, вредоносные, в которых превращаются умершие девушки, преимущественно утопленницы, некрещёные дети. Представляются в виде красивых девушек с длинными распущенными зелёными волосами, реже – в виде косматых безобразных женщин (у северных русских).
Русалки – фантастические жилицы всех вод и источников Земли. Бледнолицые и прекрасные, с долгими зелеными волосами, они поют восхитительные песни не земными голосами и заманивают к себе неосторожных рыбаков и корабельщиков. Тела красавиц на столько нежны, что их можно проницать взором, однако из объятий русалок никому не вырваться, да и не всякий смертный захочет променять обольстительную русалку на привычных земных жен!.. Могут за влечь русалки и случайного путника, особенно когда в лунную ночь выплывут из вод, сядут на ветку ивы, низко склонившуюся к волнам, и примутся расчесывать белым, из рыбьей кости выточенным, гребешком свои чудные зеленые кудри, по которым всегда струится вода. Беда, если кто поддастся их чарам! Одного хотят русалки от людей: защекотать до смерти и по топить.
Летом, начиная с Троицына дня, русалки оставляют речные и озерные омуты и выходят на землю, качаются на деревьях. В эту пору ни одна девушка не решится одна, без по друг, пойти в лес, опасаясь попасться русалкам: увлекут с собою, сманят – домой больше не воротится. А уж парням и вовсе беда: охочи русалки до земной любви! Рассказывают, один юноша поплясать решил с русалками – и только потому живой ушел, что надел два креста: один на грудь, другой – на спину, так что никак к нему не подступишься.
Особенно опасны в четверг – русаличий велик день. Поэтому в русальную неделю нельзя было купаться, а выходя из деревни, брали с собой полынь, которой русалки якобы боятся. На просьбы русалок дать им одежду женщины вешали на деревья пряжу, полотенца, нитки, девушки – венки. Всю Троицкую неделю пели русальные песни, в воскресенье (русальное заговенье) изгоняли, «провожали» русалок (или весну). Русалку обычно изображала девушка, которой распускали волосы, надевали венок и с песнями провожали в рожь. Вталкивая её в рожь, с криками разбегались, а русалка догоняла.
Для жительства русалки выбирают себе плакучие березы, потому в русальную неделю деревенские девушки непременно ходят завивать березки, чтобы водяниц задобрить: связывают разноцветными лентами березовые ветви, на которых так любят качаться мавки при луне, которая для них светит ярче обычного. Русалки аукаются между собой, пляшут, водят веселые хороводы.
Образ русалки связан одновременно с водой и растительностью, сочетает черты водных духов (иногда русалку представляли в свите водяного) и карнавальных персонажей, воплощающих плодородие, типа Ярилы, смерть которых гарантировала урожай. Отсюда вероятна и связь русалки с миром мёртвых: по-видимому, под влиянием христианства русалок стали отождествлять лишь с вредоносными «заложными» покойниками, умершими неестественной смертью. Возможно, название русалок восходит к древнерусским языческим игрищам русалиям, известным по церковно-обличительной литературе.

Водяной

Злой дух, воплощение стихии воды как отрицательного и опасного начала. Чаще всего выступает в облике мужчины с отдельными чертами животного (лапы вместо рук, рога на голове) или безобразного старика, опутанного тиной, с большой бородой и зелёными усами. Водяные женятся на русалках, водяницах.
Над теми людьми, которым судьба определила утонуть, водяной получает таинственную власть, от которой никак нельзя оторваться, поэтому некоторые суеверные люди не решаются оказать помощь тонущему: от судьбы не уйти!
В своей родной стихии водяной неодолим, а на земле сила его слабеет. Но уж на реках все рыбы ему подвластны, все бури, штормы и ураганы: он бережет пловца – или топит его, дает рыбаку счастливый улов – или рвет его сети.
Летом он бодрствует, а зимой спит, ибо зимние холода запирают дожди и застилают воды льдами. С началом же весны, в апреле, водяной пробуждается от зимней спячки, голодный и сердитый, как медведь: с досады ломает он лед, вздымает волны, разгоняет рыбу в разные стороны. В эту пору рассерженного властелина реки ублажают жертвами: поливают воду маслом, даруют гусей – любимую птицу водяного, могущественного, пугающего – и в то же время озорного и веселого.
Водяные соотносятся с чёрным цветом: им приносили в жертву чёрного козла, чёрного петуха, существовал обычай держать на водяных мельницах чёрных животных, любезных Водяному. По поверьям, у Водяного были коровы чёрного цвета, он обитал в чёрной воде – в сказках урочище Черная Вода служит местом встречи с Водяным. С левой полы Водяного постоянно капает вода (это можно сравнить с особым значением левой стороны у лешего), где бы он ни сел, место постоянно оказывается мокрым, а начнет причесываться – и с волос струится водица.
Водяные утаскивали людей к себе на дно, пугали и топили купающихся. Эти поверья о Водяных сопоставимы с легендой о морском (водяном, поддонном) царе, отразившейся в русских былинах о Садко. В волшебных сказках Водяной схватывает свою жертву, когда она пьёт из ручья или колодца, требует у схваченного царя или купца сына в залог и т. п. В славянских поверьях о Водяном и морском царе можно видеть отражение на более низком уровне мифологической системы представлений, некогда относившихся к особому богу моря и вод.

Домовой

Дух дома, он хранитель домашнего очага, незримый помощник хозяев. Представлялся в виде человека, часто очень похожим на хозяина дома, или в виде старика с лицом, покрытым белой шерстью. Он ответственен за благополучие дома, особенно скота (в более древнее время функцию защиты скота выполнял Дворовой). Главное же дело его – досмотр за хозяйством. Домовой видит всякую мелочь, неустанно заботится и хлопочет, чтобы все было в порядке и наготове: подсобит работящему, поправит его про мах; ему приятен приплод домашних животных и птицы; он не терпит излишних расходов и сердится на них – словом, домовой склонен к труду, бережлив и расчетлив. Если ему жилье по душе, то он во всем служит этой семье.
Зато ленивым и нерадивым он охотно помогает запускать хозяйство, мучает людей. Кого домовой всерьез не любит, это пьяниц и простоволосых женщин.
Чтобы с ним помириться, нужно положить под печь нюхательного табака или разноцветный лоскут, горбушку хлеба.
При переезде в новый дом надлежало совершить особый ритуал, чтобы уговорить домового переехать вместе с хозяевами, в противном случае хозяевам грозили беды.

Леший

Дух лесов, которые окружали славян. Миф о леших просуществовал на Земле тысячелетия. По народным воззрениям, леший служит как бы бессознательным оружием наказания за вольные и невольные грехи человека. Например, леший на виду у всех унес мужика в лес за то, что тот, идя на колокольню, ругался непотребным словом. Еще сильнее карает леший за произнесение проклятий, и если случится, например, что роженица, потерявши в муках родов всякое терпение, проклянет себя и ребенка, то ребенок считается собственностью лешего с того момента, как только замер последний звук произнесенного проклятия. Обещанного ему ребенка леший уносит в лес тотчас по рождении, подкладывая вместо него «лесное детище» – больное и беспокойное. В случае же, если каким-ни будь чудом заклятого ребенка успеют окрестить ранее, так что взять его сразу нельзя, то леший ждет до семи лет отрочества и тогда сманивает его в лес. Лешему дана одна минута в сутки, когда он может сманить человека.
В лесу проклятые живут недолго и скоро умирают. А если и случится, что кто-нибудь из них, по усиленным молитвам матери, выживет, то находят его в самом жалком виде: ходит он одичалым, не помнит, что с ним было, и сохраняет полнейшее равнодушие ко всему, что его может ожидать при совместной жизни с людьми.
Деревенские слухи очень настойчиво приписывают лешим страсть к женщинам и обвиняют их в не редких похищениях девушек. Лешим также навязывают жен одинаковой с ними породы (лешачиха, лешуха) и детенышей (лешеня).

Оборотень

Это – более страждущие, чем зловредные существа: они живут в берлогах, рыскают по лесам, воют по-волчьи, но сохраняют человеческий смысл и почти никогда не нападают на деревенские стада; только нестерпимый голод может понудить их искать себе поживы. Нередко бродят они возле родного села и, когда завидят человека, смотрят на него так жалостно, как будто умоляют о помощи; случалось замечать при этом, что из глаз бедного оборотня струились в три ручья слезы; сырого мяса, которое ему предлагают, он не берет, а брошенный кусок хлеба поедает с жадностью.
Один пригожий юноша презрел любовь ведьмы, и вскоре его постигло жестокое мщение: раз поехал он за дровами, остановился в лесу, взялся за топор и только что замахнулся на дерево, как руки его превратились в волчьи лапы, а затем и весь он покрылся мохнатою шкурою; несчастный бросился к своим волам, но те в испуге шарахнулись в сторону; хотел было остановить их своим голосом, но вместо людской речи раздался протяжный дикий вой. Другая ведьма оборотила волком своего соседа, который впоследствии, когда освободился от заклятия, рассказы вал, что, будучи оборотнем, он подружился с настоящим волком, ходил с ним на добычу, и хотя чувствовал себя человеком, не мог выражать своих мыс лей словами, а выл по-волчьи…
Средства, употребляемые колдунами и ведьмами для превращения людей в животных, сходятся с теми, силою которых они сами становятся оборотня ми. Средства эти следующие.
Набрасывание звериной шкуры. Крестьяне уверяют, что в старые годы случалось, снимая шкуру с убитой волчицы или медведицы, находить под нею бабу в сарафане. Есть рассказ, что на охотничьей об лаве убили трех волков, и когда стали снимать с них шкуры, то под первою нашли молодого жениха, под второю – невесту в ее венчальном уборе, а под третьей – музыканта со скрипкою.
Волшебная науза (петля). Чтобы превратить свадебное сборище в стаю волков, колдуны берут столько ремней или мочал, сколько нужно оборотить лиц; нашептывают на них заклятия и потом этими ремнями или мочалами подпоясывают обреченных, которые тотчас же и становятся волкодлаками. Такой оборотень не иначе может получить прежний человеческий образ, как разве в том случае, когда чародейный пояс изотрется и лопнет; но и после избавления долгое время бывает дик, сумрачен и не скоро навыкает людской речи.
Народные сказки свидетельствуют еще, что колдуны и ведьмы превращают людей различными зверя ми и птицами, ударяя их зеленым прутиком, палкою или плетью. Удару волшебного прута придается двоякое значение и в преданиях о волкодлаках и оборотнях: им превращаются люди в звериные образы, и, наоборот, им же разрушается сила заклятия, и превращенные возвращаются в среду людей.

Обменыш

Бесы похищают детей. Дьявол подменяет своими чертенятами некрещеных человеческих младенцев. Без разбору черти уносят и тех, которых в сердцах проклинают матери, и таких, которым в недобрый час скажут неладное (черное) слово, вроде: «Хоть бы черт тебя унес». Уносят и младенцев, оставленных до крещения без над лежащего присмотра, то есть когда младенцам дают заснуть, не перекрестивши их, дают чихнуть и не поздравствуют ангельскую душу, не пожелают роста и здоровья. Особенно не советуют зевать в банях, где обыкновенно роженицы проводят первые дни после родов. Нечистая сила зорко сторожит и пользуется каждым случаем, когда роженица вздремнет или останется одна. Вот почему опытные повитухи стараются не покидать матерей ни на одну минуту; в крайнем случае, при выходе из бани, крестят все углы. Если же эти меры предосторожности не будут приняты, то мать и не заметит, как за крышей зашумит сильный ветер, спустится нечистая сила и обменяет ребенка, положив под бок роженицы своего лешачонка или обменыша. Эти обменыши бывают очень тощи те лом и крайне уродливы: ноги у них всегда тоненькие, руки висят плетью, брюхо огромное, а голова непременно большая и свисшая на сторону. Сверх того, они отличаются природной тупостью и злостью и охотно покидают своих приемных родителей, уходя в лес. Впрочем, живут они недолго и часто пропадают без вести или обращаются в головешку.
Что касается судьбы похищенных детей, то черти обыкновенно носят их с собой, за ставляя раздувать начавшиеся на земле пожары. Но бывает и иначе. Похищенные дети отдаются на вос питание русалкам или проклятым девкам, у которых они остаются, превращаясь впоследствии: девочки в русалок, мальчики в леших.


Сказочные и былинные персонажи

Снегурочка

Героиня русского фольклора. В сказках это девочка, вылепленная из снега на закате зимы и оставшаяся жить у стариков, приемных родителей, в деревне. Она добрая, внимательная, ласковая, но немного печальная, потому что летом радуется она только дождю и граду. В один из летних праздников деревенские подружки прыгали через костер, не отстала от них и Снегурочка, но растаяла над жарким костром и превратилась в легкое облачко, улетевшее по небу.
Снегурочка добра и нежна, поэтому, в отличие от злого Морозки, сварливой Зимы и смешной Масленицы, сказки всегда рисуют Снегурочку печальной белолицей красавицей, полной неизъяснимой, прохладной прелести.

Крупеничка

Прекрасная царевна, взятая в полон злыми татарами. Желая спастись из Золотой Орды хоть бы и после смерти, девушка попросила о помощи мудрую старуху – и чародейка обратила ее в гречневое зернышко.
Спрятала его старуха, пошла на Русь. Схоронила она гречневое зернышко в чистом поле – и начало то зернышко в рост идти, и выросла из того зернышка греча о семидесяти семи зернах. Повеяли ветры со всех четырех сторон, разнесли те семьдесят семь зерен на семьдесят семь полей. с той поры на Руси расплодилась греча.

Соловей-разбойник

О том, кто такой Соловей-разбойник, высказывались разные предположения. Исследователи XIX века полагали, что он олицетворяет силы при роды, в частности разрушительную силу ветра. Позже были обнаружены некоторые исторические аналогии. Можно считать, что в былине о Соловье отразилась борьба за образование единого государства, которую киевские князья вели с лесными славянскими племенами, желавшими сохранить свою обособленность.
Со временем образ Соловья-разбойника вобрал в себя черты врага-захватчика. В некоторых вариантах былины он назван по отчеству – Ахматович, или Рахматович. Возможно, это воспоминание о татарском хане Ахмате, совершившем в XIV веке набег на Москву.
Имя «Соловей» в применении к злобному чудовищу кажется довольно странным. Возможно, это слово имело в древности еще какое-то, пока не выясненное значение. Но не исключено, что имя ему дано на основании древнейшего уподобления свиста бури громозвучному пению этой птицы. В образе Соловья-разбойника народная фантазия олицетворяла демона бурной, грозной тучи.
Первым подвигом Ильи Муромца после того, как он покинул родное село, была победа над Соловьем-разбойником. Эта былина считается наиболее древней в цикле, в ее основе лежит мифологический мотив борьбы героя с чудовищем.
За десять верст раздался его свист – и даже богатырский конь под Ильею Муромцем споткнулся:

Темны леса к земле приклонилися,
Мать-река Смородина со песком сомутилася.

Эпитет «разбойник» объясняется разрушительными свой ст вами бури и тем стародавним воззрением, которое с олицетворениями туч соединяло разбойничий, воровской характер. Закрытие тучами и зимними туманами небесных светил называлось на старинном поэтическом языке похищением золота; в подвалах Соловья-разбойника лежала несчетная золотая казна; точно так в летней засухе и в отсутствии дождей зимою видели похищение живой воды и урожаев.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вс Окт 09, 2022 9:05 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

(Продолжение...)

Ирина Анатольевна Мудрова
«Великие мифы и легенды. 100 историй о подвигах, мире богов, тайнах рождения и смерти»: Центрполиграф; Москва; 2011

Цитата:

Ставр Годинович

Персонаж героического эпоса русского народа. Былина о Ставре известна во множестве записей, но все они сводятся к двум основным вариантам, условно называемым «богатырским» и «новеллистическим».
В богатырском варианте жена Ставра выдает себя за грозного посла, побеждает семерых богаты рей, лучше княжеских лучников стреляет из лука. В новеллистическом варианте она не наделена богатырской силой, а приезжает к княжьему двору под видом жениха, сватающегося к дочери (или племяннице) князя Владимира. Из испытаний, которые устраивает ей князь, Василиса выходит победительницей не при помощи силы, а хитростью.
Некоторые исследователи считают, что эта былина имеет под собой историческую основу. В одной из летописей сообщается, что в 1118 году Владимир Мономах разгневался на новгородских бояр и на сотского Ставра – и заточил его. В 1960 году на стене Софийского собора в Киеве была обнаружена процарапанная надпись: «Господи помози рабу своему Ставрови недостойному рабу твоему», сделанную почерком XI–XII веков. Видимо, это автограф боярина, послужившего прообразом былинного Ставра, который был грамотен и обладал красивым, выработанным почерком».

Вольга Святославич

Этого одного из старейших богатырей назвали в честь Волхва, божества всяческих чудес, превращений и колдовства, обладающего неимоверной силой.
Он является олицетворением хитромудрости, сродной с колдовством. Вещий богатырь-знахарь, разъезжающий со своей дружиною по городам, выбивающий, как сказано в былинах, «с мужичков дани-выходы», являет собою яркое воплощение «змеиной мудрости», объединенной с красотою-молодечеством.
Много совершил он чудесных подвигов, только ни чего не смог поделать с сохой, позабытой на недопаханной ниве любимым сыном Матери сырой земли Микулой Селяниновичем.

Микула Селянинович

Пахарь-исполин – один из самых монументальных и загадочных образов русско го эпоса. Это гигантский осколок некогда бывшего цикла сказаний. В настоящее время известно лишь два былинных сюжета о Микуле Селяниновиче.
На княжий отряд нападают разбой ники, Микула обращает их в бегство, и Вольга награждает Микулу «тремя городами со крестьянами». Былина заканчивается тем, что Микула Селянинович называет свое имя. Это свидетельствует об особой значительности и изначальной общеизвестности этого образа. По мнению многих исследователей, он принадлежит к древнейшему пласту русского эпоса и первоначально был не просто земледельцем, а богом земледелия. Не случайно противопоставление Микулы Вольге и явное первого над вторым превосходство. Дело в том, что Вольгу обычно отождествляют с богом охоты. В древнейшие времена охота была для человека основным источником существования, а затем, в конце каменного века, ее сменило земледелие. Таким образом, то, что в былине Микула оказывается сильнее Вольги и всей его дружины, верно отражает процесс исторического развития.
В другой былине Микула Селянинович противопоставляется богатырю Святогору. Святогор – также один из древнейших мифологических персонажей русского эпоса. Он олицетворяет абсолютную вселенскую силу. Сильнее него нет никого на свете, он настолько огромен и тяжел, что его «не держит мать сыра земля», и он ездит на своем богатырском коне по горам. В этой былине образ Микулы приобретает особое звучание.
Однако со временем образ Микулы стал восприниматься иначе – как олицетворение русского крестьянина-труженика.

Cвятогор-богатырь

Особо почитаемый народом былинный герой – старейший из всей дружины богатырской. Святогор принадлежит к древнейшему, мифологическому поколению героев русского эпоса. О нем можно сказать, что это старинный богатырь-стихия.
Святогор силен настолько, что сила тяготит его самого: «Грузно от силушки, как от тяжкого бремени». Сила Святогора существует сама по себе, не имея ни цели, ни применения, она прибывает день тот дня, а растратить ее некуда: нет на свете богатыря, с которым мог бы Святогор померяться силой.
В былине, в которой встречаются Святогор с Микулой Селяниновичем, богатырем-пахарем, рассказано, что Святогор не смог поднять сумку Микулы, а в сумке той была таинственная тяга – сила земли. В этой былине русский народ-пахарь воспел мощь и силу мирной, трудовой жизни, бывшей ему милее кочевой воинской, которая по степенно уходила в прошлое.
На смену Святогору приходит плеяда богатырей во главе с Ильей Муромцем. Илья Муромец – представитель новой, уже исторической «богатырской» эпохи. Его сила качественно иная – человеческая, и он отказывается принять противоречащую его природе стихийную силу Святогора. Когда Святогор, почуяв свою кончину, хотел вдохнуть свою непомерную силу в Илью, тот ему ответил: «Не надо мне больше силы, а то не будет носить меня Мать сыра земля».

Илья Муромец

Центральный герой русского героического эпоса. Ему посвящено более десяти былинных сюжетов, каждый из которых известен во множестве записей. Подвиги его не могут изгладиться из памяти народа-пахаря, которого охранял этот богатырь.
В. Я. Пропп, один из крупнейших ученых-фольклористов XX века, писал: «Образ Ильи – наиболее зрелое и наиболее совершенное создание русского эпоса. (…)
Только могучий народ в одну из решающих эпох своей истории мог создать этот монументальный и величественный, но вместе с тем простой в своей человечности образ национального героя».
Былины об Илье Муромце складывались в период с XI по XIV век, в эпоху борьбы русского народа с половцами, совершавшими набеги на Русь, а затем с монголо-татарами, под игом которых Русь находилась более двухсот лет.
Былиной о происхождении Ильи и обретении им силы открывается поэтическая биография Ильи Муромца. Он – «крестьянский сын» и происходит из села Карачарова близ города Мурома. Село Карачарово действительно существует, оно находится в двух верстах от Мурома вверх по Оке. По местному преданию, былинный герой погребен в своем родном селе, под часовней возле дороги на Муром. В Муроме в конце XX века Илье Муромцу был поставлен памятник.
Однако иногда Илья в былинах называется Моровлином, или Муравлином, что дало некоторым исследователям основание предполагать, что ро диной богатыря был город Карачев близ Моровийска на Черниговщине.
Илья тридцать лет и три года не мог ходить и, едва поднявшись на ноги, сделался олицетворением несокрушимой силы богатырской дружины.
Илья Муромец – воин, защитник родины. В одной из былин он говорит:

У меня сделаны заповеди великий (…)
Сохранять мне надо стольный Киев-град,
Сберегать я буду церкви Божий
Сохранять буду веру православную.

В отличие от большинства эпических героев, Илья Муромец наделен не только силой и храбростью, но и вполне определенным мировоззрением. Он отвергает общепринятое в Средние века представление о том, что долг воина заключается прежде всего в верной службе своему господину. К князю Владимиру Илья относится критически и определяет смысл своей жизни следующим образом:

«Я иду служить за веру христианскую,
Да за землю российскую,
Да за славный за Киев-град,
За вдов, за сирот, за бедных людей (…)».

Был ли у Ильи Муромца исторический прототип, или он представляет собой собирательный образ – неизвестно. В летописях имя Ильи Муромца не упоминается ни разу. Но известно, что в XII веке в Киево-Печерской лавре рядом с Нестором-летописцем и первым русским иконописцем Алимпием был погребен некий Илья из Мурома.

Добрыня Никитич

Средний из трех богатырей, основных героев русского героического эпоса.
Его срединное положение обусловлено не толь ко возрастом, но и тем, что в его образе нет крайностей, в нем гармонично сочетаются различные качества: храбрость воина – и мудрость дипломата, светские манеры («вежество») – и образованность. В тех былинах, где Добрыня не является главным героем, он обычно выступает в качестве мудрого помощника, примирителя ссорящихся.
Историческим прототипом Добрыни Никитича часто называют воеводу Добрыню, дядю князя Владимира Святого со стороны матери, видного военного и государственного деятеля. Летопись говорит о нем: «…бе Добрыня храбр и наряден муж». Однако историческому Добрыне была свойственна и жестокость, также отмеченная в летописях. В частности, о его участии в установлении христианства в Новгороде в 990 году там говорится, что он крестил новгородцев «огнем». Скорее всего, Добрыня Никитич – образ собирательный. Его имя образовано от слова «добро», означающего в древнерусском языке всю совокупность положительных качеств.
Былина «Добрыня и Змей» – центральная и самая древняя в цикле былин о Добрыне. Змееборчество – один из наиболее распространенных сюжетов в фольклоре народов всего мира. Змей – традиционное воплощение зла, и победа героя над змеем знаменует торжество положительного начала во вселенском масштабе.
Борьба героя со змеем часто встречается и в сказках, но сказки с подобным сюжетом обязательно заканчиваются женитьбой героя на спасенной им девушке. Добрыня же предлагает спасенной им от Змея княжьей племяннице «покрестосоваться» – поменяться крестами и тем самым стать назваными братом и сестрой, и впоследствии, когда князь говорит: «Дак благословляю тебе ее взять в замужество», отказывается, поскольку она ему «сестра крестовая». Такой поступок Добрыни объясняется тем, что подвиг эпического героя, в отличие от героя сказочного, обязательно должен быть бескорыстным.
Некоторые исследователи соотносят былину о Добрыне и Змее с историческим событием – крещением Руси, полагая, что «Пучай-река» – это Почайна, в которой князь Владимир Святой в 988 году крестил киевлян. Змей – воплощение язычества, а Добрыня, победивший Змея при помощи «шапки земли греческой», – символ христианства, пришедшего на Русь из Византии, бывшей частью Греции. «Шапка земли греческой» присутствует почти во всех вариантах былины.

Алеша Попович

Младший из трех богатырей, основных героев русского эпоса. Имя Алеша в Древней Руси было уменьшительным от Александра. В летописях упоминается не сколько Александров Поповичей, живших в разное время. Один из них сражался с половцами и в 1100 году, другой был дружинником ростовского князя Константина Всеволодовича и в 1216 году участвовал в Липицкой битве против владимирского князя Юрия; третий – погиб в битве с татарами при Калке в 1223 году.
Вопрос о том, послужил ли какой-нибудь из этих героев прообразом Алеши Поповича, или же произошел обратный процесс, и летописцы, составлявшие летописи через несколько веков после описываемых в них событий, наделили реальных персонажей именем былинного богатыря, – остается открытым.
В былинах говорится, что Алеша родился в Ростове Великом и был сыном «ростовского попа».
В разных былинах образ Алеши Поповича поворачивается разными гранями. В более древних он прежде всего воин, отважный, хотя и несколько безрассудный – «напуском смелый». Позже Алеша нередко предстает легкомысленным хвастуном и «бабьим прелестником».
Центральная былина из цикла об Алеше Поповиче рассказывает о его победе над Тугарином Змеевичем. В своей основе эта былина одна из самых древних. В ней Алеша Попович еще не находится на службе у князя Владимира, а является независимым странствующим воином, разъезжающим по свету со своим товарищем-оруженосцем в поисках подвигов и приключений. В образе Тугарина слились воедино два персонажа: более древний, мифический – крылатый змей, и более поздний, исторический – половецкий хан Тугоркан, убитый в Киеве в 1096 году.
О змеиной природе Тугарина говорит его отчество – Змеевич, а также способность летать по воздуху. Но в былине крылья не являются его неотъемлемой принадлежностью: он их «надевает», причем почти во всех вариантах былины указывается, что крылья – «бумажные».
Исторически достоверно упоминание о том, что слуги несут Тугарина «на золотой доске» – такой способ передвижения был характерен для степных владык.
Победил Алеша Тугарина и привез в Киев на княжий двор Тугаринову голову, бросил среди двора Владимирова. «Гой, еси, Алеша Попович млад! Ты мне свет дал, пожалуй ты живи в Киеве, служи мне, князю Владимиру!» – было к нему радостное слово князя стольнокиевского. Радость князя отразилась радостью по всему Киеву, разошлась от Киева по всей Руси…
Интересен образ княгини Апраксии, неверной жены князя Владимира. Прообразом ее можно считать Евпраксию Всеволодовну, сестру Владимира Мономаха. Евпраксия была выдана замуж за саксонского графа Штадена, вскоре овдовела и стала женой императора Священной Римской империи Генриха IV. Современники называли Евпраксию «бесстыдной, развратной женщиной». Впоследствии она бежала от мужа, обвинив его во многих злодеяниях, и вернулась в Киев. Народная молва могла приписать ей связь с Тугорканом, хотя в действительности он был убит за год до ее возвращения в Киев.

Василий Буслаев

Новгородский богатырь, чей образ связывается с бесшабашной и неустрашимой силой и энергией, силой, которую некуда девать. Сродни его характер был буйной разбойной натуре. Он повстречался с Морской Пучиной – Кругом Глаза. Это поэтическое отождествление образа Океана-моря с прекрасной женщиной, наделенной волшебными свойствами, умом и душою. Она требовала к себе такого же трепетного и уважительного отношения, а на него Василий Буслаев оказался неспособен.
Этот новгородский богатырь Василий Буслаев, который не знал, куда девать свою богатырскую силушку, имел и такую же дружину свою. Плыл как-то Василий Буслаев «через море к зеленым лужкам». Видит – лежит впереди Морская Пучина – Кругом Глаза. Начал Василий вокруг Морской Пучины похаживать, сафьян-сапожком ее попинывать. Посмотрела на богатыря новгородского Морская Пучина – Кругом Глаза: «Не пинай меня, говорит, не то сам тут будешь!»
Смешлива была дружина Буслаевича, начали дружинники Пучину перескакивать: все до единого перескочили. Прыгнул Василий – да не перескочил, задел за Пучину пальцем правой ноги… Тут ему и последний, смертный час пришел!

Садко

Герой русского былинного эпоса. Былина о нем относится к новгородскому циклу былин. Возникновение новгородских былин исследователи датируют XII веком, временем упадка Киевской Руси и расцвета Новгорода. Новгород был крупнейшим торговым городом.
Герой новгородской былины Садко – не воин-богатырь, а купец. Был он прежде беден, имел из всего добра только «гусли звончаты», с которыми хаживал на пиры званые, веселил народ. За его мастерство песенника подарил ему Морской царь три рыбки-золотые перья. Закупил на них Садко товару видимо-невидимо, стал он богатым гостем-купцом господина Великого Новгорода…
Былина состоит из трех частей, которые встречаются и в качестве самостоятельных былин. В наиболее древней части былины рассказывается о пребывании Садко в подводном царстве. Этот сюжет восходит к мифам о путешествии героя в «иной мир». Такие мифы встречаются у всех народов. В мифах многих народов встречается и образ певца-музыканта, завораживающего своей игрой все живое и неживое. Рассказ о том, как Садко разбогател при помощи золотых рыб, подаренных ему Морским царем, в былину был включен позже. Некоторые сказители в этой части былины говорят не «Морской», а «Водяной» царь. Самой поздней частью былины является колоритный рассказ о том, как Садко пытался «повыкупитъ все товары новгородские».
Некоторые исследователи считают, что у былинного Садко был реальный прототип – богатый новгородец Садко Сытинич, упомянутый в летописи в связи с тем, что он в 1167 году построил в Новгороде каменную церковь во имя Бориса и Глеба.

Троян

Легендарный царь. Жил он давно. Собой красавец, да только уши у него были ослиные. Царь очень боялся, что кто-нибудь об этом узнает: на людях показывался только в высокой шапке, а брадобреев, которые его брили и волей-неволей узнавали его тайну, приказывал казнить.
Однажды брадобрей, которому пришел черед брить царя, послал вместо себя подмастерья. Вот стал подмастерье брить царя. Говорит царь: «Очень уж ты молод. Отец-то у тебя есть?» Подмастерье отвечает: «Нету, давно помер. Я с матушкой живу – один у нее сын». Пожалел царь Троян парня, не велел его казнить. Только крепко-накрепко приказал молчать про царевы уши. Парень поклялся, что никому ни словечка не проронит, и царь назначил его своим постоянным брадобреем.
Парень, как и пообещал, держал язык за зубами. Да только не стало ему с тех пор покоя – до смерти хотелось кому-нибудь поведать царский секрет.
Видит старуха мать – сына что-то гложет, и стала спрашивать, не захворал ли он. Отвечает ей парень: «Не тревожьтесь, матушка, я здоров. Только вот знаю одну тайну, а рассказать никому не могу». Тогда мать посоветовала: «А ты открой свою тайну земле. Никто о ней не узнает, а тебе полегчает».
Парень так и сделал. Ушел подальше в поле, вы копал в земле ямку и шепнул в нее: «У царя Трояна ослиные уши!»
Прошло время. Однажды занес ветер в ту ямку семечко, выросло из семечка дерево. Проходил мимо пастух, срезал с дерева ветку, сделал себе дудку. Запела дудка человеческим голосом: «У царя Трояна ослиные уши!» Разнеслась ее песня по всему свету.
Прослышал царь Троян, что его тайна уже всем известна, призвал брадобрея, закричал, затопал нога ми: «Как посмел ты, несчастный, проболтаться? Я тебя пожалел, а ты меня перед всем светом опозорил!»
Брадобрей упал на колени, рассказал, как было дело. Царь не поверил. «Покажи, – говорит, – мне это голосистое дерево. И если ты солгал, то не сносить тебе головы».
Повел брадобрей царя в чистое поле, срезал с де рева ветку, сделал дудку. Дунул царь в дудку, запела она человеческим голосом: «У царя Трояна ослиные уши!»
Понял царь, что все тайное когда-нибудь становится явным, простил брадобрея и перестал с тех пор прятать свои уши: ослиные, так ослиные. И всё было хорошо.

Легендарный князь Святослав

Тридцать три года княжил в Киеве Игорь Рюрикович после смерти в 912 году воспитателя своего Вещего Олега. С трудом преодолевал Игорь опасности, грозившие неокрепшему Русскому государству. Козни плели хитрые византийцы. Нападали из Приднепровских степей половецкие ханы. От Дона и Волги наступали на славян хазары. Игорь ходил в походы на византийцев. Один раз войско его было разбито. Другой раз князь возвратился с полпути, взяв с Византии дань и заключив с ней мир. Игорь отражал набеги печенегов и брал дань с подвластных ему славянских племен. Племя древлян восстало и убило киевского князя. Маленький сын Игоря Святослав остался с матерью.
Мать Святослава, мудрая княгиня Ольга, решила страшно отомстить древлянам за смерть мужа. Заманила она древлянских послов в Киев и заживо погребла в ладье. Притворно помирившись с древлянами, Ольга пригласила их лучших людей на поминальный пир у могилы Игоря. Когда гости заснули, княгиня приказала всех их перебить.
Ольга желала, чтобы сын рос мужественным воином. Княгиня отдала маленького сына на воспитание славному ратнику Асмунду. Асмунд учил княжича владеть оружием, конем и ладьей, охотиться, ловить рыбу, бегать и плавать, не снимая брони, легко переносить голод и стужу. Искусству полководца обучал Святослава знаменитый воевода Свенельд, командир киевской дружины, не знавший поражений в схватках с половцами, византийцами и хазарами. От него княжич узнал, как выбирать путь в походах, вести разведку, готовить воинов к битве, штурмовать и защищать крепости. В 946 году дружина киевского князя Святослава Игоревича выступила против древлян. Войска сошлись и стали друг против друга. Мальчик выехал вперед и с трудом бросил в сторону неприятеля боевое копье. «Князь начал! – крикнули Свенельд и Асмунд. – Вперед, дружина, за князем!» Древляне были разбиты и покорены.
Когда Святослав подрос и возмужал, стал он собирать к себе в дружину храбрецов. В походах князь ходил легко, как барс, и много воевал. Он не брал с собой ни возов, ни котлов – ел конину, зверину или говядину, зажарив ее на углях. Князь не имел шатра, но спал, подостлав конский потник, положа голову на седло. Такими же были и все воины Святослава.
Княгиня Ольга умело правила государством, которое защищал юный Святослав. Она объехала всю Русь от южных пределов до самого севера новгородских земель, налаживая дороги и переправы, строя места сбора дани. Княгиня давала людям уставы и назначала оброки, поощряла торговлю, творила суд и расправу на Руси. Ольга поехала в Константинополь и долго ждала приема в императорском дворце. Она приняла христианство, увидев государственную пользу этой религии. Когда же император послал в Киев за подарками и военной помощью, княгиня ответила: «Дам, если ты простоишь перед моим дворцом столько, сколько я стояла в константинопольской гавани!» Ольга убеждала Святослава принять христианство, но он не изменил вере дружины и народа. Князь свято чтил древних славянских богов и обычаи предков. Он презирал обман и всегда, выступая в поход, посылал сказать врагам: «Иду на вы». В сражении князь был впереди воинов, первым принимая удары и последним кончая битву.
Прослышал Святослав, что свирепые хазары, поклонявшиеся Богу Иегове, обложили данью славянское племя вятичей, живших к северо-востоку от Киева. Быстро собрался князь с дружиной и пришел к вятичам, просившим его о помощи. Святослав принял вятичей в государство Русское а хазарскому кагану послал вызов на смертный бой. Великий Хазарский каганат не устоял против натиска россов. Святослав штурмом взял столицу каганата Белую Вежу (Саркел) и разрушил ее до основания, так что археологи и по сей день не могут найти места, где она стояла. С тех пор о хазарах не было ни слуху, ни духу.
Византийского императора Никифора беспокоили сведения о росте могущества Русского государства. Он послал в Киев хитроумного вельможу Калокира с богатыми дарами. Византийский посол просил у Святослава помощи против царя Болгарии Петра, прельщая князя знатной добычей и воинской славой. Святослав выступил в поход в 967 году. Болгарский царь Петр был союзником Византии. Против воли своего народа он вредил Русскому государству. Византийский император боялся и болгар, и россов. Он надеялся ослабить тех и других, сталкивая их между собой. Но Святослав разгадал хитрость византийского императора. Киевская дружина хорошо знала морские дороги в Византию и вскоре достигла берегов Болгарии. Войско царя Петра, предупрежденного византийцами, хотело помешать россам высадиться с ладьей. Воины Святослава сошли на берег Дуная и, сомкнув щиты, устремились в бой. Россы шаг за шагом теснили царских дружинников, пока не обратили их в бегство. Болгары, жившие в придунайских городах и селах, мирно встречали дружину киевского князя. Царь Петр заперся в крепости Доростол и вскоре умер. Святослав не хотел завоевывать Болгарию. Он поселился в Переяславце на Дунае, заняв лишь пограничные со славянами земли. С Болгарией князь заключил мир, сорвав происки византийцев.
Не знал князь, что, пока он воевал на Дунае, византийцы подговорили печенегов напасть на его владения. Надеясь на легкую добычу, печенеги осадили Киев. Они окружили город так, что нельзя было ни выйти, ни послать весть. Княгиня Ольга не имела войска, чтобы сразиться с полчищами печенегов. Молодой киевлянин, знавший печенежский язык, вызвался пробраться из города и дать весть своим. Он взял в руку уздечку и прошел через вражий стан, спрашивая, не видел ли кто его коня. Юноша переплыл Днепр и рассказал россам, что киевляне совсем изнемогли от голода и жажды. Воевода Претич, собрав небольшую дружину, смело бросился на по мощь Киеву. Печенежский хан подумал, что возвращается сам Святослав с дружиной. Он испугался и сказал Претичу: «Будь мне другом». Хан и воевода подали друг другу руки. Печенег подарил Претичу коня, саблю и стрелы. Претич отдарился броней, щитом и мечом. Однако печенеги не ушли совсем. Они разбили стан на реке Лыбеди, угрожая Киеву. И послали киевляне сказать Святославу: «Ты, князь, ищешь чужой земли, а свою покинул. А нас чуть было не взяли печенеги, и мать, и детей твоих. Если не придешь и не защитишь – возьмут нас. Неужели не жаль тебе своей отчизны, матери и детей?» Смутился Святослав, выслушав киевских гонцов, и решил скорее возвращаться домой. Россы сели на быстрых коней и поскакали степями к Киеву. Неприятели разбежались при одной вести о возвращении великого князя. Приветствовал Святослав мать и детей своих и сокрушался о том, что они перенесли.
Пылая гневом, собрал князь сильное войско и пошел в Дикое поле против печенегов. Не устояли степные воины в бою, побежали, прогнал Святослав печенегов. Наступил на Руси долгожданный мир. Но князь и дружина не желали сидеть в Киеве и прохлаждаться, отдыхая от славных дел. В том же 968 году совещался князь Святослав со старой дружиной и задумал новый поход. Вскоре пятьсот боевых ладей с испытанными воинами князя по Оке вышли на Волгу. Россы начали войну с Волжской Булгарией. В упорных боях Святослав взял столицу Булгарии и освободил весь Волжский путь, соединявший Европу и Азию, для росской торговли.
По дороге с Каспия дружина Святослава воевала с храбрыми племенами Северного Кавказа – ясами и касогами. Одолев их, Святослав основал новое княжество на берегу пролива между Черным и Азовским морями. Столицей княжества он сделал город Тмутаракань – древнюю Гермонассу. Торговый путь по Дону был открыт для Руси.
В 969 году сказал Святослав своей матери и старым боярам: «Не любо мне сидеть а Киеве. Хочу жить в Переяславце на Дунае. Там середина земли моей. Туда стекаются все блага из Византии, из Чехии и Венгрии, из Руси». – «Видишь – я больна, куда хочешь уйти от меня? – отвечала Ольга. – Когда похоронишь меня, отправляйся, куда захочешь».
Князь не покинул больную мать, он заботливо ухаживал за ней, пока Ольга не скончалась. Святослав исполнил завещание княгини и похоронил ее по христианскому обычаю. Тем временем войска нового болгарского царя Бориса напали на россов и взяли Переяславец. Раздав земли Руси детям, Святослав в 970 году вновь пошел на Дунай. Малая дружина была с киевским князем, когда воины царя Бориса вышли на лютую битву под стенами Переяславца. Увидел Святослав, что одолевают болгары, и воскликнул: «Здесь нам и умереть! Постоим же мужественно, братья и дружина!» Князь вдохновил ратоборцев своим примером. Россы победили и взяли Переяславец. Стремительным броском Святослав вновь отвоевал восемьдесят крепостей на Дунае. От пленных он узнал, что царь Борис напал на россов по наущению византийского императора. Князь заключил с Болгарией мир, а в Константинополь послал сказать: «Хочу идти на вас и взять столицу вашу!»
Византийский император Иоанн Цимисхий хотел напугать россов бесчисленной своей армией. Великий князь ответил византийским посланцам: «Император по невежеству своему считает россов слабыми женщинами и хочет устрашить их своими угрозами, как пугают детей разными чучелами».
Началась война с Византийской империей. К дружине Святослава присоединялись болгарские, венгерские и печенежские ратники. Его небольшое войско смело наступало во Фракии против огромной армии, разделившись на два отряда. В неравном бою один из отрядов разноплеменного воинства Святослава был разбит. Узнав о поражении товарищей, князь с дружиной спешно двинулся против главных сил неприятеля. На обширной фракийской равнине враги сошлись. Сверкая доспехами, выстроились в поле бесчисленные имперские легионы и закованные с ног до головы в латы всадники. Россы уставили копья и сомкнули щиты, наподобие стены. Святослав выступил перед строем и обратился к дружине, ободряя воинов на решающую битву. Его слова запомнились и россам, и грекам. Речь князя на поле боя была почти одинаково записана в русской летописи и византийской хронике. «Уже нам некуда деться, волей или неволей надо стоять». «Да не посрамим земли Русской, – слышали россы речь князя, – но ляжем костьми, ибо мертвые сраму не имут. Если же побежим, будет нам стыд. Не отступим, но станем крепко. Я пойду перед вами – если моя голова падет, тогда делайте что хотите!» И воины закричали в ответ: «Где твоя голова – там и свои головы сложим!» «Погибнет слава, спутница росского оружия, – слышали речь Святослава во вражьем войске, – если мы постыдно уступим византийцам. С храбростью предков наших и мыслью, что русская сила была доселе непобедима, сразимся мужественно… У нас нет обычая бегством спасаться в отечество, но или жить победителями, или, совершив знаменитые подвиги, умереть со славой!»
Задрожали испытанные в боях византийские легионы, зная, что их противник отважен до безумия и даже побежденные россы никогда не сдаются живыми неприятелю. Дружинники же Святослава поклялись друг другу или победить, или погибнуть. «И ополчились россы, – гласит летопись, – и была сеча великая, и одолел Святослав, и бежали греки».
Громя византийские крепости, Святослав шел на Константинополь. Император Иоанн Цимисхий послал ему богатые дары: золото и драгоценные ткани. Князь не взглянул на дары и отдал их слугам, а себе взял только меч. «Грозен и лют этот князь, – решили византийские послы, – он презирает золото, а любит лишь острое железо».
«Делать нечего, – сказали послы, вернувшись к императору, – станем платить росскому князю дань». Тогда Цимисхий послал сказать Святославу: «Не ходи к Константинополю, но возьми да ни, сколько хочешь». Россы взяли дань на всех живых воинов и за убитых и с честью вернулись в Переяславец. На следующий год император на рушил мир и с огромной армией осадил столицу Болгарии Преслав. Болгары героически защищались. Император взял город обманом и пленил болгарского царя. Отряд россов, помогавший оборонять город, до последнего бился в охваченных огнем зданиях. Россы предпочли сгореть но не сдаться.
Дружина Святослава встретила армию императора Иоанна Цимисхия недалеко от крепости Доростол. Несмотря на неравенство сил, князь повел воинов в атаку. Двенадцать раз опрокидывали они тяжелую кавалерию и пехоту византийцев, но под напором бесчисленных легионов вынуждены были отступить и укрепиться в Доростоле.
Осажденные в Доростоле россы не раз делали вылазки и сражались с византийцами под стена ми крепости. Святослав вызывал на бой императора Иоанна Цимисхия. Однажды он увидел воина в драгоценных латах под имперским знаменем. Князь пробил себе дорогу сквозь император скую гвардию и сразил ее начальника, думая, что это Цимисхий.
В Доростоле было мало запасов. Вскоре начался голод. Святослав задумал смелое предприятие и приготовил к плаванью свою ладью. Ночью, при свете молний, он пробился сквозь неприятельский флот на Дунае, добыл продовольствие и привез его в Доростол. Император понял, что не может победить Святослава в открытом бою. В золоченом вооружении, украшенном драгоценными каменьями, окруженный большой свитой вельмож выехал Иоанн Цимисхий на берег Дуная, чтобы говорить с росским князем о мире. Святослав приплыл к месту встречи в простой белой одежде и вел переговоры, сидя в ладье рядом с гребцами. Он был среднего роста, густобров и голубоглаз, с длинными усами и большим чубом на бритой голове. На нем не было драгоценностей, кроме серьги с жемчужинами и рубином. Киевский князь согласился заключить мир с Византией. Но император Иоанн Цимисхий вел переговоры с черными мыслями. Он тайно отправил посла к печенежскому хану Куре. Византиец передал печенегам подарки и уговаривал их напасть на поредевшую в боях дружину россов, когда те, взяв богатую дань, пойдут на Русь.
«Обойди, князь, днепровские пороги на конях, – советовал Святославу мудрый воевода Свенельд. – Не к добру стоят у порогов печенеги!» Но Святослав не хотел оставлять ладьи. Конницу под предводительством Свенельда князь отправил в Киев степью, а сам пошел водой.
В пути, в безлюдных местах, войско Святослава застала зима. Князь терпел голод и холод наравне с воинами. Весной 972 года дружина Святослава пошла в ладьях через днепровские пороги. Однажды россы пристали к острову посреди Днепра. В это время свирепый хан Куря собрал несметное войско и предательски напал на россов. Не дрогнули Святослав и дружина, когда бросилась на них огромная печенежская орда, мужественно приняли бой. В лютой сече сложили головы великий князь и все его воины. Не посрамили богатыри славы росского оружия, не отступив, полегли костьми, ибо «мертвые сраму не имут». Подвиги Святослава навеки остались в памяти народной.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Окт 11, 2022 5:42 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

МНЕНИЕ

Строго говоря, нет никаких достоверных доказательств в пользу того, что языческий пантеон князя Владимира (Перун, Хорс, Даждьбог, Стрибог, Симаргл и Мокошь) имел славянское происхождение. Также нет особых причин считать славянскими богами Олеговых и Игоревых Перуна и Велеса.

Существуют достаточно серьёзные причины полагать, что Перун был богом балтского (литовско-прусского) происхождения (с исконным именем Пер(к)ун), Велес - вероятно имел финно-угрорское (видимо, чудское) происхождение. И так далее. То есть набор богов пантеона князя Владимира - это набор богов разношёрстных, различного происхождения, и вовсе не факт, что все они были славянскими.

В то же время, есть масса причин полагать, что в исконном Восточнославянском пантеоне высшим богом был вовсе не бог Перун - как подразумевают относительно Древнерусского пантеона Владимира и вообще первых русских князей древнерусские летописи - а бог Род.

Также, следует отметить, что у юго-восточных славян (а также у родственных им антов - народа смешанного, но у которого всё-таки преобладали, видимо, элементы славянские - по-крайней мере в языке) по Прокопию (О войнах, Война против готов 3.14) - высшим богом был всё-таки бог молнии (каковым были и Перун - но не как Род, культ которого, конечно, был связан с почтением предков, и в частности первопредка, как высшего бога - если судить по его имени). Правда, Прокопий Кесарийский имени этого бога не указывает:


Эти племена, славяне и анты, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве (демократии), и поэтому у них счастье и несчастье в жизни [250] считается делом общим. И во всем остальном у обоих этих варварских племен вся жизнь и законы одинаковы. Они считают, что один только бог, творец молнии, является владыкой над всеми, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву го, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания. ... У тех и других один и тот же язык, достаточно варварский. И по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Они очень высокою роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них очень белый или золотистый и не совсем черный, но все они темнокрасные. ... И некогда даже имя у славян и антов было одно и то же. В древности оба эти племени называли спорами («рассеянными»), думаю потому, что они жили, занимая страну «спораден», «рассеянно», отдельными поселками. Поэтому-то им и земли надо занимать много. Они живут, занимая большую часть берега Истра, по ту сторону реки. Считаю достаточным сказанное об этом народе.


http://www.rummuseum.ru/lib_p/prkp3goty14.php

Кроме сказанного, нельзя не отметить и коренных различий в мифологии западных славян с восточными. По-крайней мере, насколько эти различия отражены в источниках. Именослов древнеславянских языческих богов западных славян коренным образом отличается от известного именослова богов восточных славян, и лишь в крайне редких случаях наблюдается между ними некоторое сходство.

------------------------------------------------------------------------

Поскольку данная тема посвящена Славянской мифологии вообще в целом, я буду выкладывать тут, по возможности, все доступные публикации о:

1. Дохристианской языческой мифологии западных славян.

2. Дохристианской языческой мифологии восточных славян.

3. Временах переходных от язычества к христинству - включая пережитки язычества в раннем славянском христианстве.

4. Очень редкие элементы южнославянского язычества.

5. Постхристианским пережиткам язычества и первобытных верований у западных, восточных и южных славян (о дохристианских языческих верованиях последних неизвестно практически ничего). Сюда входят и элементы героического эпоса (типа былин), и христианизированные летописные легенды о князьях, и Низшая мифология славян - включая её постхристианские пережитки (куда входят такие персонажи, как водяные, лешие, домовые и пр.). К этой категории относятся и попытки вписать Перуна, Велеса, Мокошь и пр. в исконную Славянскую мифологию.

Относить к Славянской мифологии произведения типа "Велесовой книги", фальсифицированные сообщения "Матер верборум" или что угодно касающееся языческой мифологии или её пережитков в таких известных фальсификациях, как "Краледворская летопись" и "Зеленогорская летопись", я не буду - разве что только цитируя (случайно или намеренно) публикации профанов и фриков. Данные "Слова о Полку Игореве" я намерен использовать лишь с оговоркой, связанной с тем, что и этот источник является весьма спорным.

----------------------------------------------------------

Говоря о Низшей мифологии славян, я коснусь также такого острого и спорного вопроса, как древнеславянское сказительство (включая таких персонажей, как например Баян из "Слова о Полку Игореве") и волохи. Отдельной категорией являются также языческие элементы в легендах о славянских святых и в волшебных сказках славянских народов.
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Окт 11, 2022 6:33 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

(Продолжение...)

Ирина Анатольевна Мудрова
«Великие мифы и легенды. 100 историй о подвигах, мире богов, тайнах рождения и смерти»: Центрполиграф; Москва; 2011

Цитата:

Исторические предания
Исторические предания — особый вид устного народно-поэтического творчества.
По мнению исследователей, исторические предания относятся к одному из первоначальных видов словесного творчества. Наиболее древней формой исторических преданий были родо-племенные сказания о первопредках рода, о переселении племени, о его вождях и героях. Цель таких сказаний — закрепить и сохранить для потомков память о наиболее важных событиях в жизни рода и племени.
С возникновением письменности исторические предания о давних временах стали включаться в летописи. Пересказывая эти предания, летописцы обычно отмечают их изустный, легендарный характер.
В исторических преданиях история представлена с точки зрения народа, в них запечатлелась не только народная память о конкретных исторических событиях, но и отношение к ним, отразились народные идеалы.
Наряду с реальной основой в исторических преданиях почти всегда присутствует доля вымысла, но, по словам В.К. Соколовой, автора монографии «Русские исторические предания», «вымысел, точнее домысел (…) не противоречит исторической правде, а способствует обобщению действительности, выявлению в ней наиболее существенного, «типического».
84. ОСНОВАНИЕ КИЕВА
Археологические раскопки, проводившиеся на территории Киева в XIX–XX веках, показали, что уже во II веке нашей эры там существовали три поселения, впоследствии слившиеся воедино.
В летописях, составленных в XII веке, приводится рассказ о легендарных основателях Киева. Рассказ этот очень краток: «И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек, и третий — Хорив, а сестра их была Лыбедь. Сидел Кий на гаре, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозывается по нему Хоревицей. И построили городок во имя старшего своего брата, и назвали его Киев».
Младшие братья и сестра, по мнению большинства исследователей, являются чисто легендарными персонажами, вымышленными для того, чтобы объяснить названия холмов Щековица и Хоревица и реки Лыбедь. Старший же брат, Кий, вероятно, является личностью исторической.
Академик Б.А. Рыбаков пишет: «Ярко выраженная притяжательная форма названия города Киева («город Кия», «Киев город») заставляет допустить существование человека по имени Кий, владевшего этим городом или построившим его».
Рассказ об основании Киева повторяется почти без изменений в двух летописях — Киевской, известной под названием «Повесть временных лет», и Новгородской. Разница лишь в датировке. Киевский летописец Нестор относит время основания города к VII веку, а новгородский — к IX веку.
Киев и Новгород издавна соперничали между собой. Поэтому новгородский летописец указывает более позднюю дату, не желая признавать, что Киев древнее Новгорода. Кроме того, он не признает Кия князем, а, ссылаясь на народную молву, называет его лодочником, державшим перевоз через Днепр.
Нестор вступает в полемику с новгородским летописцем и в свою летопись включает дополнительное разъяснение: «Некоторые же, не зная, говорят, что Кий был перевозчиком: был де тогда у Киева перевоз с той стороны Днепра, оттого и говорили: «На перевоз на Киев». Однако, если бы Кий был перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду. А между тем Кий этот княжил в роде своем и ходил он к царю, — не знаем только, к какому царю, но только знаем, что великие почести воздал ему (…) тот царь».
В этом разъяснении Нестор сообщает новые, очень важные сведения: Царь-градом тогда на Руси называли столицу Византии Константинополь, а царем — византийского императора, значит, Кий посетил Византию и был с почетом принят императором. Б.А. Рыбаков, сопоставив эти сведения с другими летописными данными, выдвинул убедительную гипотезу о времени, к которому относится деятельность Кия. Рыбаков пишет: «Это сказание (…) очень хорошо укладывается в историческую действительность VI века».
Имя Кий, возможно, означает «кузнец». Исследователи славянской мифологии В.В. Иванов и В.Н. Топоров отождествляют Кия с героем древнего предания о создании Змиевых валов — земляных укреплений, протянувшихся вдоль Днепра на сотни километров. Их происхождение и время возведения не установлены. В эпоху Киевской Руси они служили оборонной линией против печенегов.
Предание гласит, что в стародавние времена прилетел из-за моря крылатый змей — и стал пожирать людей. Гибли люди, «как трава под ногами скота, как просо на солнце».
Кузнец — «Божий коваль» — победил змея, запряг его в плуг — и пропахал борозду до самого моря. Борозда, заполнившаяся водой, стала Днепром, а вывороченная земля — Змиевыми валами, существующими и поныне.
Образ кузнеца-змееборца восходит к славянскому богу огня, покровителю кузнечного ремесла Сварогу, и можно утверждать, что легенда об основании Киева имеет не только исторические, но и более глубокие — мифологические — корни.
85. ВЕЩИЙ ОЛЕГ
О Вещем Олеге — древнерусском князе, жившем в IX–X веках, сообщают древние летописи, его имя упоминается в исторических документах, но большинство сведений о его жизни и деятельности дошли до нас в виде народных сказаний, в которых реальные события тесно переплелись с легендарными.
Во многом легендарный характер имеет и рассказ о Вещем Олеге в летописном своде Нестора «Повесть временных лет».
Нестор называет Олега родичем новгородского князя Рюрика. Но из других источников известно, что Олег не имел родственных связей с князем, а был его воеводой и достиг высокого положения лишь благодаря своим личным достоинствам.
Он обладал выдающимся талантом полководца, а его мудрость и предусмотрительность были столь велики, что казались сверхъестественными. Современники прозвали Олега Вещим.
Возможно, что народная память о Вещем Олеге отразилась в образе былинного князя- кудесника Вольги:
Похотелося Вольге много мудрости:
Щукой-рыбою ходить ему в глубоких морях,
Птицей-соколом летать под оболока,
Серым волком рыскать в чистых полях
В 879 году скончался Рюрик. Умирая, он завещал княжение Олегу и оставил на его попечение своего малолетнего сына Игоря.
Три года правил Олег в Новгороде, а затем, собрав сильную дружину и взяв с собой Игоря, отправился покорять новые земли.
В то время обширные пространства Русской земли были заселены многочисленными племенами. Летопись называет более десяти славянских племен: вятичей, кривичей, полян, северян, радимичей и другие. С ними соседствовали племена угро-финские: чудь, весь, меря, мурома.
Олег со своим войском двинулся с севера на юг водным путем. Плыли по Ильмень- озеру, затем по Ловати-реке и Западной Двине, а потом, волоком перетащив ладьи, по Днепру.
По пути Олег завоевал кривичский город Смоленск и северянский Любеч, оставив там своих воевод.
Наконец, прибыл Олег в богатые и плодородные земли полян — и увидел на высоком берегу Днепра большой, красивый город. Назывался тот город — Киев. В Киеве княжили два князя — Аскольд и Дир. Оба они были выходцами из Новгорода и когда- то, как и Олег, служили князю Рюрику.
Решил Олег захватить Киев, но, видя, что город хорошо укреплен, применил не силу, а хитрость.
Он оставил большую часть своего войска позади, а сам, с юным Игорем и малой дружиной, на одной ладье подошел под самые киевские стены и отправил к Аскольду и Диру посланца: «Мы-де варяжские купцы, везем много хороших товаров. Пусть придут киевские князья посмотреть — может, чего купят».
Аскольд и Дир поверили, что в Киев прибыл мирный купеческий караван, и вышли на берег без всякой охраны.
Олег приказал бывшим с ним воинам до поры до времени залечь на дно ладьи. Когда киевские князья подошли близко, он поднялся им навстречу и сказал: «Вы не княжеского рода, а я — князь, и со мною Игорь, сын Рюрика. Мне, а не вам надлежит здесь княжить!» Он подал знак своим воинам — и те мечами вмиг зарубили Аскольда и Дира.
Карамзин, очень высоко оценивая деятельность Олега, этот его поступок безоговорочно осуждал: «Общее варварство сих времен не извиняет убийства жестокого и коварного».
Олег победителем вступил в город и повелел: «Да будет Киев матерью городам русским!» Утвердившись на Киевском престоле, он продолжил дело завоевания соседних земель и покорения населяющих их племен. Олег подчинил себе древлян, северян, радимичей и наложил на них дань. Под его властью оказалась огромная территория, на которой он основал множество городов. Так образовалось великое Киевское княжество — Киевская Русь.
Когда Игорь стал взрослым, Олег выбрал ему жену — Ольгу (по некоторым данным, она была дочерью самого Олега), но княжества не уступил.
В 907 году Олег собрался идти войной на Царьград.
Снарядив две тысячи кораблей и собрав огромное конное войско, Олег выступил в поход. Корабли плыли по Днепру, направляясь к Черному морю (его называли тогда Понтийским, или Русским), а конная рать шла берегом.
Достигнув моря, конница тоже взошла на корабли, и Олегово войско устремилось к Царыраду.
Вот показалась столица Византии — ее белые крепостные стены, золотые купола храмов.
Византийский император Лев Премудрый, увидев корабли с несметным войском, приказал спешно запереть гавань. Через залив протянули крепкие железные цепи, преградившие путь кораблям Олега.
Пришлось Олегу свернуть в сторону и высадиться на берег поодаль от города.
Олеговы воины разорили царьградские предместья, пожгли дома и храмы, поубивали мирных жителей и побросали в море. Летописец, оправдывая жестокость воинов Олега, поясняет: «Так обычно поступают на войне».
Но самого Царырада Олег взять не мог — цепи надежно защищали город от вторжения с моря. Тогда он приказал своим воинам изготовить колеса, поставить на них вытащенные на берег корабли и поднять паруса.
Подул попутный ветер — и корабли понеслись к городу по суше, как по морю.
Карамзин относит этот эпизод к числу легендарных: «Может быть, он (Олег) велел воинам тащить суда берегом в гавань, чтобы приступить к стенам городским; а баснословие, вымыслив действие парусов на сухом пути, обратило трудное, но возможное дело в чудесное и невероятное».
Однако историки более позднего времени признают достоверность этого эпизода. Д.С. Лихачев пишет: «В условиях речного судоходства на севере Руси — корабли и ладьи, поставленные на колеса, были явлением обычным. «Волочение» судов на колесах или катках происходило на Руси (…) в местах водоразделов рек (…). Киевский летописец рассказывает о движении кораблей Олега посуху, как о чем-то удивительном. Это и понятно — «волоков» близ Киева не было.
Однако для «новгородца» Олега и его новгородской дружины в этом не было ничего необычного».
Так это было или иначе, но устрашенные византийцы признали себя побежденными и согласились выплатить Олегу дань, какую он пожелает. Олег потребовал по 12 гривен на каждую пару весел на своих двух тысячах кораблей, а также дань для русских городов — Киева, Чернигова, Полотска, Ростова и прочих.
В знак победы Олег укрепил на воротах Царырада свой щит. Между Русью и Византией был заключен договор о мире и неизменной дружбе. Соблюдать этот договор христиане-византийцы поклялись святым-крестом, а Олег и его воины — славянскими богами Перуном и Велесом.
С честью и великой славой возвратился Олег в Киев.
Олег княжил долгие годы. Однажды он призвал к себе волхвов-прорицателей и спросил: «Отчего суждено мне умереть?» И волхвы ответили: «Примешь ты, князь, смерть от своего любимого коня». Опечалился Олеги сказал: «Если так, то никогда больше не сяду на него». Он приказал увести коня, кормить его и беречь, а себе взял другого.
Прошло немалое время. Как-то раз вспомнил Олег своего старого коня и спросил, где он сейчас и здоров ли. Ответили князю: «Уже три года прошло, как умер твой конь».
Тогда воскликнул Олег: «Солгали волхвы: конь, от которого они сулили мне смерть, умер, а я жив!» Он захотел увидеть кости своего коня и поехал в чистое поле, где лежали они в траве, омытые дождями и выбеленые солнцем.
Князь тронул ногой конский череп и сказал, усмехнувшись: «От этого ли черепа смерть мне принять?» Но тут из конского черепа выползла ядовитая змея — и ужалила Олега в ногу.
И от змеиного яда умер Олег.
По словам летописца, «оплакивали его все люди плачем великим».
Пересказывая в своей «Истории государства Российского» летописное сказание об Олеге, Н.М. Карамзин говорит, что рассказ о его смерти — «народная басня» (то есть легенда), «достойная замечания по своей древности».
Эта легенда вдохновила Пушкина на создание знаменитой «Песни о Вещем Олеге».
86. ГАРАЛЬД ХРАБРЫЙ И ЕЛИЗАВЕТА ЯРОСЛАВНА
В XI столетии в Киеве княжил великий князь Ярослав Владимирович, по прозванию Мудрый. Расцвела и украсилась при князе Ярославе Киевская Русь. Далеко в степи отогнал он печенегов и укрепил русские границы. Построил в Киеве двенадцатиглавый храм во имя Софии Божьей Премудрости, красоты дотоле невиданной, украсил его дивными мозаиками и фресками, а на площади перед храмом поставил привезенную из дальних краев скульптуру, изображающую колесницу, запряженную квадригой коней. Ярослав был великим почитателем книжного знания. «Книгам прилежа, и читал их часто и в ночи, и в дне, и собрал писцы многи, и прекладаше с грек на словенское письмо, и списаша книги многи», — говорил о нем летописец.
Было у Ярослава Мудрого шестеро сыновей и три дочери: старшая Елизавета, средняя — Анна, младшая — Анастасия. Все три были хороши собой, умны и образованы, и Ярослав прочил им в мужья могущественнейших королей Европы.
Но нежданно-негаданно к старшей из княжен, Елизавете Ярославне, посватался молодой варяг, служивший в дружине у Ярослава.
Звали того варяга Гаральдом. Волею судьбы он был вынужден покинуть свое отечество и служить на чужбине как простой наемник.
Однако происходил он из знатного норвежского рода. Старшим — сводным — братом Гаральда был сам Святой Олаф, прославленный конунг, объединивший под своей властью всю Норвегию и обративший норвежцев в христианскую веру. Но проделал он это с такой жестокостью, что вызвал всеобщую к себе ненависть. Поэтому, когда на Норвегию напали датчане, многие норвежцы перешли на их сторону. Олафу пришлось сражаться с войском, втрое превосходящим его собственное. И во всех сражениях рядом с Олафом был его младший брат — пятнадцатилетний Гаральд. Тяжелый боевой меч он мог поднять лишь двумя руками, но сражался храбро.
В битве при Стиклестаде Святой Олаф погиб. На норвежском престоле утвердился датский король.
Гаральд, спасая сына Олафа, шестилетнего Магнуса, бежал с ним в Гардарику — Страну Городов, как называли тогда скандинавы Киевскую Русь.
Ярослав принял маленького Магнуса, как родного сына, а Гаральд стал начальником сторожевой дружины.
Когда увидел Гаральд молодую княжну, прекрасную Елизавету Ярославну, пленили его ее ясные очи и соболиные брови, тонкий стан и лебединая походка — и полюбил он Елизавету на веки вечные.
Красивый и храбрый, Гаральд искусно владел копьем и мечом, быстро бегал на лыжах и умел управлять кораблем в открытом море, играл на сладкозвучной арфе и обладал бесценным даром слагать стихи. Сердце Елизаветы громко говорило в пользу Гаральда, но он был нищим, бездомным скитальцем — князь Ярослав хотел не такого мужа своей дочери. Строго-настрого запретил он Елизавете даже думать о молодом варяге, и она не посмела ослушаться отца. Приняв гордый вид, но с печалью в сердце Елизавета отказала Гаральду.
Тогда Гаральд покинул двор Ярослава, снарядил корабль, набрал храбрую дружину и отправился в далекие, неведомые страны. Скоро слава его уже гремела по всему свету. Из уст в уста передавались рассказы о необыкновенной храбрости Гаральда, о его удивительных подвигах и приключениях. Он воевал в Сицилии и Африке, штурмовал неприступные крепости на Востоке и служил у византийского императора, сражался с морскими разбойниками и был у Гроба Господня в Иерусалиме.
И каждый раз, захватив богатую добычу, отсылал он в Киев в дар Елизавете Ярославне золото и серебро, украшения тонкой чужеземной работы и узорные ткани.
Но дороже всех подарков, дороже золота и драгоценных каменьев были для Елизаветы привозимые заезжими певцами и сказителями стихи Гаральда, в которых описывал он свои подвиги, свою любовь и свою тоску. Каждая строфа его стихов заканчивалась горестным рефреном: А дева русская Гаральда презирает!
Ежечасно думала Елизавета о Гаральде, трепетала при мысли об опасностях, его окружающих, и молила Богородицу сохранить его от вражеских мечей и от морской пучины.
Шли годы. И однажды корабли Гарольда показались под стенами Киева. Увенчанный славой, добывший богатство, он приехал, чтобы вновь просить руки прекрасной Елизаветы.
О втором сватовстве Гаральда сохранилась память в русской былине:
Плыло-выплывало три корабля,
Три корабля, да три черные.
Всем корабли изукрашены.
Нос да корма по-звериному,
А бока те были по-туриному,
Якори все серебряные,
Тонкие паруса дорогой камки.
Радостно вздрогнуло сердце Елизаветы, когда увидела она сходящего на берег Гаральда. Князь Ярослав на сей раз принял его милостиво — и вскоре сыграли пышную свадьбу. Дубовые столы ломились от угощения, рекой текли мед и пиво, гости величали новобрачных:
То не золото с золотом свивалося,
То не жемчуг с жемчугом сокатился,
То князь со княгинею сходилися,
Золотым кольцом обручилися.
Гаральд стал собираться на родину. Много лет прошло с тех пор, как он покинул Норвегию, и о событиях, там происходящих, до него доходили лишь смутные слухи.
Норвежцы свергли датского короля, устав от его притеснений, и призвали на престол юного Магнуса, все еще жившего в Киеве. Вернувшись в Норвегию и став конунгом, Магнус начал мстить бывшим противникам своего отца, а поскольку таких было много, в стране росло недовольство.
Вероятно, Гаральд побоялся подвергать молодую жену опасностям назревающей усобицы. Во всяком случае, известно, что он уехал в Норвегию один.
Теперь пришел черед Елизаветы писать ему приветные письма и посылать подарки, чтобы он не забыл ее и не усомнился в ее любви.
Так в разлуке прошло еще несколько лет. Гаральд правил Норвегией вместе с Магнусом. Но однажды Магнусу приснился сон. Увидел он своего отца, святого Олафа, который спросил: «Хочешь ли ты сейчас уйти со мною на небо, или останешься на земле, будешь жить долго и станешь великим конунгом, но совершишь в своей жизни столько злого, что путь на небо будет тебе закрыт навсегда?» Магнус ответил: «Решай сам, отец». Тогда Снятой Олаф сказал: «Иди со мной». Проснувшись, Магнус рассказал свой сон приближенным, а вскоре заболел и умер.
Гаральд, став единовластным правителем Норвегии, смог, наконец, соединиться с Елизаветой.
В Норвегии Елизавету Ярославну называли Элисавой, она не раз упоминается в сагах. У Гаральда и Елизаветы было две дочери — Ингегерда и Мария.
Гаральд правил страной разумно и справедливо, но он был, прежде всего, воином. А воин, как говорили в то время, рожден не для долгой жизни, а для славных дел. И Гаральд задумал новый поход. Он решил покорить Англию.
В ночь перед началом похода воинам Гаральда снились недобрые сны. Один увидел злую троллиху, которая плясала и корчила рожи, другому приснились черные вороны, облепившие корабль, третьему — огромные волки, пожирающие людей.
Но Гаральд не внял предостережениям. Он был настолько уверен в своей удаче, доселе ему не изменявшей, что взял в поход Елизавету с дочерьми.
Через несколько дней корабли Гаральда достигли берегов Англии. Гаральд высадил Елизавету и дочерей на маленьком островке, а сам двинулся дальше, навстречу английскому войску.
Битва произошла близ города Йорка. Когда оба войска стояли друг против друга, конь Гаральда споткнулся. И сказал английский король: «Гаральд — красивый и сильный воин, но удача отвернулась от него».
Это оказалось правдой. Едва успел начаться бой, как стрела, пущенная из английского лука, насмерть сразила Гаральда.
Норвежские воины, видя гибель своего конунга, дрогнули, смешались — и были разбиты.
В великой тревоге, полная тяжелых предчувствий, ждала Елизавета вестей об исходе битвы. Предание утверждает, что в тот самый момент, когда был убит Гаральд, его младшая — любимая — дочь Мария неожиданно вскрикнула — и умерла.
С уцелевшими остатками войска, под черными парусами, отплывала от берегов Англии Елизавета Ярославна, оплакивая две смерти и увозя два гроба.
Что было с Елизаветою дальше — доподлинно неизвестно. По одним сведениям, она вскоре умерла, подругам, — вышла замуж за датского короля Свена.
Но вот уже много веков неизменно трогает душу и волнует воображение история гордой красавицы и храброго воина, история, где, по словам поэта Н.А. Львова, переведшего в XVIII веке «Песнь Гаральда» на русский язык, «соединились любовь с воинской добродетелью».
87. СКАЗАНИЕ О НАЧАЛЕ МОСКВЫ
Все мировые исторические столицы, основание которых скрыто во тьме веков, имеют легенды о своем возникновении. Существуют легенды и о начале Москвы.
Первое письменное упоминание о Москве содержится в летописи и относится к 1147 году. Этот год условно считается датой ее основания. Хотя очевидно, что Москва в то время уже существовала и была поселением, достаточно крупным и значительным.
Летопись сообщает, что в 1147 году суздальский князь Юрий Владимирович, по прозвищу Долгорукий, впоследствии ставший Великим князем, возвращаясь из удачного похода на Новгород, сделал остановку на берегу Москвы-реки и послал оттуда своему родственнику и союзнику князю Святославу грамоту, в которой было написано: «Приди ко мне, брате, в Москов», а когда Святослав прибыл со своей дружиной, то устроил для них «обед силен».
Известный русский историк, знаток Москвы И.Е. Забелин, писал: «Приди ко мне в Москву! Приди ко мне на Москву!» В этих немногих словах как бы пророчески обозначилась вся история Москвы… Москва тем и стала сильною и опередила других, что постоянно и неуклонно звала к себе разрозненные русские земли на честный пир народного единства и крепкого государственного союза».
В XVI веке, когда Москва уже была столицей сильного и обширного Российского государства, ее стали воспринимать как духовную наследницу двух великих христианских столиц — Рима и Константинополя. Москву начали называть «третьим Римом, добавляя: «а четвертому — не бывать!» На Руси были хорошо известны легенды о знамениях, бывших при основании Рима и Константинополя. При закладке городской стены Рима нашли человеческую голову, что предвещало ему быть головой многим городам. Когда начали строить Константинополь, то из горы выполз змей, а с неба слетел орел — и они стали сражаться. Это предвещало, что быть Константинополю царем среди городов, как орел — царь среди птиц, и сражаться с врагами.
С возвышением Москвы образованные москвичи занялись изысканиями и обработкой бытовавших в народе легенд о ее основании. В XVII веке появились сразу четыре повести неизвестных авторов, посвященные основанию Москвы. И.Е. Забелин писал: «Они (…) вносили в свои повести ходившие в народе предания и несомненные остатки уже забытых песенных былин».
В одной из повестей основателем Москвы назван некий князь Данило Иванович — лицо вымышленное. (Вероятно, автор назвал его по ассоциации с московским князем Даниилом — сыном Александра Невского. При Данииле Москва стала столицей удельного княжества.) Поехал великий князь Данило Иванович «изыскать место, где ему создати град престольный к великому княжению своему». Оказался князь в темном, непроходимом лесу, и было в том лесу топкое болото. Вдруг посреди болота Данило Иванович увидел пестрого зверя «превелика и пречудна, троеглава и красна зело».
Князь спросил у сопровождавшего его ученого грека Василия: «Что значит это видение?» Ученый грек ответил: «Великий княже! Будет построен на этом месте град треугольный, превеликий, пречудный и прекрасный. А пестрота зверя означает, что будут жить в том городе люди разных племен».
И князь Данило Иванович заложил на том месте город и назвал его Москва.
Другая повесть об основании Москвы своей краткостью напоминает летописную запись. В ней рассказывается об основании Москвы Вещим Олегом «При княжении своем Олег прийде на Москву-реку, в нее же текут Неглинна да Яуза, и поставил тут град и нарече Москва». Автор домыслил летописное свидетельство о том, что Олег был основателем «городов многих», — и назвал среди них Москву.
Утверждение это чисто легендарное, но то, что Москва во времена Олега уже существовала как поселение, подтверждается археологическими данными: на ее территории были найдены украшения и монеты IX–X веков.
Автор третьей повести, самой пространной, создает напряженный, драматичный сюжет. Повесть называется «О зачале Москвы и князе Даниле Суздальском», она известна во многих списках и была популярна в качестве занимательного чтения в XVIII и даже в XIX веках.
Основателем Москвы в этой повести назван князь Владимирский Андрей Александрович. Его историческим прототипом скорее всего был сын Юрия Долгорукого Андрей Боголюбский.
В повести рассказывается, что у князя Андрея был брат-князь Суздальский Данило Александрович. Прослышал князь Данило, что в лесной стороне, на берегу Москвы- реки, живет богатый боярин Кучко и есть у него два сына, лучше которых нету во всей Русской земле.
Автор повести в соответствии с терминологией XVII века называет Кучка боярином, тогда как на самом деле он был вождем какого-то местного славянского или угро- финского племени. Историчность Кучка отчасти подтверждается до сих пор сохранившимся в Москве названием «Кучково поле» (территория в районе Чистых прудов и Сретенского бульвара).
Князь Данило Александрович вытребовал молодых Кучковичей у их отца и взял к себе на службу: одного сделал стольником, другого — чашником.
Красивые юноши приглянулись распутной Даниловой жене Улите. Княгиня вступила с ними в любовную связь и подбила на убийство своего мужа.
Во время охоты Кучковичи заманили князя Данилу в чащу и «начали убивать». Но довести злое дело до конца не смогли: конь князя унес своего раненого хозяина. Убийцы пустились в погоню. Князь, оставив коня, пешим скрылся в лесу, и преследователи потеряли его из виду.
Прибежал Данило Александрович к перевозу через Оку и хотел переправиться на другую сторону, чтобы вернее уйти от погони. Денег у него не было, и он предложил перевозчику в уплату свой золотой перстень.
Перевозчик, не узнавши князя, сказал: «Люди-то нынче лихие, обманчивые. Иного перевезешь за реку, а он уйдет, не заплатив перевозного. Положи-ка перстень на весло, а уж потом садись в лодку». И он протянул весло князю.
Данило Александрович исполнил требуемое, но перевозчик, завладев перстнем, тут же отпихнулся от берега и уплыл.
Опасаясь, что убийцы настигнут его, князь Данило снова бежал в лес. Тем временем «уже к вечеру лучилось, к темной ночи осенней приближалось». Страдая от ран, измученный усталостью князь набрел в лесу на «срубец» — бревенчатую могилу, в которой лежал покойник, и, забыв страх от мертвого, залез в этот срубец, лег и уснул.
Темная осенняя ночь, лесная чаща, близость покойника — все это характерные элементы литературного жанра, получившего впоследствии название «готического».
Меж тем молодые Кучковичи вернулись к Улите «в печали, во скорби великой, что упустили князя Данила жива». Испуганные Кучковичи сказали княгине: «Уйдет теперь князь Данило во Владимир, к своему брату князю Андрею Александровичу, явятся они сюда оба с сильной дружиной, и быть нам тогда лютой смертью казненным, а тебе, княгиня, в землю по плечи живою закопанной».
Стала Улита думать, как отыскать и погубить князя Данилу — и надумала.
Был у Данилы Александровича любимый пес. Когда-то говорил князь жене: «Если захватят меня в бою и уведут в полон, или буду я ранен и останусь лежать среди убитых, или убьют, и от кровавых ран образ мой так переиначится, что нельзя будет узнать, и не найдут моего тела, то позовите любимого моего пса, он сыщет меня, и опознает, и даже мертвому мне будет радоваться и руки мои лизать».
Позвала Улита любимого мужнина пса и дала его Кучковичам (Автор повести восклицает. «Какая кровожадная львица, какая свирепая медведиха может содеять такое!») Кучковичи доехали до места, где был давеча ранен князь — и пустили пса по следу. Взяв след, пес быстро отыскал срубец, сунул туда голову и, найдя хозяина, стал ему «радоваться ласково».
Подоспевшие Кучковичи увидели пса, «радующеся и хвостом машуще», подняли крышку срубца — и добили князя.
Оставив тело в том же срубце, они вернулись домой, уверенные, что надежно схоронили свою тайну.
Но все тайное становится явным. Дошла весть о «злоубивствии» до брата князя Данилы — князя Владимирского Андрея Александровича, и он с большой дружиной поспешил в Суздаль.
Узнав об этом, Кучковичи бежали из Суздаля и укрылись у своего отца-боярина Кучка.
Князь Андрей предал смерти княгиню Улиту и отправился в поход, чтобы найти и покарать убийц своего брата. К его дружине присоединились многие суздальцы, желавшие отомстить за своего князя.
Княжеское войско вступило на землю Кучка. Против сильного войска «немного возмог Кучко боярин боем биться». Он был захвачен и казнен вместе с сыновьями.
Князь Андрей в гневе хотел немедля сжечь огнем села и слободы Кучка, но отложил до утра. А утром, встав ото сна, посмотрел окрест — и «вложил Бог в сердце князю Андрею мысль» построить тут город.
Созвал князь со всех концов Русской земли умелых мастеров-строителей: и суздальцев, и владимирцев, и ростовцев, и многих других. Возвели они над Москвой-рекой «все градное устроение» — стены и башни, дома и храмы.
«И оттоле начал именоваться и прославился град тот Москва» — так заканчивает автор свою повесть.
Четвертая повесть об основании Москвы — самая известная. В ней в соответствии и исторической традицией основателем Москвы назван Юрий Долгорукий.
Ехал князь Юрий Владимирович через Русские земли и «прииде на место, идеже ныне царствующий град Москва».
Место это принадлежало Стефану Ивановичу Кучке, который, чувствуя себя полноправным хозяином, «возгордился зело» и не оказал великому князю подобающих почестей. Оскорбленный князь приказал «боярина оного ухватити и смерти придати».
Затем князь Юрий взошел на высокую гору, «и обозрев с нея очами своими семо и овамо по обе страны Москвы-реки и за Неглинною и возлюбил селы оны, и повелел на месте том вскоре сделати мал древян град и прозвал его званием Москва-град по имени реки, текущей под ним».
Эти точные и звучные слова стали классическими, с них теперь начинается едва ли не всякая книга по истории Москвы.
88. СКАЗАНИЕ О НЕВИДИМОМ ГРАДЕ КИТЕЖЕ
В заволжских лесах есть озеро под названием Светлояр.
Озеро невелико, но глубина его — до тридцати метров, и уровень воды всегда одинаковый, что летом, что весной в паводок. Зимой на озере намерзает особый «кружевной» лед. Светлоярская вода необыкновенно чиста, прозрачна и обладает целебными свойствами. Местные жители говорят: «Пей воду прямо из озера — не бойся, неси домой — месяцами будет стоять, не испортится».
М.М. Пришвин, побывав на Светлояре, писал в очерке «Светлое озеро»: «…глянуло на меня из леса спокойное, чистое око. Светлое озеро — чаша святой воды в зеленой зубчатой раме».
Здесь, на берегу озера Светлояр, возникло сказание о невидимом граде Китеже.
В сказании говорится, что в давние времена великий князь Георгий Всеволодович поставил на берегу Волги город Малый Китеж или Городец, а затем, переправившись — через речки Узолу, Санду и Керженец, пришел к реке Людне, берущей начало из озера Светлояр.
Места там были красивые, обжитые, и князь, «по умолению жителей», построил на берегу Светлояра город Китеж Великий, но сам в нем не остался, а вернулся в Малый Китеж.
В это время, «как темные тучи по небу», на Русь двинулись полчища татаро-монгол под предводительством хана Батыя. Враги подошли к Малому Китежу и взяли город приступом, перебив почти всех его защитников.
Князю Георгию Всеволодовичу с остатками войска удалось скрыться в лесах. Тайными тропами ушел он в Китеж Великий, чтобы собрать там новые силы.
Батый не смог отыскать следов князя и стал «примучивать» пленных жителей Малого Китежа, желая узнать дорогу, по которой ушел князь. Один из пленных «не смог мук стерпети» и провел Батыя лесом к Великому Китежу.
Татары осадили город, но вдруг, Божьим соизволением, Китеж стал невидим.
Устрашенные свершившимся чудом, враги бежали.
О том, как именно Господь сберег от врагов Китеж, в народе рассказывают по- разному.
Одни говорят, что город по-прежнему стоит на своем месте, но только никто его не видит, другие — что город скрылся под высокими холмами, окружающими Светлояр. Писатель В.Г. Короленко, побывавший на Светлояре в конце XIX века, записал такой рассказ местного старого рыбака: «(…) наше, брат, место не простое… Не-ет… Не простое… Тебе вот кажет: озеро, болотина, горы… А существо тут совсем другое. На этих вот на горах (он указал на холмы), сказывают, быть церквам. Этто во, где часовня — собор у них стоит Пречистого Спаса. А рядом, на другом-те холме — Благовещение. Тут в стары годы береза стояла, так на са-амой, выходит, на церковной главе».
По третьей версии, город вместе с жителями опустился на дно озера Светлояр. В нем по-прежнему живут люди, и иногда из-под воды доносится звон китежских колоколов.
Сказание о невидимом граде Китеже долгое время существовало в устной форме, передаваясь из поколения в поколение.
В XVII веке в лесах Заволжья стали возникать раскольничьи скиты — тайные поселения приверженцев «старой веры», не признаваемой официальной церковью. Именно раскольники в XVIII веке впервые записали сказание о Китеже в сочинении «Книга, глаголемая Летописец».
В изложении раскольников сказание приобрело ярко выраженный религиозный характер. В их представлении, подводный город — это монастырь, в котором живут праведные старцы, а видеть Китеж и слышать китежские звоны могут только люди, истинно верующие.
Со временем озеро Светлояр стало местом паломничества для верующих. В.Г. Короленко рассказывал: «Сходятся на берегу Светлояра толпы людей, стремящихся хоть на короткое время отряхнуть с себя обманчивую суету суети заглянуть за таинственные грани. Здесь, в тени деревьев, под открытым небом день и ночь слышно пение, звучит (…) чтение нараспев, кипят споры об истинной вере. А на закатных сумерках и в синей тьме летнего вечера мелькают огни между деревьями, по берегам и на воде. Благочестивые люди на коленях трижды ползут кругом озера, потом пускают на щепках остатки свечей на воду, и припадают к земле, и слушают. Усталые, между двумя мирами, при огнях на небе и на воде, они отдаются баюкающему колыханию берегов и невнятному дальнему звону… И порой замирают, ничего уже не видя и не слыша из окружающего. Глаза точно ослепли для нашего мира, но прозрели для мира нездешнего. Лицо прояснилось, на нем «блаженная» блуждающая улыбка и — слезы… А кругом стоят и смотрят с удивлением те, кто стремился, но не удостоился по маловерию… И со страхом качают головами. Значит, он есть, этот другой мир, невидимый, но настоящий. Сами не видели, но видели видящих…»
Вера в реальное существование невидимого града сохранялась в окрестностях Светлояра и в более поздние времена. В1982 году фольклористы записали рассказ местной жительницы: «Люди рассказывают, что где-то на середине озера есть дырка — не очень уж большая — ну вроде как с ковш будет. Только найти ее очень трудно. Зимой лед на Светлояре бывает чистый-чистый. Так надо прийти, разгрести снег, и можно посмотреть, что там на дне делается. А там, говорят, всякие чудеса: дома белокаменные стоят, деревья растут, колокольни, церкви, рубленные терема, люди живые ходят… Только не всякому покажется, не всякий эту дырку найти сможет».
В конце 1930-х годов от некоего старика Маркелова была записана такая история. Жил у них в селе «мужик, смелой такой». Этот смелый мужик заинтересовался норой, которую обнаружил под корнями поваленной березы, — и полез туда. «Лез-лез, потом видит место светлое, и на том месте сидят старцы светлоликие и дела крестьянские разбирают. И он своего деда узнал, а дед ему пригрозил клюкой, не велел больше лезть».
Другой местный житель в 1982 году рассказывал со слов своего отца, как тот «в граде Китиже бывал — накормили его там, денег дали». Отец рассказчика «ходил в извоз», и вот однажды его подрядили с обозом отвезти мешки с зерном. «И тронулся обоз. Только на тракт вышли — стемнело. Уж не знаю, сколько часов ехали и куда, только видят — ворота тесовые. Вроде как монастырь. Въезжают. Темно там, какие-то дома стоят. Пока разгружали обоз, всех провели в дом, накормили, дали денег — и щедро. А перед рассветом ворота отворили, и поехал обоз, уже пустой, назад… Где же они ночью были? (…) Пока судили-рядили, обернулись — а ворот-то уж никаких нет».
Рассказы о том, как китежане покупали у крестьян хлеб, местными жителями воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Один рассказчик уточняет: «Хлеб китежские старцы у вятских покупали». Другой приводит случай «с одним вятичем», который «привез из своего Вятского края на базар в село Воскресенское рожь продавать. И вот (…) подошел к нему старичок седенький, посмотрел зерно, попробовал на зуб и говорит: «Я куплю у тебя весь воз ржи (…). Только я попрошу тебя, добрый человек, отвези хлебец-то к нам во Владимирское. Я тебе за это лишнюю плату за каждый мешок дам». Вятич согласился. Возле Владимирского (ближайшего села от Светлояра) он увидел монастырь. Монахи встретили его, помогли ссыпать зерно в амбар. Получив плату, вятич поехал обратно. «Отъехал сколько-то от озера, остановился и хотел помолиться на монастырь за удачу с продажей. Оглянулся назад — а монастыря-то и нет». (Запись 1974 года.)
Местным жителям, по их словам, известны случаи, когда китежане помогали людям в самых обыденных делах. «Помнится, мне, еще мальцу, бабушка рассказывала про то, что жил тут в деревне у озера — во Владимирском или в Шадрине, что ли, старик один. Так вот, пошел тот старик как-то в лес за грибами. (…) Ходил-ходил, и все без толку — ни одного грибочка нет! Умаялся старик, устал. И вот сел он на пенек, отдохнуть захотелось. (…) Обидно ему, что много обошел, а сбора никакого нет. Тут и подумалось ему что-то: «Хоть бы старички китежские помогли». Не успел подумать, как дремота на него напала. (…) Через какое-то время проснулся старик, открыл глаза, глянул в корзину — и глазам своим не верит: в ней до краев грибы. Да еще какие — один к одному, да все белые!» Сказание о Китеже нередко сравнивают с легендой об Атлантиде. Историчность невидимого града (также, как и Атлантиды) неоднократно пытались доказать или опровергнуть.
С середины XIX века сказание о Китеже стало объектом исследований. Оно вызывало интерес у самых разных специалистов — фольклористов, литературоведов, историков, археологов. На Светлояр не раз снаряжались научные экспедиции. В 50-70-х годах XX века было установлено, что озеро Светлояр образовалось в результате «провала» — внезапного, сильного сдвига почвы, причем это произошло приблизительно в то время, к которому легенда относит исчезновение Китежа. На дне озера была обнаружена некая «аномалия» — полуметровый слой полужидкой породы, в которой во множестве присутствуют обломки древесины. Экспертиза показала, что на этих обломках «имеются следы режущих орудий», то есть они обработаны руками человека.
Поэтический образ града Китежа вдохновлял многих поэтов, художников, композиторов. О Китеже писали Максимилиан Волошин, Николай Клюев, Сергей Городецкий. Н.А. Римский-Корсаков написал знаменитую оперу «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», Н.К. Рерих создал живописное панно-занавес для этой оперы — «Сеча при Керженце».
Легенда о граде Китеже — чудесно спасенном Богом от разорения врагами, укрываемом и сберегаемом до лучших времен, когда он вновь явится миру, сохранив древний корень, древнюю веру и правду — одна из самых заветных легенд русского народа, в течение веков подвергавшегося нашествиям внешних врагов.
89. СКАЗАНИЕ О МАМАЕВОМ ПОБОИЩЕ
8 сентября 1380 года, когда Русь уже более ста лет находилась под татаро-монгольским игом, русские войска под предводительством великого князя московского Дмитрия Ивановича в битве на Куликовом поле разбили орды татаро-монгольского хана Мамая.
Д.С. Лихачев в статье «Мировое значение Куликовской битвы» пишет: «Куликовская победа не означала полного уничтожения ига, но (…) сделала несомненным для всех грядущее полное освобождение от национального порабощения».
Куликовская битва, будучи значительнейшим событием своего времени, послужила темой для нескольких литературных произведений конца XIV–XV веков, известных в истории литературы под названием «Куликовского цикла». Центральное произведение этого цикла — «Сказание о Мамаевом побоище».
Слово «побоище» в то время имело иное значение, нежели теперь «Мамаево побоище» — это «победа над Мамаем».
«Сказание», посвященное реальному историческому событию, тем не менее обретает фольклорно-легендарные черты, по форме и по духу оно тесно связано с традиционньгмипроизведениямирусскогонародно-поэтическоготворчества. Оно получило большое распространение на Руси, до нашего времени дошло большое количество ее списков, больше, чем других произведений древнерусской литературы.
…Задумал безбожный хан Мамай, ненавистник Христовой веры, идти походом на Русь, как сделал это сто лет назад неистовый Батый, пожечь города и села, порушить Божьи церкви, истребить народ православный.
Собрал Мамай несметное войско и сказал своим воинам: «Пойдем на Русскую землю, разбогатеем от русского золота!» И двинулись мамаевы орды на Русь.
О грядущем нашествии первым на Руси узнал рязанский князь Олег. Он был обижен на великого князя московского Дмитрия Ивановича за то, что дед великого князя некогда отобрал у князей рязанских город Коломну и присоединил к Москве. Замыслил Олег Рязанский измену, решив вступить в союз с безбожным Мамаем.
Послал Олег к хану Мамаю большое посольство с богатыми дарами и грамотой. В той грамоте было написано: «Великому хану, вольному Мамаю, от Олега Рязанского, верного твоего слуги. Слышал я, господин, что ты хочешь идти на Русь, на князя Дмитрия Московского. Хорошо выбрал ты время, полна сейчас Москва золотом и серебром и всяким богатством тебе на потребу. А князь Дмитрий — против тебя не воин. Как услышит он твое грозное имя, так уйдет в свои дальние вотчины — в Новгород Великий, на Белоозеро, или на Двину, а все московские богатства останутся тебе в добычу».
Другую грамоту Олег Рязанский послал князю литовскому Ольгерду: «Великому князю Ольгерду Литовскому-радоватися! Ведомо мне, что издавна желаешь ты, князь, в Москве княжить. Приспело теперь для этого время: грядет на Русь хан Мамай. Если мы с тобой к нему присоединимся, то отдаст он тебе Москву и другие города, а мне — Коломну, Владимир и Муром, которые лежат близко от моего княжества. Я уже послал к Мамаю богатые дары — пошли и ты. И напиши ему грамоту, а как — сам знаешь, ибо больше моего в этом разумеешь».
Ольгерд Литовский послушался совета князя Олега и отправил к Мамаю свое посольство. Оба изменника стали ждать, когда Мамай придет на Русь. Они надеялись, что великий князь Московский, Дмитрий Иванович, устрашенный, бежит из Москвы, и намеревались, дождавшись хана Мамая, встретить его с великими дарами и умолить уйти из русских пределов. Тогда изменники могли бы занять Москву, а Московское княжество поделить между собой.
Тем временем Дмитрий Иванович, узнав, что враги надвигаются на Русскую землю, не устрашился и не покинул Москвы, а стал готовиться к отпору.
Разослал он гонцов во все концы Русской земли, ко всем князьям, воеводам и боярам — и повелел им немедля собраться со своими дружинами в Москве.
Съехались в Москву князья и бояре, привели своих воинов. Пришел двоюродный брат великого князя Владимир Андреевич Серпуховской пришли князья Белозерские — Федор и Семен, пришел Андрей, князь Кемский, и Глеб Каргопольский, и Дмитрий Ростовский, и многие другие князья.
По всем московским улицам было слышно бряцанье доспехов, стук копыт, звон конской сбруи. Так много собралось в Москве войска, что не уместилось оно в городе и заняло окрестности.
Тут узнал Дмитрий Иванович от верных людей, что Олег Рязанский и Ольгерд Литовский заключили союз с Мамаем. Опечалился великий князь и воскликнул со слезами: «Когда враги творят нам всякие пакости, то знаем мы, что так и должно быть — на то они и враги. Но теперь друзья мои, близкие мои восстали на меня! Я им никакого зла не сотворил, любил их и награждал дарами. Пусть будет Господь их судьей!» Князь Дмитрий решил не дожидаться врага в Москве, а идти ему навстречу. Прежде чем выступить в поход, Дмитрий Иванович отправился в монастырь святой Троицы, чтобы испросить благословения у праведного игумена Сергия Радонежского.
Сергий пригласил князя к монастырской трапезе. Во время трапезы прискакал к Дмитрию Ивановичу гонец с известием, что татары двинулись к Москве.
Князь заторопился и стал просить Сергия дать ему благословение Сергий окропил святой водой князя и его воинов и сказал: «Иди на битву с именем Божьим. Господь будет тебе помощником и заступником, и ты победишь врагов!» Двое из монастырской братии, иноки Пересвет и Ослябя, в миру бывшие воинами, испросив благословения у Сергия, присоединились к княжьему войску. Сергий сказал им: «Мир вам, братья! Не щадите жизни за веру православную!» Великий князь вернулся в Москву и встал во главе войска, готового идти на врага.
Проводить воинов вышли их жены. Плакала княгиня Евдокия, жена Дмитрия Ивановича, плакали прочие княгини и боярыни, прощаясь со своими князьями и боярами, плакали жены простых воинов, не зная, увидят ли они своих мужей живыми.
Дмитрий Иванович сказал: «Если Бог за нас, никому нас не одолеть!» Сел великий князь на коня, сели на коней все князья, бояре и воеводы — и русское войско выступило в поход. Выходили воины из Москвы тремя воротами — Фроловскими, Никольскими и Константиновскими. Князь Дмитрий разделил войско на три части и приказал идти по трем дорогам, потому что одна дорога не вместила бы всего войска, так велико оно было.
Из своего высокого терема смотрела княгиня Евдокия, как по зеленому берегу Москвы-реки идет, удаляясь, войско Дмитрия Ивановича.
Местом встречи была назначена Коломна. Там, на широком поле, великий князь сделал смотр войскам, и сердце его исполнилось радостью — велика русская сила!
Двинулись дальше, переправились через Оку и вступили в Рязанские земли — владения изменника Олега Рязанского. Дмитрий Иванович строго-настрого запретил каждому воеводе и всем воинам чинить обиды жителям Рязанской земли.
Меж тем Олег Рязанский узнал, что идет князь Дмитрий против Мамая во главе великой силы, что идут с ним воины со всей Русской земли.
Испугался Олег Рязанский, раскаялся в своей измене: «Горе мне, окаянному! Не только отчину свою я потерял, но и душу погубил. Земля не станет меня носить за то, что вместе с нечестивыми ополчился я на православную веру! Рад бы я сейчас присоединиться к великому князю, да не примет он меня, потому что ведает об измене моей!» И не пошел Олег на помощь Мамаю.
А Ольгерд Литовский, как было уговорено с Олегом, уже шел со своими полками, чтобы присоединиться к мамаеву войску. Но возле города Одоева он получил известие о великой силе, собранной князем Дмитрием, и о том, что Олег Рязанский испугался выступить против этой силы. Сказал Ольгерд в досаде: «Когда нет у человека своего разума, нечего надеяться на чужой. Послушался я Олега, а он и меня с толку сбил, и сам пропал!» Ольгерд решил не двигаться дальше, а оставаться на месте — и выжидать, чья будет победа.
Тем временем русское войско подошло к Дону. Дмитрий Иванович послал в степь двух лазутчиков, и они добыли «языка» — татарина из придворных самого хана Мамая.
Великий князь спросил у пленного: «Много ли силы у хана и скоро ли он прибудет к Дону?» Татарин ответил: «Никому не сосчитать ханских воинов, потому что их многое множество, а будет хан на Дону через три дня».
Стал великий князь держать совет со своими воеводами: «Здесь ли нам ждать Мамая или переправиться через Дон, где впадаете в него Непрядва-река, и встать на том берегу, на Куликовом поле?» Сказали воеводы: «Государь, переправимся через Дон! Если будет у нас за спиной река — накрепко будем стоять, потому что отступать некуда. Победим татар — все честь примем, а погибнем — общую смертную чашу изопьем, все — от князей до простых ратников».
Переправилось русское войско через Дон и встало на том берегу, ожидая врага.
На другой день прискакал из степи разведчик и сказал: «Совсем уже близко татары. За ночь дойдут они до Непрядвы-реки».
Повелел Дмитрий Иванович строиться русским полкам в боевой порядок, чтобы все запомнили, кому где надлежит завтра стоять, а полк брата своего, Владимира Андреевича, отправил вверх по Дону, чтобы укрылся он в засаде, в густой дубраве — и мог неожиданно ударить на врага. Воеводой засадного полка князь назначил мудрого и опытного Дмитрия Боброка-Волынца.
Выехал великий князь на высокий курган, обозрел оттуда русское войско. Колышется оно, как неоглядное море, реют по ветру знамена, словно облака в небе, блистают шлемы, будто солнце в погожий день.
Сказал князь воинам: «Братья мои милые! Близится ночь, а завтра будет грозный день. Мужайтесь и крепитесь, и уповайте на Бога. А меня простите, братья, и в этой жизни, и в будущей, ибо неизвестно, что будет с нами».
Наступила ночь, теплая и тихая. Не спится князю Дмитрию Ивановичу, не спится старому воеводе Боброку-Волынцу. Сказал воевода князю: «Садись, государь, на коня, поедем в поле».
Выехали они на место завтрашней битвы, остановились между двух станов — русского и татарского. С татарской стороны слышен шум и крик, и стук, и скрип колес, словно съезжается народ на торг. Позади татарского стана волки воют, ворони грают, орлы клекочут. На Непрядве-реке гуси-лебеди крыльями плещут, как перед великой грозой. А над русским станом — тишина, и в небе над ним — свет, будто заря занимается.
Сказал Боброк-Волынец: «Доброе это знамение!» Потом старый воевода сошел с коня, припал ухом к земле. Долго слушал, а когда поднялся, то поник головой.
Спросил великий князь: «Что услышал ты, воевода?» Ответил Боброк-Волынец: «Плачет земля на два голоса. Один голос — как у старой матери. Причитает она на чужом языке над детьми своими. Другой голос — девичий. Плачет девица, словно свирель жалобная. Это знамение сулит нам победу, но много русских воинов поляжет в бою».
На восходе солнца пал на землю густой туман. Не видно в тумане ни русского, ни татарского войска. Но вот зареяли над туманом знамена, с обеих сторон взыграли боевые трубы. Вышли оба войска навстречу друг другу. От великой тяжести прогибается поле Куликово, реки выходят из берегов.
Князь Дмитрий Иванович, облаченный в булатные доспехи, объезжал полки и говорил воинам, ободряя их к бою: «Братья мои милые! Встаньте за веру православную, за святые церкви! Не смерть вы обретете, а жизнь вечную!» Затем вернулся князь к своему знамени, переменил коня, снял княжеское оплечье, надел простое платье — и встал в ряды воинов.
Закричали князья и бояре: «Не подобает тебе, великому князю, самому биться! Тебе, государь, подобает стоять на высоком месте и оттуда смотреть, как мы, слуги твои, свою службу несем».
Дмитрий Иванович ответил: «Братья мои! Не хочу за вашими спинами хорониться. Если погибну — то с вами, если жив останусь — с вами же!» Туман рассеялся, и стало видно поле Куликово от края до края. Двинулись русские полки на врага. Татары навстречу идут, словно темный лес. Негде им развернуться — сами от своей тесноты задыхаются.
Хан Мамай с четырьмя ордынскими князьями с высокого холма наблюдал за началом сражения.
По обычаю, бой подобало начать поединком. Из рядов татарского войска выехал богатырь по имени Челубей и остановился, ожидая противника. Инок Пересвет, что был в передовом полку, воскликнул: «Я готов сразиться с ним! Молитесь за меня, братья!». Он пришпорил коня и устремился к поскакавшему ему навстречу Челубею. Так крепко сшиблись они, что едва не проломилась под ними земля — и оба упали с коней мертвыми.
Закричали русские воины: «С нами Бог!» И началась великая битва.
Поперек поле Куликово — тридцать верст, в длину поле Куликово — сорок верст, но тесно на нем могучим ратям. Сверканье мечей слепило глаза, будто солнце, копья стучали подобно грому небесному. Потекли по полю кровавые реки, встали кровавые озера.
Но вот — за грехи наши — стали одолевать нас поганые. Как скошеная трава, падали русские воины под копыта вражеских коней. Сам великий князь Дмитрий Иванович был тяжко ранен. Отовсюду наступали татарские полки, а русских становилось все меньше и меньше.
Князь Владимир Андреевич и воевода Боброк-Волынец видели это из засады. Вскричал Владимир Андреевич: «Воевода! Чего мы ждем? Скоро не к кому будет идти нам на помощь, ибо все погибнут!» Ответил Боброк-Волынец: «Еще не время, князь! А как придет наш час — всемерно воздадим врагам!» Со слезами молился Владимир Андреевич Господу: «Боже, отец наш! Мало показнив нас, много помилуй! Не дай торжествовать врагам нашим!» Плакали воины засадного полка, глядя, как гибнут их товарищи, и рвались в бой, но Боброк-Волынец удерживал их, говоря: «Немного уж ждать нам осталось!» Наконец, татары стали изнемогать, и тут, по Божьему соизволению, переменился ветер — подул русским в спину, татарам — в лицо.
Сказал Боброк-Волынец: «Приспело время!» Громким голосом воззвал князь Владимир Андреевич: «Братья мои и друзья, князья и бояре и все силы русские! За мною, на битву!» Словно ясные соколы на журавлиное стадо ринулись воины из зеленой дубравы. Падают под их мечами татары, как трава под косой, как лес под налетевшей бурей.
Закричали татары: «Горе нам, горе! До сего часа меньшие с нами бились, а теперь старшие бойцы пришли!» — И обратились татары в бегство.
Увидел хан Мамай, что войско его разбито, вскочил на коня и с четырьмя ордынскими князьями ускакал в степь. Погнались за ним русские воины, да не догнали, потому что у Мамая и его князей кони были свежие, а у русских — уставшие в бою.
Так закончилась великая Куликовская битва.
Владимир Андреевич встал под великокняжеские знамена и велел трубить сбор.
Воины, кто остался жив, начали собираться под знаменами своих полков. Ехали они со всех сторон Куликова поля и пели стихи — мученические и богородичные.
Но ни с какой стороны не приехал к своему знамени князь Дмитрий Иванович. Долго ждал его Владимир Андреевич, потом, рыдая сердцем, отправился искать великого князя, расспрашивая, кто и когда видел его в последний раз.
Сказал один воин: «Я видел князя в пятом часу. Крепко бился он с врагами своей палицей».
Другой воин сказал: «Я видел его в шестом часу. Он один сражался против четырех татар».
Сказал третий: «Я видел Дмитрия Ивановича перед тем, как ударил засадный полк. Был князь пеший, тяжко раненый».
Тогда все, кто мог ходить — и князья, и бояре, и простые воины — разошлись по всему Куликову полю искать среди убитых Дмитрия Ивановича — живого или мертвого.
Два молодых воина спустились к реке — и увидели великого князя, лежащего под иссеченной березой. Тяжко страдал он от раны, но был жив.
Быстро разнеслась радостная весть по полю. Собрались перед Дмитрием Ивановичем князья и бояре, низко ему поклонились и сказали: «Радуйся, государь наш, ибо ты победил врагов!» От такой вести вернулись к великому князю силы. Поднялся он на ноги и возблагодарил Бога: «Велик Господь и чудны дела Его!» Подвели князю коня. Он сел в седло и поехал через поле Куликово. Не видно на поле порожнего места, все оно усеяно телами павших. Множество полегло русских воинов, всемеро больше — татар.
Едет Дмитрий Иванович по полю — и слезы омывают его лицо.
Вот лежат восемь князей Белозерских, а рядом — углицкий князь Роман и четверо его сыновей, вот пятеро князей Ярославских, и князья Догобужские, и Глеб Иванович — князь Брянский, и Михаил Андреевич Бренок, и Тимофей Валуй, с ним — дворецкий его Иван Кожухов, и Троицкий инок Пересвет, а простых воинов — без числа.
Двенадцать дней оставалось русское войско на Дону, двенадцать дней разбирали тела убитых.
Князей, бояр и дворян отвезли в их вотчины к женам и детям, а простых воинов похоронили здесь же, на Куликовом поле. Выкопали для них триста тридцать братских могил, сверху насыпали высокие курганы.
Сказал князь Дмитрий Иванович: «Прощайте, братия! Суждено вам лежать на поле Куликовом, между Доном и Непрядвой-рекой. Сложили вы головы за святую веру христианскую. Вечная слава вам, и вечная память!» Всего же пало на Куликовом поле русских воинов полтретья от ста тысяч и еще три тысячи, а в живых осталось пятьдесят тысяч.
С великой славой вернулось русское войско в Москву.
Князь Дмитрий Иванович за победу над татарами на берегу Дона получил прозванье — Донской, а его брат Владимир Андреевич — Храбрый.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Окт 11, 2022 6:35 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

(Продолжение...)

Ирина Анатольевна Мудрова
«Великие мифы и легенды. 100 историй о подвигах, мире богов, тайнах рождения и смерти»: Центрполиграф; Москва; 2011

Цитата:

90. ЧУДО ИЗБАВЛЕНИЯ МОСКВЫ ОТ РАЗОРЕНИЯ ОРДАМИ ХАНА ТАМЕРЛАНА
Летом 1395 года монгольский хан Тимур, по прозвищу Тамерлан, что значит Железный Хромец, во главе полумиллионного войска переправился через Волгу, прошел приволжские степи, разорил город Елец, пленив тамошнего князя, и устремился на Москву.
Тамерлан гордо заявлял всему миру: «Судьба у меня в руках, и счастье всегда со мной».
На Руси в нем видели второго Батыя и ждали такого же страшного разорения, как сто шестьдесят лет тому назад. По словам автора древнерусского сказания, был Тамерлан «вельми нежалостив, зело немилостив, лют мучитель, зол гонитель, жесток томитель». Ужас и отчаяние овладели москвичами. Все московские церкви были открыты сутра до глубокой ночи, москвичи молились и готовились к неминуемой смерти.
Но Московский князь, восемнадцатилетний Василий Дмитриевич, не поддался всеобщему унынию. Помня славу своего отца, Дмитрия Донского, он стал готовиться к обороне. Собрал большое войско, причем среди воинов было немало тех, кто пятнадцать лет тому назад сражались на Куликовом поле, выступил из Москвы и встал за Коломной на берегу Оки в ожидании неприятеля.
А еще повелел князь митрополиту московскому Киприану послать людей во Владимир и перенести оттуда в Москву старинную русскую святыню — чудотворную икону Божьей Матери, называемую Владимирской по нахождению ее в Успенском соборе города Владимира.
Еще в те времена, когда столицей Руси был Киев и никто не думал, не гадал, что маленькой лесной крепости на берегу Москвы-реки суждено «царством быти, государством слыти». Константинопольский патриарх Лука Хризоверх прислал великому князю киевскому Юрию Долгорукому бесценный дар — чудотворный образ «Умиление»: Богородица держит на руках ласково к ней прильнувшего младенца-Христа. По преданию, написал этот образ святой евангелист Лука, и сама Богородица, увидев образ, сказала: «Благодать Родившегося от Меня и Моя да будет со святой иконой».
Юрий Долгорукий поставил икону в Вышгородском монастыре близ Киева.
Село Вышгород принадлежало сыну Юрия Долгорукого Андрею Юрьевичу. Князь Андрей, человек мужественный и великодушный, был за свое благочестие прозван Боголюбским. Он не любил Киева, раздираемого враждой и ненавистью младших князей, не одобрял алчного честолюбия своего отца и в Вышгороде томился, как в неволе. Андрей родился в Ростово-Суздальской земле, и северная Русь была его сердцу милее, чем южная. В 1155 году он покинул Вышгород и направился в Ростов Великий. Как самую большую драгоценность князь Андрей увез с собой дар константинопольского патриарха — образ Богородицы.
Не доезжая до Ростова, близ города Владимира, лошади вдруг встали, и никакая сила не могла сдвинуть их с места. Пришлось там заночевать. Во сне князю Андрею явилась Богородица и сказала, что чудотворный образ Ее должен остаться во Владимире.
Князь послушался. Два года спустя, получив после смерти отца во владение Ростово-Суздальскую землю, он сделал Владимир столицей своего княжества, а на высоком берегу протекающей через город реки Клязьмы повелел построить белокаменный храм дивной красоты, посвященный Успению Богородицы — и поставить в нем чудотворную икону. С тех пор и стали ее называть Владимирской иконой Божьей Матери.
За века существования тускнели и осыпались на иконе краски, и не раз приходилось ее поновлять греческим, а потом и русским мастерам, но, наверное, действительно была на ней особая благодать — она оставалась такой же прекрасной и одухотворенной.
При Андрее Боголюбском Владимирское княжество стало первым среди русских княжеств, подчинив себе даже древний Киев. Главная святыня новой столицы — икона Владимирской Божьей Матери — стала почитаться как покровительница и защитница всей русской земли.
В 1164 году, идя в поход на волжских болгар, Андрей Боголюбский взял эту икону с собой. Перед решительным боем воины целовали ее, восклицая: «Всяк уповающий на Тя, Владычица, не погибнет!» А после победы, когда перед иконой прямо на поле сражения служили благодарственный молебен, от иконы заблистал небесный свет, озарив все далеко вокруг.
Андрей Боголюбский княжил почти двадцать лет, но в 1175 году недовольные им бояре составили заговор и в глухую полночь, вломившись в княжескую опочивальню, убили князя.
Поутру, когда весть об убийстве распространилась по городу, вспыхнул мятеж. Лихие люди бросились громить княжеский дворец, грабить казну. Их пример увлек простой народ. Грабежи и убийства начались по всей округе.
Мятеж разрастался — и некому было его унять.
Тогда священники, облачившись в парадные ризы, вынесли из Успенского собора образ Богоматери и торжественно пронесли его по улицам, среди царящего там неистовства. И мятеж утих сам собой.
В 1237 году черною тучей хлынули на Русь свирепые полчища Батыя, сметая все на своем пути и оставляя после себя «токмо дым, землю и пепел». Разорив Рязань и Москву, враги захватили Владимир. Владимирцы укрылись в Успенском соборе, татары обложили его хворостом — и подожгли.
Множество народу погибло в огне, задохнулось в дыму. Собор был разграблен. Батыевы воины унесли церковную утварь и священные облачения, сорвали драгоценную ризу и с чудотворной иконы.
Но сама она, среди пепелища и разорения, была невредима, вселяя в тех, кто остался в живых, мужество и надежду.
Шли годы. Русские земли объединились вокруг новой столицы — Москвы, и русское войско уже могло дать отпор неприятелю. В1380 году московский князь Дмитрий Иванович разбил татар на Куликовом поле. Казалось, что полное освобождение близко, но вот над Россией нависла новая угроза — нашествие Железного Хромца, жестокого Тамерлана.
Московские послы прибыли во Владимир — за чудотворной иконой. Владимирцы со слезами провожали свою святыню. Почти две недели на руках несли икону Владимирской Богоматери от Владимира до Москвы. По обе стороны дороги стояли толпы народу и, преклоняя колени взывали: «Матерь Божия, спаси землю Русскую!» 26 августа икона прибыла в Москву. Москвичи вышли встречать ее за город, на Кучково поле (нынешний район Сретенского бульвара «Весь град изыде противу иконы на сретенье ея, — говорит летописец. — Мужи и жены, юноши и девы, дети и младенцы, сироты и вдовицы от мала до велика со кресты и со иконы, со псалмы и со песньми духовными».
На Кучковом поле перед иконой отслужили молебен по случаю ее благополучного прибытия в Москву, потом снова подняли на руки, в сопровождении ликующей толпы торжественно понесли в Кремль и установили в Успенском соборе.
Теперь, чувствуя себя под защитой Богородицы, москвичи ободрились — и уже с надеждой ждали вестей из военного лагеря от своего князя.
Наконец, известие пришло. Было оно радостным и удивительным: Тамерлан без боя повернул свои войска к югу — и ушел из российских пределов.
Историки до сих пор не могут точно сказать, что побудило Тамерлана поступить подобным образом. Современники же свято верили, что произошло чудо: говорили, что в тот самый день, когда в Москве встречали икону Владимирской Богоматери, Тамерлану явилась во сне Лучезарная Жена, окруженная сиянием и сонмом ангелов с огненными мечами. Подняли ангелы свои мечи и обратили их против Тамерлана. В ужасе проснувшись, Тамерлан созвал своих мудрецов и гадальщиков и стал спрашивать, что значит сей сон и кто та Лучезарная Жена. Ответили мудрецы и гадальщики: «То мать христианского Бога, заступница русских, и сила ее неодолима». Испугался Тамерлан — и повернул свои несметные войска назад.
«Бежал Тамерлан, гонимый силою Пресвятой Девы!» — записал летописец.
В том же году на Кучковом поле, там, где москвичи встречали чудотворную икону, была поставлена церковь Владимирской Богоматери, а вскоре основан монастырь, названый Сретенским в честь установления в Москве праздника Сретения (встречи) иконы Пресвятой Богородицы Владимирской. С тех пор каждый год 26 августа из Успенского собора Кремля в Сретенский монастырь устраивался торжественный крестный ход.
О чудесном избавлении Москвы от Тамерлана сообщают летописи, а в XV веке об этом событии была написана повесть, имевшая большое распространение по всей Руси и дошедшая до нашего времени в большом количестве списков.
В 1480 году на Русь двинулся хан Ахмет. Он встал лагерем на реке Угре, притоке Оки, в ожидании подкрепления от литовского князя и польского короля. Русское войско стояло напротив, на другом берегу.
В московских храмах служили молебны перед чудотворными иконами и особенно перед Владимирской иконой Божьей Матери.
И вдруг хан Ахмет, как и Тамерлан сто лет тому назад, поднял свое войско и увел его, не принимая боя.
Современники объясняли это новым заступничеством Богородицы, а Угру стали называть «поясом Богоматери».
«Стояние на Угре» положило конец татаро-монгольскому игу. Карамзин писал: «Митрополит установил особенный ежегодный праздник Богоматери и крестный ход июня 23 в память освобождения России от ига монголов: ибо здесь конец нашему рабству».
До 1918 года икона Владимирской Божьей Матери пребывала в Успенском соборе Московского Кремля, после установления советской власти была передана в Исторический музей, а в 1930 году — в Третьяковскую галерею. В1994 году был возвращен верующим и отреставрирован храм Николая в Толмачах (XVII век), находящийся на территории Третьяковской галереи — и в настоящее время чудотворная икона Владимирской Божией Матери находится в этом храме.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Окт 11, 2022 6:40 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

(Продолжение...)

Ирина Анатольевна Мудрова
«Великие мифы и легенды. 100 историй о подвигах, мире богов, тайнах рождения и смерти»: Центрполиграф; Москва; 2011

Цитата:

Сказания о Святых
Почитание святых пришло на Русь из Византии в X веке — одновременно с принятием христианства.
Описание жизни святых-жития, переведенные с греческого языка, были самыми читаемыми книгами. Образы святых праведников прочно вошли в народное сознание как идеал нравственной силы и чистоты, справедливости и милосердия.
Наряду с каноническими, церковными житиями на Руси стали складываться народные сказания о святых в традициях устного народного творчества. По словам профессора К.С. Шамбинаго византийские жизнеописания святых «обжились в новой среде, превратились в произведения национальные».
Русские сказания о святых бытовали в форме легенд и в форме так называемых «духовных стихов». Этими сказаниями восхищался Пушкин и писал, что они заключают в себе «много истинной поэзии».
Со времени принятия Русью христианства клику святых было причислено немало русских людей — мучеников, пострадавших за веру в период установления христианства и во время татаро-монгольского ига, праведников, просветителей, религиозно-культурных деятелей. Их жития, будучи письменными памятниками и нередко являясь замечательными произведениями древнерусской литературы, по сути близки к историческим преданиям, в их основе лежат местные легенды (как в житии Алимпия Печерского, сказании о Петре и Февронии Муромских), или живые воспоминания людей, лично знавших святого (как в житиях Сергия Радонежского и Стефана Пермского).
91. ГЕОРГИЙ ПОБЕДОНОСЕЦ
Святой Георгий — один из самых почитаемых святых во всем христианском мире. Но особенной любовью пользовался он на Руси.
Каноническое житие рассказывает, что святой Георгий родился во второй половине III века в малоазийской провинции Римской империи Каппадокии. Будучи знатного рода, он поступил на военную службу, проявил себя храбрым воином и, несмотря на молодость, получил высокий чин военного трибуна. Но однажды на него снизошло просветление, он уверовал во Христа и, приняв христианство, покинул службу, раздал свое имущество бедным и стал проповедовать христианскую веру.
По приказу римского императора Диоклетиана — жестокого гонителя христиан — Георгия арестовали и подвергли мучениям, требуя отречься от Христа. Но Георгий остался непоколебим в своей вере — и был казнен. Христианская церковь причислила его к лику святых.
На Руси наряду с каноническим житием святого Георгия издревле бытовали народные сказания о нем — духовные стихи. Духовные стихи были одним из жанров устного народного творчества, их исполняли странствующие певцы-сказители — «калики перехожие». В духовных стихах святые приобретали черты сказочных героев, а иногда и мифологических персонажей, родственных древним языческим богам, повелителям природных сил.
Официальная церковь строго противопоставляла христианство язычеству, но в народном сознании языческие и христианские представления очень долгое время мирно уживались, создавая единый и величественный образ гармонии мира.
В одном из духовных стихов о святом Георгии он как типичное языческое божество упорядочивает хаос и «устраивает» природу, причем природу именно русскую. Делает он это «по Божьему все велению, по Георгиеву все молению».
Едет он, Георгий храбрый,
Ко той земле светло-Русской,
От востока до запада поезжаючи,
Снятую веру утверждаючи.
Георгий «проглаголует»:
«Ой вы леса, леса темные!
Ой вы леса, леса дремучие!
Зароститеся, леса темные,
По всей земле светло-Русской,
Раскиньтеся, леса дремучие,
По крутым горам по высокиим».
И все совершается по слову святого. Затем святой распределяет «по всей земле светло-Русской» моря и реки, горы и холмы:
По его ли слову Георгиеву,
По его ли, Храброго, молению
Рассыпалися горы высокие
По всей земле светло-Русской,
Становилися холмы широкие
По степям, полям зеленыим, (…)
Протекали моря глубокие
По всей земле светло-Русской,
Пробегали реки широкие
От востока да и до запада.
Некоторые ученые склонны считать, что в этом духовном стихе святой Георгий отождествляется с Ярилой — славянским богом производительных сил природы.
Кроме того, святой Георгий принял на себя функции еще одного языческого бога — Белеса — повелителя лесных зверей и покровителя домашней скотины. Один из церковных праздников, посвященных святому Георгию, приходится на 23 апреля (6 мая). На Руси, по традиции, в этот день первый раз после зимы выгоняли скот на пастбище. Это важное в крестьянской жизни событие сопровождалось магическими обрядами, один из которых заключался в том, что пастух обносил вокруг стада икону святого Георгия, чтобы уберечь скотину от хищных зверей.
По народному поверью, святой Георгий в этот день собирал в лесу вокруг себя волков и медведей и брал с них слово не трогать домашнюю скотину без крайней надобности и без его, Георгия, особого разрешения. Это поверье отразилось в народной поговорке. «Что у волка в зубах — то Егорий дал». (Георгия на Руси часто называли просторечной формой его имени — Егорий.) К Георгию обращались и особым «окликаньем»:
Егорий ты наш Храбрый!
Ты спаси нашу скотинку (.)
От волка от хищного,
От медведя лютого,
От зверя лукавого
Постоянный эпитет святого Георгия в русском фольклоре — Храбрый — связан с его ролью воина-защитника. Особенно важной эта роль стала в период татаро-монгольского нашествия.
Одним из самых распространенных сюжетов духовных стихов о святом Георгии является его борьба с «царем-басурманищем». В этих стихах часто совсем забывается иноземное происхождение святого, и местом его рождения называется город Чернигов.
Внешность Егория «Свет Храброго» описывается в чисто сказочном ключе:
По колени у него ноги в золоте,
По локти руки в чистом серебре,
Волоса на нем, что ковыль-трава,
Во лбу солнце, во тылу месяц
Напал на Русскую землю царь-басурманище Демьянище (иногда его называют Диаклетианище, как слабый отзвук канонического жития святого Георгия), пожег города и села, Божьи церкви на дым пустил, святые иконы коням под копыта побросал, а Егория Свет Храброго в полон взял и стал уговаривать отречься от веры христианской, поверовать в басурманскую. Но Егорий ответил: «Злодей царище Демьянище, Безбожный пес басурманище! Я умру за веру христианскую!» Царь-басурманище разгневался и приказал мучить Егория «муками разноличными». Стали его топорами рубить — топоры поломались, стали пилой пилить — у пилы зубья затупились. Привязали Егорию на шею тяжелый камень и бросили в воду — а он не тонет, против теченья гоголем плывет. Стали Егория в кипящей смоле варить — а он не варится, поверх смолы стоит, поет стихи херувимские. А тут еще огонь под котлом погас, выросла травка зеленая, расцвели цветики лазоревые.
Тогда велел Демьянище посадить Егория в яму глубиной в сорок сажен, закрыть досками дубовыми, забить гвоздями железными, засыпать песками рудо-желтыми. Царь-басурманище песок притаптывает, приговаривает: «Не ходить Егорью по белу свету, Не видать солнца красного, месяца ясного, Не бывать на святой Руси, Не слыхать звона колокольного, Пенья церковного!» Но тут налетели ветры буйные, развеяли пески рудожелтые, поломали гвозди железные, разметали доски дубовые. Сошла с небес сама Богородица и вывела Егория на волю.
Пошел Егорий по святой Руси, пришел в свой родной город и увидел его разоренным, выжженым и обезлюдевшим. Уцелела лишь церковь Божия, а в ней молилась Богу Егорьева матушка.
Егорий испросил у нее благословения на бой с царем-басурманищем, добыл себе богатырского коня и меч — и отправился навстречу врагу.
Увидел его царь Демьянище,
Безбожный пес басурманище,
Выходил он из палаты белокаменной,
Кричит он по-звериному,
Визжит он по-змеиному;
Хотел победить Егория Храброго.
Святой Егорий не устрашился,
На добром коне приуправился,
Вынимает меч-саблю вострую,
Он ссек его злодейскую голову.
На иконах святого Георгия чаще всего изображают в образе всадника на белом коне, поражающего копьем страшного змея.
Именно таким он запечатлен на Московском гербе.
Победа Георгия над змеем-людоедом — самое известное из его чудес.
В русском духовном стихе «Чудо Георгия о змие» сюжет обрастает яркими драматическими подробностями, приобретая характер народной сказки.
В некоем «царстве Рахлинском» царствовал нечестивый царь Агапий и была у него дочь-христианка Алексафия (или Олисава). Неподалеку от царской столицы в пещере на берегу моря поселился свирепый змей и стал требовать себе человеческих жертвоприношений. По жребию отправлялись жители царства Рохлинского «лютому змею на съедение, пещерскому на прожрение».
Однажды жребий выпал самому царю Агапию.
Царь закручинился, а его жена-царица, такая же нечестивая, как и он сам, сказала:
У нас есть с тобой, кем заменитися:
У нас есть с тобой дитя единое,
Одна-единая дочь немилая.
Она верует веру все не нашу -
Богу молится она распятому.
Отдадим мы Алексафию змею лютому».
Царь последовал совету жены; призвал к себе царевну и сказал ей «слова обманные»:
Ты, прекрасная Алексафия Агапиевна,
Ты вставай-ка, Алексафия, с утра ранешенько,
Умывайся, девица, белешенько,
И снаряжайся, Алексафия, хорошохонько:
С утра я тебя буду замуж отдавать
За того, который с тобой в одну веру верует.
Царевна, заподозрив неладное, всю ночь не спала-молилась Спасу Пречистому.
Утром ее посадили в черную повозку, которой правил «детина в платье траурном», отвезли на берег моря и оставили одну возле змеиной пещеры.
Села Алексафия на крутой бережок — и стала ждать неминуемой смерти. Но тут Господь послал ей на выручку святого Егория.
Наезжает Егорий на люта змея,
На люта змея, люта огненна.
Ударил Егорий змея копьем «во прожорище», приговаривая: «Так будь, змея, кротка и смирна!» Змей был побежден. Егорий обвязал вокруг его шеи конец пояса — и Алексафия повела чудовище «на поясе, как коровушку будто доеную».
Егорий сказал царевне:
«Поведи-ка, Алексафия, змея лютого
Во свое во царство Рахлинское,
Скажи батюшке царю Агапию,
Пущай поверует в веру христианскую…»
Агапий исполнил повеление Егория, принял христианство и построил три церкви: одну во имя Богоматери, другую — во имя святой Троицы, третью — во имя святого Георгия. А кроме того пообещал: «Я не раз Егорью в году буду праздновать, Я не раз в году — два раза».
Один из праздников памяти святого Георгия — 26 ноября (9 декабря); считается, что именно в этот день произошло сражение Георгия со змеем, другой — 23 апреля (6 мая), этот праздник на Руси называют Егорий вешний.
Святого Георгия почитали как одного из покровителей русского воинства. В 1769 году был учрежден орден Святого Георгия. Этим орденом награждали только за военные подвиги. В статуте ордена было сказано, что его удостаивается «единственно тот, кто не только обязанность свою исполнил во всем по присяге, чести и долгу, но сверх сего ознаменовал себя на пользу и славу Российского оружия особенным отличием».
После Октябрьской революции этот орден был упразднен, а недавно — в 2000 году восстановлен вновь.
92. НИКОЛАИ УГОДНИК
Николай Чудотворец, Угодник Божий, на Руси почитался наравне с Иисусом Христом и Богородицей, превыше всех других святых. В народе даже бытовала легенда, что он должен был стать Богом, да отказался.
По убеждению русского человека, святой Николай был его первым помощником во всех делах и защитником от всех бед. В одной из былин говорится: «Господи Владыко свет помилует, и Пресвятая Мать Богородица заступится, и сохранит да ведь Микола Многомилосливый».
На Руси святой Николай был известен еще до принятия христианства. В летописи упоминается, что полулегендарный киевский князь Аскольд, княживший во второй половине IX века, то есть за сто лет до крещения Руси, был христианином, носил христианское имя Николай, и над его могилой в Киеве была поставлена церковь, посвященная святому Николаю.
Каноническое житие сообщает, что святой Николай жил в IV веке, был архиепископом города Миры в Ликии — малоазийской провинции Римской империи и принадлежал к числу святителей — церковных деятелей первых веков христианства.
Во время гонений на христиан, предпринятых римским императором Диоклетианом, святой Николай вместе со своими единоверцами был заключен в тюрьму и пробыл там долгое время, «перенося тяжкие страдания, претерпевая голод и жажду и тюремную тесноту. Своих соузников от питал словом Божьим и напоял сладкими водами благочестия, (…) убеждал быть твердыми в исповедении Христа и усердно страдать за истину».
Когда на римском престоле язычника-Диоклетиана сменил христианин Константин Великий, Николай вышел на свободу и продолжил свою церковную деятельность.
Святой Николай обладал способностью творить чудеса. В житии рассказывается о том, как он словом успокаивал морские бури и спасал тонущие корабли, поэтому его почитали как покровителя всех плавающих и путешествующих. Неоднократно он являлся во сне сильным мира сего, чтобы восстановить справедливость и спасти невинно осужденных. Существует рассказ о том, как он оживил трех юношей, убитых разбойниками.
Но часто помощь святого Николая не носила чудесного характера, а была обычным человеческим милосердием. Однажды он узнал, что некий горожанин до того обнищал, что решил продать в дом терпимости трех своих дочерей. Святой Николай ночью тайком забросил ему в окошко три узелка с золотом. Горожанин поправил свои дела — и все три девушки благополучно вышли замуж. (С этим эпизодом связан существующий до сих пор в Западной Европе обычай тайно подбрасывать детям на Рождество чулок с подарками «от Санта Клауса» — святого Николая.) На Руси образ святого Николая — печальника о людских бедах полностью заслонил образ Николая — церковного иерарха. В народном сознании Николай превратился в крестьянского — «мужицкого» — святого, мудрого и справедливого, понимающего повседневные человеческие нужды, всегда готового помочь.
Николай Угодник — Никола Милостивый — стал героем множества русских народных легенд, причем в них Николай зачастую противопоставляется другим святым, гордым и недоступным.
Однажды шли по земле святой Касьян и Никола Угодник — и увидели мужика, пытавшегося вытащить увязнувший в грязи воз. Касьян прошел мимо — не захотел марать райского платья, а Никола помог мужику. Когда узнал об этом Господь Бог, то положил Николе два праздника в году, весной и осенью, а Касьяну — лишь один в четыре года, 29 февраля. В другой легенде рассказывается, как Никола шел по земле уже с самим Господом Богом. Повстречали они голодного волка, и Бог разрешил ему съесть пегую корову, принадлежавшую бедной вдове. Как услышал это Никола, забежал вперед волка — и перекрасил пегую корову болотным илом в черный цвет. Волк не узнал ее — и корова осталась жива.
Народный образ святого Николая восходит к языческим верованиям и имеет очевидную связь с древнеславянским богом Белесом. В языческую эпоху Белес был народным, крестьянским богом и противопоставлялся богу-громовержцу Перуну-покровителю княжеской, военной власти. С принятием христианства функции Перуна перешли на святого Илью Пророка и, отчасти, на святого Георгия. Поэтому в легендах очень распространен сюжет о конфликте Николы с Ильей или Егорием, из которого Никола выходит победителем, решив его мирным путем.
Захотели раз Никола и святой Егорий помочь мужику вспахать поле. Никола впрягся в соху вместо коня, а Егорий стал пахать. Вспахали, поблагодарил их мужик. Никола спрашивает. «Скажи, мужичок, кто важней: тот, кто в сохе стоял, или тот, кто за соху держался?» Мужик подумал и ответил: «Конь важней. Без коня пахать не будешь, а с конем и баба вспашет». Разобиделся Егорий, что мужик его с бабой сравнил, призвал к себе на помощь Илью Пророка — и стали они вместе тому мужику всякие козни чинить: то нашлет Илья на мужиково поле бурю-грозу, то сделает Егорий пшеницу неумолотной. Но Никола всякий раз от мужика беду отводил и, наконец, посоветовал: «Поди в воскресенье в церковь, купи две свечки, одну за грош, другую за пятак. Ту, что за грош, вымарай сажей, а ту, что за пятак, не марай. Стань лицом к образу Егория и скажи: «Святой Егорий, вот тебе свечка чистая за пятак, а грошевую да замаранную поставлю Николе-обманщику». Тогда он от тебя отвяжется». Мужик послушался совета — и впредь жил спокойно.
Никола в народных легендах всегда был милосерден, и даже грешников не карал, а вразумлял.
Однажды вор обокрал крестьянский дом, да едва не попался: заметили его, послали погоню — вот-вот настигнут. Взмолился вор святому Николаю: «Батюшка, отец Николай, сокрой меня — я тебе гривенную свечку поставлю!» Вдруг, откуда ни возьмись, появился перед ним старичок — и указал канаву, где можно спрятаться. Да только в той канаве валялась дохлая лошадь и сильно смердела. Но, делать нечего, залез вор в канаву, затаился. Погоня его не заметила, мимо пробежала. Вылез вор из канавы, стал благодарить старичка, а тот спрашивает: «Каково было тебе в канаве лежать?» Вор отвечает: «Душно, дедушка. Едва не задохся». Тогда старичок (а это был, конечно, сам Никола) говорит: «Вот и святому Николаю было бы также душно от твоей свечки!» Сказал — и скрылся из глаз.
В описании внешности Николы в народных легендах обычно подчеркиваются его простонародные черты: «сивой, сивой древний старичок». Нередко такие же черты видны и в его иконописных изображениях. В руководстве для иконописцев о святом Николае говорится так: «борода невелика, взлыс, плешив, на плеши мало кудрецов».
Многие иконы с изображением святого Николая на Руси почитались чудотворными. Наиболее древняя из них — так называемый «Никола Мокрый», находящаяся в храме Святой Софии в Киеве. Чудо, связанное с этой иконой, произошло в XI веке.
Жили в Киеве благочестивые муж с женой, и был у них единственный сын, в то время еще младенец. Однажды они всей семьей отправились в Вышгород, чтобы поклониться мощам святых Бориса и Глеба. Ехали они по Днепру на лодке, и вот, мать задремала, а младенец упал в воду — и утонул. Родители в горести стали; упрекать святого Николая, которого считали своим покровителем: «Для того ли имели мы великую веру к святыне твоей, чтобы ты не сохранил единственного нашего сына?» Но вскоре они одумались и, решив, что Бог наказал их за грехи, перестали роптать, смиренно попросили прощения у святого Николая и вернулись домой в Киев. Николай пожалел несчастных родителей — и совершил чудо. На другой день утонувший младенец, живой и невредимый, оказался в храме святой Софии перед образом святого Николая. С младенца текла вода, поэтому образ был назван «Мокрым».
Одна из самых почитаемых чудотворных икон святого Николая-образ Николы Зарайского.
Первоначально эта икона находилась в греческих владениях, в церкви апостола Иакова в городе Корсуни. Однажды причетнику этой церкви Евстафию явился во сне святой Николай и велел ему, взяв образ, идти с ним на Русь, в Рязанские земли.
Затем святой явился во сне сыну рязанского князя Федору Георгиевичу и сказал: «Иди, княже, встречать мой чудотворный образ Корсунский». В том же сновидении Николай предсказал молодому князю, что он сам, его будущая жена и еще не рожденный сын после смерти обретут «неувядаемые венцы в царствии небесном».
Князь Федор торжественно вышел навстречу Евстафию, принял от него чудотворный образ и поставил в храме своего города, который в то время назывался Красным.
Это произошло в 1225 году. А двенадцать лет спустя на Русь напали полчища Батыя. Рязань была разорена, и рязанский князь Георгий Игоревич вынужден послать своего сына Федора с данью к Батыю. Батый, узнав, что Федор недавно женился и что жена его Евпраксия славится своей красотой, потребовал, чтобы молодую княгиню доставили к нему.
Федор дерзко ответил, что у христиан не в обычае показывать своих жен нечестивым язычникам. Разгневанный Батый приказал убить князя Федора, а его тело бросить на растерзание зверям и хищным птицам.
Евпраксия, узнав о смерти мужа, вместе с новорожденным сыном бросилась с высокой башни — и разбилась (в то время говорили «заразилась») насмерть.
С тех пор город Красный стал называться Зарайском.
Княгиня и ее сын, а позже и князь Федор, останки которого перенесли в город, были похоронены при храме, где находился чудотворный образ Николы Корсунского, получивший теперь название Зарайского.
Ко времени татарского нашествия относится появление еще одного чудотворного образа святого Николая — Николы Можайского.
Враги осадили город Можайск, и защитники его уже теряли последние силы. Но вдруг в воздухе над собором появился святой Николай, державший в одной руке меч, а в другой — изображение храма, обнесенного крепостной стеной. Татары, устрашенные этим видением, сняли осаду — и бежали.
По живому впечатлению, можайские иконописцы создали образ Николая, представив его таким, каким он явился в видении: с мечом и изображением храма.
Прославленный чудотворный образ Николая — Никола Угрешский также связан с борьбой против татар.
Дмитрий Донской, отправляясь на Куликовскую битву, остановился со своим войском на ночлег верстах в пятнадцати от Москвы. И там явился князю образ святого Николая. Образ парил в воздухе над высокой сосной, и его окружали сверкающие звезды. Князь и воины пали на колени и вознесли молитву. Тогда образ сошел с высоты и лег на руки князю. Дмитрий Донской сказал, что дивное это явление «угреша» (то есть согрело) его душу. Образ получил название Угрешского.
Позднее князь на том месте основал Николо-Угрешский монастырь.
Помощник в крестьянском труде, защитник от врагов, покровитель во время путешествий, святой Николай постоянно присутствовал в жизни русского человека. В старинном духовном стихе поется:
Славный во чудесах,
Велик на небесах,
Николае пречудный.
Избавляй от скорбей
И от всех напастей.
Сиротам и вдовам
Богатство удовляй,
Николае пречудный. (…)
Сохрани от рати,
Пленных всех возврати. (…)
Тебе воспеваем
И смиренным сердцем
До тебя взываем,
Николае пречудный.

93. СВЯТОЙ АЛИМПИЙ ИКОНОПИСЕЦ
В давние времена, когда древний город Киев только начал украшаться храмами и монастырями, в княжение великого князя Всеволода Ярославича в Киево-Печерской Лавре была заложена церковь Успения Пресвятой Богородицы.
Сам Господь указал огненным столбом место, где должна быть построена церковь, а в далекой царьградской земле Богородица явилась четверым тамошним живописцам и велела им идти на Русь, чтобы расписать ту церковь святыми образами.
Царьградские живописцы пустились в дальний, трудный путь и, достигнув Киева, принялись за работу.
В помощники им был дан киевский отрок Алимпий, который сызмала обучался живописному мастерству и был уже довольно искусен.
И вот, когда царьградские мастера расписывали алтарь, а отрок Алимпий им помогал, произошло чудо. Образ Богородицы засиял вдруг светлее солнца, и от него отлетел белый голубь. Стал тот голубь летать по всей церкви, подлетая к образу каждого святого, подлетел к образу Спаса — и исчез. Поняли живописцы, что был это не простой голубь, а Дух Святой, и что Господь благословил их труд.
Прошло несколько лет. Алимпий стал известным иконописцем и принял пострижение в Киево-Печерской Лавре. Он работал не покладая рук, и труд был для него радостью, а иконы, написанные им, сияли небывалой святостью и красотой.
Алимпий писал иконы и для монастырей, и для храмов, и для мирян, а когда не было у него работы, то разыскивал по церквам старые, обветшавшие иконы и поновлял их или переписывал заново.
За свою работу Алимпий или вовсе ничего не брал, или брал самую малость. Полученные деньги он всегда делил на три части: одну раздавал нищим, на другую покупал то, что было нужно ему для иконного писания, и только третью оставлял себе.
Слава об искусстве Алимпия и его святой жизни разнеслась по всей Русской земле.
Однажды пришел к Алимпию человек, которого Господь наказал за грехи жестокой болезнью, так, что все его тело покрылось язвами и струпьями. Горько плача, покаялся он перед Алимпием в своих грехах. Алимпий взял краску, которой писал образа, и замазал ею язвы на теле грешника. Потом велел ему омыться водой, которой умываются священники, и тут же зажили язвы, отпали струпья, и стал тот человек здоров.
Прошли годы. Когда Алимпий был уже старцем, один киевлянин заказал ему икону Богоматери и просил непременно закончить ее к празднику Успения, потому что хотел он в тот день поставить новую икону в церкви.
Алимпий пообещал, но случилось так, что он расхворался и никак не мог приняться за работу.
Накануне праздника заказчик пришел за своей иконой и, увидев, что она еще не начата, стал пенять святому: «Зачем же не сказал ты мне о своей немощи? Я бы дал писать икону другому, а теперь праздник не будет для меня светел и радостен».
Алимпий смиренно ответил: «Сын мой! Разве я по лености не исполнил того, что должен? Бог поможет мне совершить мою работу».
Заказчик ушел.
А поздним вечером в келье Алимпия появился незнакомой юноша. Он молча поклонился святому, взял краски, установил доску и стал писать икону.
Алимпий подумал, что рассерженный заказчик прислал другого живописца. Юноша работал искусано и споро: растирал краски на камне, выкладывал фон золотом. Через три часа икона была окончена. Юноша положил кисти и спросил Алимпия: «Отче! Ненужно ли еще что-нибудь сделать? Не ошибся ли я в чем?» Алимпий сказал: «Ты хорошо поработал. Господь помог тебе так искусно написать икону».
Тут юноша осветился неземным светом и стал невидим. И Алимпий понял, что это был ангел Господень.
Заказчик же провел ночь без сна, печалясь о том, что не будет в церкви к празднику новой иконы. Утром пошел он помолиться и едва переступил церковный порог, как неведомо откуда появилась в церкви икона Богоматери, окруженная сиянием.
Народ дивился такому чуду и поклонялся иконе в веселии душевном.
Киевлянин поведал игумну, что заказал эту икону Алимпию, но еще вчера она не была даже начата.
После службы все, бывшие в церкви, пошли к Алимпию. Святой лежал на смертном одре, и близок был его последний час.
Игумен спросил его: «Отец мой! Как была написана та икона?» Святой Алимпий ответил: «Ангел Господень написал ее. И вот теперь он стоит возле меня и хочет взять меня с собою».
С этими словами он испустил дух и вознесся ко Господу. Произошло это в 1114 году.
Иконы, написанные Алимпием, были во многих церквах. И не раз случалось так, что церковь сгорала от пожара, или во время войны бывала разорена врагами, но иконы, написанные Алимпием, оставались невредимы.
Одна икона его работы — Царь Царем — до сих пор хранится в Успенском соборе Московского Кремля. Иногда святому Алимпию приписывается икона Богородицы, известная под названием Оранта Ярославская, находящаяся сейчас в Третьяковской галерее.
Рассказ о святом Алимпий входит в «Киево-Печерский патерик», — составленный в 20-х годах XIII века, — сборник жизнеописаний наиболее прославленных иноков Киево-Печерского монастыря, он был написан монахом того же монастыря Поликарпом на основе устных преданий.
94. СКАЗАНИЕ О ПЕТРЕ И ФЕВРОНИИ
Муромский князь Петр и его жена Феврония жили, как сообщает летопись, в начале XIII века. Они оставили по себе настолько добрую память, что после смерти их стали почитать как святых. Сначала — только в Муромских землях, а позже — по всей Руси.
К лику общерусских святых Петр и Феврония были причислены в середине XVI века. Тогда же известный церковный писатель Ермолай-Еразм на основе сказаний, бытовавших в народе, написал «Повесть о Петре и Февронии». Заканчивая повествование, Ермолай-Еразм говорит: «Написал о том, что слышал, не ведая, может быть, и другие о том написали, знающие более меня».
Хотя «Повесть о Петре и Февронии» имеет подзаголовок «житие», она очень отличается от традиционных произведений житийной литературы и напоминает — и по сюжету, и по образному строю — народную сказку. Поэтому митрополит Макарий, крупный церковный и культурный деятель XVI века, составивший Великие Четьи Минеи — собрание житий святых, не включил в них житие муромских святых, а в «Словаре святых, прославленных в Российской церкви», изданном в 1862 году, говорится: «Подробности жития благоверного князя Петра и супруги его неизвестны».
Признавая существование святых Петра и Февронии, церковь отрицала достоверность сказания о них. Но в народе оно было очень популярно, фольклористы записывали его варианты от народных сказителей вплоть до середины XX века.
В сказании говорится, что у князя Петра был старший брат Павел, который княжил в Муроме и имел красавицу-жену.
По дьявольскому наущению повадился летать к молодой княгине крылатый змей и принуждать ее к блуду. Змей был хитер: княгине он являлся в своем истинном обличье, но когда его мог увидеть кто-нибудь другой, принимал облик князя Павла.
Рассказала княгиня о своей беде мужу. Опечалился князь Павел, стал думать, как избавить жену от напасти, как извести проклятого змея. Нелегко было это сделать: ведь в змее был заключен сам нечистый дух. Долго думал князь, да так ничего и не придумал.
Тогда сказал он княгине: «Выведай у змея, какой смертью суждено ему умереть. Если я буду об этом знать, то смогу избавить тебя и от его дыхания, и от шипения, и от прочей мерзости, о которой и говорить-то смрадно».
Княгиня послушалась мужнина совета. Когда прилетел к ней змей, оплела его льстивыми речами и как бы невзначай сказала: «Все-то тебе ведомо! Верно, знаешь ты и о том, какова будет твоя кончина и от чего она приключится?» Змей, великий обманщик, на сей раз сам обманулся и открыл княгине свою тайну: «Будет мне смерть от Петрова плеча, от Агрикова меча».
Крепко запомнила княгиня змеевы слова и пересказала их мужу.
Князь подумал: «Не о брате ли моем Петре говорил змей?» Позвал он брата к себе и поведал ему о своей догадке. Молодой князь Петр был храбр и не усомнился, что именно ему суждено одолеть змея.
Но прежде надо было раздобыть Агриков меч.
Знал князь Петр, что жил некогда на свете Агрик-богатырь, владевший чудесным мечом, но не ведал, где этот меч теперь.
Пошел князь Петр в дальнюю, загородную, церковь, которую особенно любил, и стал там в уединении молиться.
Вдруг явился перед ним ангел в образе отрока и сказал: «Князь, я укажу тебе, где скрыт Агриков меч. Иди вслед за мной».
Привел отрок князя Петра в алтарь этой церкви и показал, что в алтарной стене между камнями есть широкая щель. А в глубине ее лежит меч.
Взял Петр чудесный меч, пошел в дом своего брата и стал ждать дня, когда прилетит змей.
Однажды беседовал князь Петр с братом в его покоях, а потом пошел поклониться княгине. Заходит в княгинин терем и видит: сидит рядом с княгиней князь Павел. Подумал Петр: «Как же успел брат придти сюда раньше меня?» Вернулся он в покои брата — а брат там. Понял Петр, что видел у княгини змея. Сказал Петр князю Павлу: «Никуда отсюда не выходи, а я пойду биться со змеем, и с Божьей помощью одолею его!» Взял он Агриков меч и снова пошел к княгине. Так опять увидел он Павла, но зная, что это не он, а змей, поразил его мечом.
В тот же миг принял змей свое истинное обличье, затрепетал в предсмертных судорогах — и издох, окропив князя Петра своей кровью.
От поганой змеиной крови покрылось тело молодого князя язвами и струпьями, тяжко занедужил князь Петр. Стали лечить его лекари и знахари, но ни один не смог исцелить.
Прослышал князь Петр, что есть искусные лекари в соседней Рязанской земле, и приказал отвезти себя туда.
Вот прибыл недужный князь в Рязанскую землю и послал своих дружинников искать лекарей.
Один молодой дружинник завернул в деревню под названием Ласково. Поднялся на крыльцо крайнего дома, вошел в сени — никого там не встретил. Зашел княжеский дружинник в избу и видит: сидит за ткацким станом девица, ткет полотно, а на полу перед ней заяц пляшет, ее забавляючи.
Увидела девица княжьего дружинника и, смутившись, сказала: «Беда, когда двор без ушей, адом без очей!» Подивился дружинник непонятным речам и сказал: «Выслушал я тебя, девушка, а ни слова не понял».
Усмехнулась девица: «Чего ж тут не понять? Уши двора — собака. Услыхала бы она тебя и залаяла. Очи дому — ребенок. Увидел бы он из окошка, что ты идешь, и мне бы сказал. А так застал ты меня за работой да в будничном платье».
Дружинник спросил девицу, где ее домашние.
Девица ответила: «Отец вместе с матерью ушли взаймы плакать, а брат в лесу под ноги глядит да смерть свою видит».
Того пуще удивился дружинник, а девушка пояснила: «Отец с матерью ушли на похороны, по покойнику плакать. А когда за ними смерть придет, то другие станут оплакивать их. Стало быть, сейчас они плачут взаймы. Брат добывает мед диких пчел из дупел на высоких деревьях, он сейчас в лесу взобрался на дерево и вниз поглядывает, как бы не упасть. А если упадет туда, куда смотрит, то приключится ему верная смерть».
Сказал княжий дружинник: «Вижу я, что премудрая ты девица. А как твое имя?» Ответила девица: «Имя мое Феврония».
Рассказал княжий дружинник Февронии, что прибыл в Рязанские земли недужный князь Петр, надеясь на исцеление, и спросил, не знает ли она, где найти искусного лекаря.
Феврония ответила: «Вели привезти твоего князя сюда. Если он смиренен и мягкосердечен, я исцелю его».
Привезли князя Петра к мудрой деве.
Сказал ей Петр: «Если ты и вправду исцелишь меня, то я награжу тебя великим богатством».
На это Феврония ответила: «Богатства мне не надобно. А лучше пообещай, князь, что, если я тебя исцелю, ты возьмешь меня в жены» Петр подумал про себя: «Не бывало такого, чтобы князь женился на дочери простого мужика!» Но Февронии сказал: «Обещаю исполнить все, что ты хочешь».
Феврония зачерпнула в малую посудину хлебной закваски, подула на нее и велела княжьим слугам: «Истопите для князя баню, и пусть помажет он этим зельем все свои язвы и струпья, все, кроме единого».
Слуги стали топить баню. А князь решил испытать мудрость Февронии. Послал он к ней своего слугу с пучком льна и велел передать, что хочет-де князь, чтобы, пока он моется в бане, девица из того льна соткала полотно и сшила для него рубаху, порты и полотенце.
Выслушала Феврония княжьего слугу, взяла лен, а в обмен дала березовую щепку и сказала: «Пока я буду лен расчесывать, пусть твой князь сделает из этой щепки ткацкий стан, чтобы было мне на чем ткать полотно».
Слуга передал князю ответ Февронии, и князь подумал: «Воистину, мудра эта девица!» Вот пошел князь париться в баню. Смазал свои язвы и струпья хлебной закваской, что дала Феврония, и тут же стал здоров.
Тело его опять было чисто и гладко, как прежде; остался лишь один струп, который он не стал мазать, как велела мудрая дева.
Но князь, исцелившись, не исполнил своего обещания, не захотел взять незнатную девицу в жены. Он вернулся к себе в Муром, а Февронии, вместо сватов, послал богатые подарки.
Однако Феврония подарков не приняла.
Недолго радовался князь своему исцелению: вскоре от того струпа, что остался на теле, пошли во множестве другие язвы — и расхворался князь пуще прежнего.
Со стыдом вернулся Петр к Февронии и стал просить еще раз исцелить его, твердо пообещав взять мудрую деву в жены. Феврония, не держа на князя зла, снова приготовила зелье, и князь исцелился.
Петр тут же обвенчался с Февронией, и они отправились в Муром.
Спустя недолгое время старший брат Петра Павел скончался, и Петр унаследовал княжий престол.
Но неспокойным было его княжение. Муромские бояре невзлюбили молодую княгиню из-за ее низкого рода — и задумали разлучить ее с мужем. Стали они наговаривать Петру на Февронию.
Вот говорят бояре князю: «Государь, твоя княгиня не умеет себя за столом держать: прежде, чем встать из-за стола, собирает хлебные крошки в горсть, будто голодная».
Решил князь проверить, правда ли это. Повелел Февронии обедать с ним за одним столом. Отобедали они, и Феврония, как привыкла в деревне, смахнула крошки со стола себе в горсть. Взял князь ее за руку, разжал пальцы и увидел, что на ладони у Февронии — благовонный ладан.
В другой раз пришли к Петру злокозненные бояре и сказали: «Князь! Всемы хотим верно тебе служить, но не хотим, чтобы наши жены служили твоей низкородной княгине. Если ты желаешь быть нашим господином, то избери себе другую жену, а Февронию награди богатством — и пусть идет она, куда хочет».
Князь Петр говорит боярам: «Скажите об этом Февронии — и послушайте, что она ответит».
Пошли бояре к княгине и сказали: «Госпожа! Не хотят наши жены быть у тебя в подчинении. Возьми себе богатства и иди, куда хочешь!» Ответила Феврония: «Я исполню ваше желание, если дозволите мне взять с собой то, что мне всего дороже».
Бояре не стали перечить, с охотою согласились: «Бери все, что тебе угодно».
И сказала Феврония: «Не нужно мне ничего, кроме моего любимого супруга князя Петра».
Тут бояре подумали, что ежели Петр откажется от княжеского престола, то они изберут другого князя по своему желанию, и говорят Февронии: «Если Петр пожелает уйти с тобой, то пусть уходит».
Когда князь Петр узнал, что надобно ему выбрать между княжеством и женой, то рассудил, что лучше лишиться земной власти, чем пренебречь Божьей заповедью, ибо в Писании сказано, что если кто отошлет от себя безвинную жену и женится на другой, то сотворит он прелюбодеяние.
Петр снарядил корабль, взял с собой верных слуг и вместе с Февронией покинул Муром.
Целый день плыли они по реке Оке, вечером причалили к берегу и расположились на ночлег. Тут князь Петр задумался о том, что же будет с ними дальше. Феврония, угадав его невеселые мысли, сказала: «Не кручинься, князь! Бог нас не оставит».
Меж тем в Муроме бояре между собой перессорились: каждый хотел быть князем. Началась между ними драка, потом схватились за мечи, многих порубили, а те, кто остались в живых, решили просить Петра вернуться на отчий престол. Выбрали они челобитчиков и послали их вслед за Петром.
Вот предстали челобитчики перед князем, низко ему поклонились и сказали: «Вернись, князь! Молим мы тебя и твою княгиню не гневаться и не оставлять нас сиротами».
Возвратились князь Петр и Феврония в Муром и стали жить там в благочестии, соблюдая все Божьи заповеди. Правили они своей вотчиной не яростью, а кротостью, странников принимали, голодных насыщали, нагих одевали, и никто не терпел от них притеснения.
Так прошли многие годы. Петр и Феврония состарились и молили Бога, чтобы дал Он им умереть в один день. Велели они сделать двойную гробницу и завещали похоронить в ней себя вместе.
Когда почувствовали они, что недолго осталось им жить на этом свете, то приняли иноческий чин в разных обителях. Петр был назван в иночестве Давидом, а Феврония — Евфросиньей.
Однажды сидела Феврония в своей обители и вышивала покров для храма. Тут пришло ей послание от Петра: «О, сестра Евфросинья! Хочет душа моя отойти от тела, и жду я только тебя, чтобы умереть нам вместе».
Ответила Феврония: «Подожди, господин. Дай дошить мне покров для церкви святой». Оставалось ей вышить на покрове лишь ризу одного святого.
Но снова принесли посланье от Петра: «Я умираю, и не могу ждать».
Тогда Феврония воткнула иголку в покров, обернув ее ниткой, которой шила.
Послала она к Петру сказать, что готова к смерти.
Помолившись, в один час предали Петр и Феврония свои души в руки Божьи.
Неразумные люди решили пренебречь их завещанием и похоронить порознь, рассудив, что в монашеском чине не подобает лежать им вместе.
Сделали для них два гроба и поставили на ночь в соборной церкви. Но утром нашли эти гробы пустыми, а тела Петра и Февронии — в двойной гробнице, которую приготовили они для себя сами.
В той гробнице похоронили их вместе возле церкви Рождества Богородицы в Муроме.
В1565 году по распоряжению Ивана Грозного над захоронением Петра и Февронии была построена новая каменная церковь.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Окт 11, 2022 7:26 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

(Продолжение...)

Ирина Анатольевна Мудрова
«Великие мифы и легенды. 100 историй о подвигах, мире богов, тайнах рождения и смерти»: Центрполиграф; Москва; 2011

Цитата:

95. СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ
Выдающийся русский историк В.О. Ключевский в 1892 году в речи, произнесенной на собрании Московской Духовной Академии, посвященном пятисотлетию со дня рождения Преподобного Сергия Радонежского, отметил, что личность Сергия со временем превратилась «в народную идею, а самое дело его из исторического факта стало практической заповедью, заветом, тем, что мы привыкли называть идеалом».
Первое описание жизни Сергия Радонежского — его житие — было составлено в 1418 году, через двадцать шесть лет после смерти святого, известным древнерусским писателем Епифанием Премудрым — учеником Сергия, знавшим его в последние годы жизни. Чтобы составить житие как можно более полно, Епифаний долгое время собирал материалы. Он указывает источники, которыми пользовался: «Что-то я от старцев слышал, что-то своими очами видел, что-то от самого слышал, что-то узнал от тех, кто немалое время был его учеником (…) что-то слышал от его старшего брата Стефана». Таким образом, «Житие Сергия Радонежского» Епифания Премудрого в значительной степени является документальным повествованием.
Кроме «Жития», составленного Епифанием, сведения о Сергии содержатся в различных исторических документах. Они дополняют образ святого, показывая его не только как религиозного деятеля, но и как гражданина и патриота.
Время, на которое приходится жизнь и деятельность Сергия Радонежского — XIV век. Русские земли находились тогда под татаро-монгольским игом, и духовный, религиозный подвиг становился подвигом патриотическим. Н.М. Карамзин писал: «Если мы в два столетия, ознаменованные духом рабства, еще не лишились всей нравственности, любви к добродетели, к отечеству, то прославим действие Веры, она удержала нас на степени людей и граждан, не дала окаменеть сердцам, ни умолкнуть совести».
XIII веке на Руси появляется новый вид религиозного подвижничества — пустынножительство, уход от мира в «пустыню», уединенное, удаленное от людских поселений место. По словам русского религиозного мыслителя начала XX века Г.П. Федотова, «главою и учителем нового пустынножительного иночества был, бесспорно, Преподобный Сергий, величайший из святых Древней Руси».
Сергий Радонежский родился около 1315 года. До того как стать монахом, он носил имя Варфоломей.
Его родители, Кирилл и Мария, были, как говорится в житии, «всяческими добродетелями украшены». Отец Варфоломея — богатый ростовский боярин — после того как Ростов был присоединен к Московскому княжеству и ростовские жители обложены данью, разорился — «оскудел» — и, покинув Ростов, вместе с семьей поселился в селе Радонеже, в 60 верстах от Москвы.
Кроме Варфоломея, у Кирилла и Марии было еще два сына — старший Стефан и младший Петр. Всех троих родители учили грамоте. Но если Стефану и Петру грамота давалась легко, то Варфоломей, несмотря на все свое прилежание, никак не мог ее одолеть. Родители и учитель бранили его, братья над ним насмехались, а сам он очень горевал и часто со слезами просил Бога: «Господи! Дай же мне грамоту эту, научи и вразуми меня!» Однажды отец послал Варфоломея искать убежавших жеребят. На лугу, возле старого дуба, Варфоломей увидел старца в монашеской одежде, погруженного в усердную молитвы. Отрок подождал, пока старец закончит молитву, и смиренно ему поклонился.
Старец ласково с ним заговорил, стал расспрашивать о его жизни, и Варфоломей поведал ему о своей беде: «Скорбит душа моя о том, что учусь я грамоте, да никак не могу выучиться, — и попросил: — Помолись за меня, святой отец, Богу, чтобы научился я грамоте».
Старец возвел глаза к небу и сотворил молитву. Потом достал из рукава кусок пшеничного хлеба и велел Варфоломею его съесть. Хлеб показался отроку сладким, как мед, а старец сказал: «От сего дня дарует тебе Господь способность к грамоте лучшую, чем у сверстников твоих».
И все случилось по слову старца. Отрок Варфоломей, научившись не от человека, а получив знание как божественный дар, постиг разом всю книжную премудрость.
Прошло несколько лет. Братья Варфоломея женились и обзавелись собственным хозяйством, а сам он, возмужав, хотел уйти в монастырь.
Но родители сказали Варфоломею: «Чадо! Мы сейчас в старости, скудости и болезни, и некому заботиться о нас. Братья твои оженились и пекутся о том, чтобы угодить женам. Ты же хочешь угодить Богу. Благую долю ты избрал, и она не отнимется у тебя. Только подожди, послужи нам немного, а когда проводишь нас до гроба, тогда желание свое исполнишь».
Варфоломей согласился отложить исполнение своего намерения и заботился о родителях до последнего их дня, а они «сына своего блаженного юношу Варфоломея по вся дни многими благословении благословяху и до последнего издыхания». Когда же отец с матерью умерли, Варфоломей со слезами похоронил их в монастыре ближнего села Хотькова. Он отказался от своей доли отцовского наследства, ушел от мира и посвятил себя служению Богу.
Старший брат Варфоломея Стефан, овдовев, тоже собирался стать монахом. Варфоломей убедил его идти не в многолюдный монастырь, а в пустыню.
Братья покинули село и отправились в лесную чащу. Там нашли они место, которое им полюбилось, построили себе хижину, сложили деревянную церковь во имя святой Троицы и стали жить в полном уединении.
Не было вблизи их обители человеческого жилья, не пролегала мимо проезжая дорога, никто не навещал их и не приносил пищи. Дни их проходили в трудах и молитве.
Стефану такое суровое житье показалось слишком тяжелым, и он, покинув брата, ушел из пустыни в московский Богоявленский монастырь.
Варфоломей остался один. Епифаний Премудрый восклицает: «Невозможно рассказать, какого труда духовного, каких забот стоило ему начало всего, когда жил он один в лесу пустынном!» Иногда Варфоломея одолевали сомнения в правильности выбранного пути. Тогда перед ним являлись бесы и спрашивали: «Что ты ищешь в этой пустыне? Что хочешь обрести на этом месте? Что хорошего, если звери нападут на тебя и растерзают, или ты умрешь какой-нибудь другой безвременной, насильственной смертью?» Варфоломей молился Богу, и Бог укреплял его дух, а искусители исчезали.
Наконец, он убедился, что подвиг пустынножительства ему по силам, и принял монашеский постриг под именем Сергия. Было ему в то время двадцать три года.
Долгое время жил Сергий совсем один. Его окружали лишь дикие звери, но они не трогали святого. Один медведь повадился ходить к его жилищу каждый день, и Сергий из своих рук кормил его хлебом.
Постепенно молва о подвижничестве Сергия распространилась по окрестностям, и к нему стали приходить люди, желающие совершить такой же подвиг, и просили: «Отче, прими нас. Хотим с тобой на этом месте жить и души свои спасти».
Сергий не отказывал никому — ни старому, ни юному, ни богатому, ни нищему; всех принимал и при этом говорил: «Я вас с радостью приму, но если и впрямь хотите здесь жить и служить Богу, то приготовьтесь трудиться, терпеть всякую нужду и недостатки, жить в бескорыстии и бдении».
Так, со временем, в пустыне образовался монастырь, известный впоследствии как Троице-Сергиева Лавра, и братия стала уговаривать Сергия быть игуменом. Сергий не хотел никакой земной власти и долго отказывался, но его упрашивали так усердно, что в конце концов он был вынужден согласиться.
Однако, став игуменом, Сергий по-прежнему жил в бедности, смирении и трудился наравне с простыми монахами.
Однажды в обитель явился некий крестьянин. Он пришел издалека, нарочно, чтобы увидеть святого Сергия, о котором много слышал. Пришедший спросил у монахов, где найти игумена, и те указали ему на Сергия. Сергий в то время работал в огороде. Увидев святого в бедной залатанной одежде, копающего огородные грядки, крестьянин решил, что монахи посмеялись над ним, и стал им пенять: «Я пришел посмотреть на пророка, а вы мне бедняка показали. Я надеялся увидеть святого Сергия в чести, в славе и величии. На том, кого вы указали, ничего не вижу, ни чести, ни величия, ни одежд многоцветных, ни слуг поспешных, служащих ему и честь воздающих, но все худостно, все нищетно, все сиротинско».
Монахи рассердились и хотели прогнать крестьянина как невежду и нечестивца, но Сергий, окончив к тому времени свою работу и узнав, в чем дело, сказал: «Братие, не делайте этого, ибо не к вам, а ко мне он пришел».
Святой не стал убеждать крестьянина, что перед ним — Сергий, а низко ему поклонился и пригласил откушать вместе с братией. Крестьянин сидел за столом печальный и говорил себе: «Потрудился я прийти сюда, чтобы увидеть Сергия, но не получил желаемого».
Тут приехал посетить обитель некий князь, со свитой, воинами и слугами. Князь до земли поклонился Сергию, а тот благословил его и усадил рядом с собой.
Тогда понял крестьянин свою ошибку и устыдился. Дождавшись отъезда князя, он смиренно сказал Сергию: «Отче! Прости меня и помоги моему неверию». Сергий простил его, утешил душеспасительной беседой и, благословив, отпустил.
Наступил 1380 год-год Куликовской битвы. Великий князь Дмитрий Иванович, прозванный впоследствии Донским, отправился в обитель к Сергию, чтобы испросить у него благословения на бой с ханом Мамаем.
Сергий сказал князю: «С Божьей помощью ты победишь и вернешься в свое отечество невредимым и с великими почестями!» В это время, среди братии, жили в Троице два монаха — Пересвет и Ослябя, до пострижения — бояре и славные воины.
Князь Дмитрий обратился к Сергию: «Преподобный отче Сергий, отпусти с нами этих иноков».
Сергий повелел Пересвету и Ослябе снаряжаться в поход, надел на них поверх доспехов кресты и сказал: «Мир вам, братия! Постойте за веру православную». А потом благословил все войско князя Дмитрия.
Русские дружины прибыли на поле боя. Но, увидев несметные татарские полчища, в смятении остановились, и страх охватил многих.
И тут от святого Сергия прискакал гонец и вручил князю письмо: «Господин мой, смело вступай в бой со свирепым врагом, не сомневаясь и не страшась его, помощь Божия будет во всем с тобою».
Русские воины, воодушевленные словами святого, устремились на врагов.
Все время, пока продолжалась Куликовская битва, Сергий усердно молился. Внутренним взором он видел то, что происходило на поле боя, называл по именам павших русских воинов и за каждого возносил молитву.
В конце концов татары были разбиты и обратились в бегство, а князь Дмитрий Иванович с почестями вернулся в Москву. Прежде всего, он снова посетил Сергия в его обители и с сердечной радостью благодарил святого за благой совет и молитвы.
Слава о святом Сергии разнеслась по всей Руси. Московский митрополит Алексий, глава русской церкви, решил назначить его епископом и завещать ему митрополичий престол. Он призвал Сергия в Москву. Во время беседы Алексий приказал принести золотой, украшенный драгоценными каменьями крест и хотел подарить его Сергию, но тот отказался, сказав: «Прости меня, владыко, ибо от юности не был я златоносец, в старости же тем более хочу в нищете пребывать». Также решительно отказался он и от митрополичьего престола. Алексий долго уговаривал его, но, увидев, что Сергий непоколебим, отпустил его, и святой вернулся в свою обитель.
Хотя Сергий отказался от официального высокого поста, его нравственное влияние на жизнь общества, в том числе и на государственных деятелей, было чрезвычайно велико. Так, тихими и кроткими речами ему удалось отговорить рязанского князя Олега от войны с Москвой и тем самым предотвратить новую усобицу. В другой раз он примирил рассорившихся между собой нижегородских князей.
Учеников и последователей Сергия становилось все больше.
Однажды поздним вечером святой молился в своей келье и вдруг услышал голос, зовущий его по имени. Сергий выглянул в оконце, чтобы посмотреть, кто его зовет. Тут же с неба просиял чудесный свет, разогнавший вечернюю тьму. Сергий увидел множество прекрасных птиц, круживших над монастырем и вокруг него. А неведомый голос сказал: «Также многочисленны, как эти птицы, будут твои ученики, и после тебя будут следовать они по стопам твоим».
Число монахов в Сергиевом монастыре так умножилось, что им стало не хватать воды. Ее носили ведрами издалека, и некоторые начали сетовать, зачем Сергий устроил обитель так далеко от источника.
Сергий сказал недовольным: «Молитесь и не унывайте. Бог не оставит нас». Он распустил монахов по их кельям, а сам, взяв с собой лишь одного инока, вышел из монастыря и спустился в лесной овраг. Там нашел он ямку с застоявшейся дождевой водой, преклонил возле нее колени и стал молиться Богу. И вдруг там, где стояла дождевая вода, забил полноводный источник.
Сначала этот источник называли Сергеевым, но святой, слыша такое название, говорил: «Не я дал вам воду, а Господь даровал ее всем нам». (Источник этот и поныне существует близ Троице-Сергиевой Лавры. Вода из него обладает целебными свойствами. Сейчас над ним воздвигнута Пятницкая часовня.) За несколько лет до смерти Сергию было чудесное видение. Он молился перед образом Богоматери, говоря: «Пречистая Мати Господа нашего Иисуса Христа, печальница и заступница, крепкая помощница роду человеческому! Будь нам, недостойным, Покровительницей и молись Сыну своему, Богу нашему, чтобы призрел он это святое место».
И вдруг великий свет, сияющий ярче солнечного, осенил святого. Сергию явилась сама Богородица в сопровождении двух апостолов, Петра и Иоанна.
Сергий пал ниц. Богородица коснулась его рукой и сказала: «Услышана была молитва твоя об учениках и об обители твоей. Не печалься о них, ибо отныне буду я беречь и сохранять эту обитель, не только при жизни твоей, но и после твоего отшествия ко Господу». Сказав так, Богородица стала невидима.
В келье Сергия был в это время один из его учеников по имени Михей. Узрев небесный свет, Михей в страхе упал на пол и лежал, как мертвый. Когда виденье минуло, Сергий поднял Михея и привел его в чувство. Михей спросил. «Отче, что это было? Дух мой едва не разлучился с плотью». Сергий сказал: «И во мне дух трепещет от чудного виденья».
Он призвал братию и рассказал о том, что видел и слышал. И все исполнились неизреченной радости.
Пятьдесят лет провел Сергий в иночестве и благочестивых трудах. Когда святой пришел в глубокую старость и почувствовал, что скоро отойдет ко Господу, он призвал к себе монахов Троице-Сергиевой Лавры и завещал им непрестанно пребывать в православии, хранить дружеское единомыслие и чистоту душевную, быть смиренными и милосердными, не стремиться к земной славе, а лишь к царствию небесному.
Сергий скончался 25 сентября 1392 года.
Заканчивая описание жития Сергия, Епифаний Премудрый говорит: «Не будем слишком многоречивы. Ибо кто может по достоинству святого прославить?» Через пятьсот лет после смерти Сергия Радонежского В.О. Ключевский так определил его значение для русского народа: «При имени преподобного Сергия народ вспоминает свое нравственное возрождение (…) и затверживает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственной. Это возрождение и это правило — самые драгоценные вклады преподобного Сергия, (…) положенные в живую душу народа».
96. СТЕФАН ПЕРМСКИЙ
Святой Стефан Пермский — просветитель народа коми, населяющего Северное Предуралье. Свою землю коми называли Пермь, или Парма, что значит Лесная страна.
Стефан родился около 1345 года в семье дьячка в городе Великом Устюге, там, где северо-русские земли соседствуют с Пермью. Отец Стефана был русским, а мать происходила из Перми, поэтому Стефан с детства знал пермский язык и мог общаться с пермянами (так называли тогда народ коми), которые нередко приезжали в Устюг Великий из своей лесной стороны, привозя на продажу меха.
Семи лет Стефан начал учиться грамоте. Обладая острым умом и хорошей памятью, он легко освоил книжную премудрость и пристрастился к чтению.
Когда Стефану было двадцать лет, он постригся в монахи. Автор «Жития Стефана Пермского» Епифаний Премудрый утверждает, что Стефан ушел в монастырь, потому что уже в ранней юности понял тщету жизни — «житие света сего маловременное и скороминующее, и мимоходящее, аки речная быстрина, или аки травный цвет».
Однако, скорее всего, Стефан руководствовался не мыслью о тщете земного бытия, а стремлением к познанию. Монастыри в то время были центрами культуры, а многие монахи — образованными, «книжными» людьми.
Стефан принял постриг в монастыре Григория Богослова в Ростове Великом. Епифаний Премудрый пишет, что Стефан избрал именно этот монастырь, потому что там была очень хорошая библиотека: «много книг ему на потребу прочтения ради».
В монастыре Стефан усердно пополнял свои знания — изучил греческий язык, много и вдумчиво читал, «умедливая» чтение, чтобы «до конца поистине уразуметь» прочитанное, размышлял, беседовал с учеными старцами, становясь им «совопросником и собеседником». Он подружился с монахом того же монастыря Епифанием, своим ровесником, и таким же любителем учености. Они подолгу спорили по различным философским и богословским вопросам, причем Епифаний, по его собственным словам, нередко бывал «досадителем» Стефану.
(Впоследствии Епифаний получил прозвание Премудрого, стал известным писателем, автором многих произведений, в том числе, как уже было сказано, «Жития Стефана Пермского».) В свободное от молитв время монахи обычно занимались каким-нибудь ремеслом. Стефан стал переписчиком книг, писал «гораздо и борзо», а кроме того, освоил иконописное дело.
Благочестие, трудолюбие, незаурядные способности снискали Стефану известность и среди монахов, и среди мирян. Через некоторое время он был произведен в дьяконы, потом в священники. Перед ним открывалась церковная карьера.
Однако Стефан стремился к подвижнической и просветительской деятельности. Он решил покинуть монастырь и отправиться в Пермскую землю — глухой, лесной край, населенный языческими племенами, чтобы проповедовать там христианскую веру.
Стефан понимал, что для просвещения пермян нужны книги на пермском языке. У пермян не было письменности, и Стефан создал особую пермскую азбуку, взяв за основу не русский и не греческий алфавит, а исконно пермские знаки родовой и семейной принадлежности — «пасы» Такие пасы до сих пор встречаются в народных орнаментах коми — в вышивке, ткачестве, деревянной резьбе.
По словам Епифания, Стефан «вельми печаловался» о том, что пермяне, будучи, как и все люди, сотворены Богом, поклоняются идолам, приносят им жертвы и верят «в чарование и в кудесы».
Система языческих верований племен, населявших Пермские земли, была очень развитой и сложной. На территории Пермской земли археологами обнаружены остатки более тридцати языческих святилищ и множество бронзовых и железных фигурок, относящихся ко времени с VIII века до н. э. по VII век новой эры, изображающих священных животных и птиц, фантастических человеко-лосей, птиц с человеческими ликами, крылатых псов. Фигурки эти исполнены такой художественной силы и выразительности, что искусствоведы выделяют их в особый «пермский звериный стиль».
Стефан испросил у наместника московского митрополита благословения и отправился с христианской проповедью к язычникам.
Поначалу пермяне встретили Стефана недоверчиво и даже враждебно, чинили ему всяческое «хуление, укорение, досаждение, поношение и пакость», однажды обступили его «с ослопы, смерть ему нанести хотяше», в другой раз обложили сухой соломой, «умысливша огнем немилостиво в смерть вогнать его».
Епифаний Премудрый не рассказывает, каким образом удалось Стефану выйти живым из этих критических ситуаций. Возможно, миролюбивые по натуре пермяне были обезоружены неизменной кротостью Стефана. Епифаний вкладывает в их уста рассуждение о том, что если бы Стефан первым «дерзнул творити начало бьения», то его бы растерзали, но поскольку он «долготерпелив», они не знают, что можно «сотворити ему».
Постепенно мужество и добросердечие Стефана привлекли к нему сердца пермян. Они поверили в его благие намерения, стали слушать его проповеди, и некоторые согласились принять крещение. Так среди пермян появились первые христиане.
В Усть-Выми, месте, где река Вымь впадает в Вычегду, Стефан построил первую в Пермской земле христианскую церковь — «высоку и хорошу, красну и добру, чюдну вправду и дивну». Красота этой церкви немало способствовала делу обращения пермян в христианство. Некрещеные пермяне приходили к ней вместе с принявшими христианство «не молитвы ради, но видети хотяше красоты здания церковного». Любуясь церковью, они слушали проповеди Стефана и постепенно тоже проникались христианским духом.
Стефан полагал, что для успешного насаждения христианства необходимо уничтожить все принадлежности языческого культа. И он принялся разрушать древние языческие святилища. «Без боязни и без ужасти» ходил Стефан со своими новыми учениками по полям и лесам, отыскивал изображения древних богов, сделанные из дерева, «и обухом в лоб бьяше идола, и по ногам сокрушаше, и секирою ссечаше, и на поление раздробляйте, идо конца искореняше, и огнем сжегаше, и в пламени испепеляше».
Конечно, сейчас об этом остается только пожалеть. Один из исследователей фольклора коми, А.А. Попов, писал в 1930-х годах: «Вследствие такой ретивой его деятельности, мы не имеем никаких материальных памятников для воссоздания картины дохристианской религии коми». (К счастью, исследователь ошибся. В последующие годы археологами было найдено довольно много материальных памятников пермского язычества, в том числе так называемый «Гайнский идол». Вот как он описывается в книге Л.С. Грибовой «Декоративно-прикладное искусство народов коми»: «Мастер умело использовал свойства самого материала: два срезанных сука изображают круглые, как у филина, глаза. Они окружены кругами древесных волокон, создающих впечатление складок вокруг глаз, и, продолжаясь вверх и вниз, являются как бы морщинами старого лица. (…) впечатляющий образ идола свидетельствует о незаурядном мастерстве резчика, его несомненном художественном таланте».) Стефан же не думал, что разрушаемые им святилища имеют историко-культурную ценность, он действовал с верою и бескорыстно, считая, что совершает благое дело.
Как-то раз Стефан сжег и сравнял с землей очередную кумирницу — деревянное строение, в котором помещался идол. Епифаний особо отмечает, что никого при этом не было, но Стефан, «сотворив победу, не отбежал от места того», а сел и стал ждать, когда появятся язычники, «грядущие против него». Язычники явились, вооруженные топорами и кольями, и набросились на Стефана, но тот смог их успокоить разумными речами и даже произнес проповедь.
По языческому обычаю, пермяне приносили идолам богатые дары. В кумирницах было сложено много золотых и серебряных украшений, посуды, драгоценных мехов. Все это богатство Стефан, не жалея, предавал огню. Пермяне удивлялись: «Како не приимаше себе всего того в корысть?» Лишь однажды Стефан сохранил пелену, которой был украшен один из идолов, и отдал ее своему служке, принявшему христианство пермянину Матвейке. Стефан поступил так «не прибытка ради», а чтобы наглядно продемонстрировать бессилие языческих богов. Матвейка сшил себе из пелены штаны и ноговицы, остаток пустил на онучи и все это износил «без пакости и вреда для себя».
Из всех пермских языческих жрецов особым авторитетом у пермян пользовался волхв по имени Пам. Пермяне называли его своим учителем и считали, что его волхованием «управляется Пермская земля». Пам, «ненавидя веру христианскую», оказывал сильное противодействие Стефану, запрещая пермянам креститься, а уже окрестившихся убеждал снова вернуться к языческой вере.
Пам говорил пермянам: «Братья, мужи пермские! Не оставляйте отеческих богов, не покидайте старых обычаев, давней веры не забывайте! Слушайте меня, а не Стефана. Он пришел к нам из Москвы и для вас чужой, я же — вашего рода, одного с вами племени и языка и добра вам желаю. Больше подобает вам слушать меня, вашего старого учителя, а не пришлого чужеверца, который годится мне в сыновья, а то и во внуки!» Многим речи старого волхва казались убедительными. Стефан сокрушался: «Сколько я строю — столько он разоряет!» Стефан и Пам неоднократно спорили между собой, отстаивая преимущества своей веры, но каждый из них оставался непоколебимо уверен в собственной правоте и спор ни к чему не приводил, лишь распаляя обоих спорщиков. Епифаний Премудрый, безусловно разделяет точку зрения Стефана, тем не менее вполне объективно замечает: «Друг друга они не слушали, и один другого именовал неразумным».
Однажды зимой Стефан и Пам вели диспут о вере на берегу замерзшей реки Вычегды при большом стечении народа.
Стефан вопрошал Пама: «Скажи мне, окаянный, суемудрый старец, почему ты хулишь веру христианскую, благодаря которой темные были просвещены, заблудшие — разысканы, погибшие — спасены, и десятки тысяч благ сотворились? Что может быть лучше, чем служить живому Богу? Небо и земля полны славой Его! Он все привел из небытия в бытие! В Него веровать подобает и Ему служить, а не вашим богам — бездушным идолам, бессловесным болванам!» Пам, в свою очередь, вопрошал Стефана: «Кто привел тебя в нашу землю? Кто дал тебе власть ругаться над нашими богами, разрушать их храмы и жечь огнем? Ты хочешь искоренить нашу веру, а нас одолеть и сделать подобными себе. Но берегись — отомстят наши боги за наших людей, которых ты ввел в заблуждение!»
Стефан отвечал: «Ваши боги уже погибли! Побиты они обухом, посечены топором, пожжены огнем. Ты сам видишь, что немощны они и бессильны».
Пам возражал Стефану: «Наши боги не погубили тебя лишь по своему милосердию, а могли бы сокрушить и изломать. А вера наша лучше вашей, потому что у вас только один бог, а у нас — много. И все они нам помощники, все нам защитники. Дают нам наши боги улов в наших реках и добычу в наших лесах, белок и соболей, куниц и рысей. В тех мехах, что мы добываем, величаются ваши князья и бояре, наши меха посылают и в Орду, и в Царьград, и в Литву, и в прочие города и страны, ко многим дальним народам. Потому что помогают нам наши боги, ходим мы на медведя в одиночку или вдвоем и, победив его, приносим домой медвежью шкуру. У вас же за одним медведем отправляется сотня, а то и две охотников. Иногда медведя привезут, а иногда возвращаются без добычи, напрасно потрудившись!» На эту речь Стефан отвечал: «Ты похваляешься тем, что веришь во многих богов, тогда как подобало бы этого стыдиться. Твои боги — на самом деле бесы, а идолы их — дело рук человеческих. Имеют идолы уста, а не говорят, имеют очи, а не видят, имеют уши, а не слышат. Подобны им и те, кто им поклоняется А истинный Бог един, и нет другого Бога ни на небесах, ни на земле!» Так спорили Стефан и старый волхв весь день и всю ночь без еды и без сна.
Наконец, как пишет Епифаний, «иссякли все словеса их», и они решили испытать свою веру наделе.
Испытание Стефан и Пам назначили себе такое: «Пойдем и зажжем огонь, и войдем в него вместе, взявшись за руки. Кто останется цел и невредим — того вера правильна».
А для пущей верности придумали и второе испытание: нырнуть в прорубь на Вычегде и, пройдя подо льдом, вынырнуть из другой проруби на один плес ниже. Народ, утомленный затянувшимся теоретическим спором, одобрил такое намерение: «Воистину хорошо то, что сказали вы сейчас!» Тут же принесли огня и подожгли пустующий дом, стоявший на краю селения.
Пока огонь разгорался, Стефан усердно молился Богу, а когда гудящее пламя охватило весь дом, протянул руку волхву и сказал: «Пойдем, взявшись за руки, как обещали!» Но волхв, устрашенный, попятился. Тогда Стефан ухватил его за одежду и потянул к огню.
Пам закричал: «Не трогай меня!» Стефан удивился: «Ты же сам предложил испытать наши веры! А теперь противишься и не хочешь исполнить обещанное».
Пам упал на колени и возопил: «Не могу я войти в огонь, потому что сгорю в нем, как сухая трава!» Народ потребовал второго испытания. Святой и волхв подошли к Вычегде, где уже были приготовлены для них две проруби. Но Пам отказался нырять под лед: «И этого не могу я сделать, хоть тысячу раз обвиняйте меня!» Посрамленный волхв объяснил, почему давеча он сам предложил испытания, от которых теперь отказывается: «Многим хитростям научился я за свою жизнь — умею чары творить, и заговоры, и потворы, и насылать видения, но не умею покорять ни огонь, ни воду. Как-то спросил я у Стефана, умеет ли он это делать. Стефан ответил, что не умеет и никогда такому не учился. Тогда я сказал самому себе: «Раз Стефан не может покорять огонь и воду, то напугаю его. Ведь он не знает, что я тоже не могу. И вот теперь я сам попал в яму, которую приготовил для него. Куда мне бежать от такого стыда?» Стефан спросил Пама: «Хочешь ли теперь уверовать в истинного Бога и окреститься?» Пам ответил: «Не хочу! В какой вере я родился, жил и состарился — в той и умру!» Некоторые из новообращенных схватили старого волхва и предложили его казнить Но Стефан сказал: «Христос послал меня не бить, но благовестить, не мучить, а учить, не казнить, а наставлять с милостью!» И приказал отпустить Пама. Тот «скакнул от них, яко олень».
Епифаний пишет: «О волхве слово сократим и здесь окончим». Однако из других источников известна дальнейшая судьба Пама: со своим родом он ушел в Сибирь и там основал селение Алтым.
А Стефан продолжал свою миссионерскую деятельность. Он переводил на пермский язык Священное Писание и богослужебные книги, обучал грамоте детей и взрослых. В Пермской земле появились первые священники и дьяконы из числа самих пермян.
Со временем христианство распространилось почти по всей Пермской земле, и возникла необходимость в создании церковной организации.
Стефан отправился в Москву к великому князю Дмитрию Ивановичу и митрополиту Пимену просить, чтобы в Пермскую землю назначили епископа. Великий князь и митрополит, «рассудив, и подумав, и порассмотрев», решили, что сана епископа Пермского более, чем кто бы то ни был, достоин сам Стефан.
Епифаний особо подчеркивает, что Стефан получил сан епископа исключительно за свои заслуги, не дав никому «ни дара, ни посула, ни мзды». Впрочем, добавляет Епифаний, «нечего было и дати ему», так как богатства он не стяжал.
Стефан вернулся в Пермскую землю, «радуяся, благодаря Бога, устроившего все добре зело».
Долгие годы прожил Стефан среди пермян, пользуясь их любовью и уважением, был им не только наставником, но и заступником. Когда жители Вятки совершили грабительский набегна пермян, Стефан организовал отпор. Во время голода он хлопотал о доставке хлеба из Вологды. Ездил в Новгород увещевать новгородских старейшин, чтобы они не разрешали своим ушкуйникам бесчинствовать на Пермской земле.
Характерно, что в житии Стефана Пермского совершенно отсутствуют какие-либо чудесные явления. Его святость проявлялась не в чудесах, а в самой его подвижнической жизни.
Единственный рассказ о чуде, связанном с именем Стефана, содержится не в его житии, а в житии Сергия Радонежского.
По делам церкви Стефану время от времени приходилось ездить в Москву. Обычно по пути он заезжал в Троице-Сергиеву Лавру к Сергию Радонежскому, с которым был в дружеских отношениях. Но однажды, торопясь, он не смог навестить Сергия и лишь, проезжая мимо, издалека, с расстояния в несколько верст, с молитвою его поприветствовал.
Сергий в это время сидел со своими учениками за трапезой. Духовным взором он увидел Стефана и, встав, поклонился ему в ответ. Ученики Сергия удивились. Он объяснил им причину своего поступка, указав место, где сейчас находится Стефан. Несколько недоверчивых учеников побежали туда, нагнали Стефана и убедились, что все было так, как сказал Сергий.
Впоследствии на этом месте был поставлен крест, разрушенный при советской власти. Сейчас он восстановлен.
В один из своих приездов в Москву Стефан внезапно заболел и 26 апреля 1396 года скончался. Похоронен он был в Московском Кремле, в церкви Спаса на Бору.
Пермяне горестно его оплакивали: «Учитель наш добрый! Куда ты ушел от нас, сиротами нас оставив? Если бы потеряли мы золото или серебро, то нашли бы другое, а тебя потеряв — другого не найдем!»

97. ВАСИЛИЙ БЛАЖЕННЫЙ
Во второй половине пятнадцатого столетия от Рождества Христова, а от сотворения мира на исходе седьмой тысячи лет, в России с ужасом ждали конца света. Тому были знамения: в мае месяце выпал глубокий снег, озеро Неро, на котором стоит Ростов Великий, две недели страшно выло по ночам, затмевались луна и солнце. Мысль о скором конце, пишет Карамзин в «Истории Государства Российского», «вселяла в людей равнодушие ко славе и благу отечества, менее стыдились государственного ига, менее пленялись мыслью независимости, думая, что все ненадолго».
Но уже близко было и окончательное освобождение от Золотой Орды, и объединение русских земель, расцвет и украшение Москвы.
В то время в подмосковном селе Елохове жили сельские обыватели — муж с женой, Яков и Анна. Долго у них не было детей, о чем они очень горевали и неустанно молились Богу. И вот в 1464 году Бог дал им сына, нареченного Василием. Яков и Анна, сами люди благочестивые, изумлялись благочестию и приверженности к Богу их маленького сына. Когда Василий подрос, отец отвел его в Москву и определил в учение к сапожнику.
Мастерская сапожника, учеником которого стал Василий, находилась в Китай-городе, близ Кремля. Сапожное ремесло было в Москве делом почтенным и прибыльным. Только самые последние бедняки ходили по-крестьянски в лаптях, а остальные горожане заказывали обувь сапожнику. Шил сапожник мягкие туфли-поршни из одного куска кожи, собранного по краю на ремешок и стянутого вокруг щиколотки, шил башмаки-чоботы, шил щегольские сапоги на каблучке, сделанном из нескольких слоев толстой воловьей кожи и подбитом железной подковкой. Правый и левый сапог шились одинаковыми, и заказчик уже сам обтаптывал их по ноге.
Василий оказался учеником прилежным, понятливым и трудолюбивым, но прожил у сапожника недолго, и сам сапожником нестал.
Однажды (Василию было в то время шестнадцать лет) в лавку зашел посадский человек и попросил сделать ему сапоги попрочнее, чтобы хватило надолго. Сапожник заверил заказчика, что сошьет сапоги, которые прослужат несколько лет. Василий при этих словах печально усмехнулся. Когда заказчик ушел, хозяин спросил Василия, чему он усмехнулся. Василий долго отговаривался, мол, если он откроет причину, то вынужден будет хозяина покинуть, но любопытный сапожник не отставал. Наконец, Василий уступил и сказал: «Мне вдруг открылось, что не нужны посадскому ни прочные, ни какие другие сапоги — он завтра умрет».
Так и случилось.
Василий понял, что Бог дал ему особый дар предвидения будущего и что вся его жизнь отныне должна быть посвящена одному Богу. Он распростился с хозяином, который очень о том сожалел, и начал вести подвижническую жизнь юродивого Христа ради.
До конца дней своих не имел он никакого пристанища, зимой и летом ходил по Москве нагим, а когда его спрашивали, не холодно ли ему, отвечал: «Если люта зима, то сладок рай». Телесные его очи всегда были возведены к небу, а духовные — к Богу.
День Василий Блаженный проводил на московских улицах и площадях, среди калек и нищих, а ночевал на церковных папертях или в башне Китай-города у Варварских ворот.
Центром городской общественной жизни в Москве того времени была торговая площадь у стены Кремля перед Спасскими воротами. С раннего утра была она полна народу. Пирожники и золотых дел мастера, сапожники и шапочники, портные и седельники торговали своим товаром каждый в своем ряду, а всего этих рядов было более сотни. Из подмосковных сел и деревень привозили зерно и овощи, молоко и мясо, с Волги везли мед, соленую рыбу и икру, с Севера — меха и ловчих соколов, с Востока — узорные ткани и расписную посуду, из Италии — украшения и бумагу для переписывания книг, из совсем дальних, неведомых стран — драгоценности и благовония, вина и заморские фрукты. Торговали в лавках и шалашах, с лотков и вразнос.
На торгу самый разный народ встречался, обменивался новостями, ссорился и мирился. Здесь же глашатаи-бирючи трубили в рог и выкликали то, что нужно было знать всем горожанам. Пели и плясали скоморохи, водили медведя и показывали кукольные представления. Совершались публичные наказания и проходили праздничные процессии.
В этой шумной, пестрой толпе москвичи привыкли с утра до позднего вечера видеть Василия Блаженного. Одни смеялись над его наготой и непонятными речами, другие удивлялись странной его жизни, третьи благоговейно преклонялись, видя в его жизни подвиг, угодный Богу.
Однажды шел Василий Блаженный через рыночную площадь. Девушки, продававшие свое рукоделие, стали смеяться над ним — и тут же все ослепли. Одна из девушек, самая разумная, поняла причину внезапного несчастья, бросилась следом за Василием и стала просить у него прощения за себя и своих подруг. Блаженный ответил: «Если больше не будешь так делать, то прозришь». Он дунул ей в глаза, и девушка прозрела. Василий же вернулся и исцелил остальных.
Часто, идучи по улице, Василий Блаженный, к изумлению прохожих, вдруг начинал целовать углы одних домов и бросать камни в другие. Когда же его спрашивали, зачем он это делает, говорил, что целует он ангелов, а камни бросает в бесов. В тех домах, где люди живут праведно и благочестиво, бесам места нет, и приходится им сидеть на углах снаружи. А там, где пьянствуют, поют непотребные песни и творят всякое безобразие, бесов полон дом, а ангелы, скорбные и унылые, сидят на улице. Тут уж всякий москвич призадумывался о том, как он сам живет в своем доме.
Бывало, заходил Василий Блаженный и в кабаки, с тем, чтобы образумить пьяниц. Один кабатчик, злой и спесивый человек, подавая какому-то бедняку вино, сказал: «Черт бы побрал тебя, пьяницу!» Бедняк в страхе перекрестился. Бывший при этом Василий Блаженный радостно засмеялся и захлопал в ладоши. А когда его спросили, чему он так радуется, ответил: «Я видел, как черт вскочил в стакан, но когда этот человек перекрестился, в ужасе выскочил и убежал прочь из кабака. Этому я и радуюсь. Хорошо делает тот, кто имеет привычку творить крестное знамение».
Один богатый боярин, почитавший и любивший Василия, как-то в лютый мороз уговорил Блаженного принять от него в подарок шубу.
Василий, чтобы не обижать доброго боярина, согласился. И вот, вышел он на улицу в лисьей шубе, крытой алым сукном. Увидели его в дорогой шубе три мошенника и решили, что им нетрудно будет обмануть Блаженного и выманить у него шубу. Один из них лег на землю и притворился мертвым, а остальные стали плакать и причитать, что им не на что похоронить товарища. Они знали добросердечие Василия Блаженного и рассчитывали, что он отдаст им шубу. Василий трижды спрашивал обманщиков: «Действительно ли умер ваш товарищ?», надеясь, что они устыдяться своего обмана и раскаются. Но они всякий раз отвечали: «Да, он только что умер». Тогда святой, тяжело вздохнув, покрыл мнимо умершего своей шубой и сказал: «Будь отныне мертв вовеки за твое лукавство». Когда Василий ушел, мошенники стали подымать своего товарища и увидели, что он по-настоящему умер.
В 1521 году москвичи в тревоге ожидали нападения на город крымского хана Магмет- Гирея. С огромным войском, в котором были и нагайцы, и татары, и литовские отряды, хан стоял уже у Коломны. А на соединение с ним с другой стороны шел со своим войском казанский хан.
Поздней ночью перед запертой дверью Успенского собора в Кремле Василий Блаженный с несколькими благочестивыми людьми горячо молился об избавлении отечества от опасности. Вдруг внутри собора раздался страшный шум, церковные двери сами собой распахнулись, показались языки пламени, и все увидели, что чудотворный образ Владимирской Божьей Матери, по словам летописца, «подвижеся от места своего», а некий голос, обличивший жителей Москвы в беззакониях, изрек, что икона хочет уйти из города.
Прихожане, увидев и услышав ужасные знамения, впали в отчаяние, не зная, что и делать, а Василий, со слезами и несокрушимой верою, продолжал свою молитву. Какое-то время спустя шум умолк, огонь погас. Чудотворная икона осталась на своем месте.
Вскоре враги осадили Москву. Они разорили и выжгли посады, захватили множество пленных, но сам город взять не смогли. Народная молва утверждала, что врагам чудесным образом явилось видение несметного войска, вставшего на защиту Москвы, и они, устрашенные, бежали.
В 1547 году венчался на царство царь Иван IV. В том же году в Москве случился страшный пожар. Накануне москвичи видели Василия Блаженного возле Воздвиженской церкви. Он неотрывно смотрел на нее и горько плакал. А наутро эта церковь загорелась. Огонь перекинулся на соседние улицы, в Кремль, в Китай-город, и скоро вся Москва была полна ревущего огня и черного дыма. Горели деревянные дома и храмы, рассыпались от жара каменные, плавились медь и железо. В Кремле начали взрываться пороховые склады. Горели царские палаты, казна, книги, драгоценности, иконы… К ночи сгорело все, что могло сгореть, и огонь утих. Весь город сделался огромным пепелищем. Потрясенные москвичи бродили среди дымящихся развалин, отыскивая погибших и остатки имущества. Царь с вельможами уехал в село Воробьево. В народе пошел слух, что пожар был вызван колдовством бабки государя, княгини Анны Глинской. Слух пустили бояре, враждующие сродственниками царя — Глинскими. Говорили, будто старая княгиня вынимала из мертвых сердца, клала их в воду и кропила ею улицы Москвы, оттого, де, и сделался пожар. Простой народ, оставшийся без крова, поверил навету — и восстал против Глинских. Вспыхнул мятеж, начались убийства и грабежи. Толпа народу окружила царский дворец в Воробьеве и стала требовать выдачи княгини Анны. Царь велел стрелять в бунтовщиков. Многих схватили, последовали казни. Мятеж был усмирен. Среди всех этих бедствий люди не раз вспоминали Василия Блаженного, оплакивавшего их заранее.
Василия Блаженного в Москве знали все — от самого царя Ивана Грозного до последнего нищего.
Царь не раз беседовал с юродивым, выслушивал его обличительные речи.
Однажды царь молился в храме, но думал в это время о строительстве нового дворца на Воробьевых горах. После службы Блаженный подошел к Ивану Грозному и завел с ним разговор: «Видел я тебя сейчас, государь, в храме и в другом месте». Царь удивился: «Ни в каком другом месте, кроме храма, я не был». Тогда юродивый сказал: «Только телом ты был в храме, а мыслями ходил по Воробьевым горам и строил дворец». И царь согласился: «Правда в твоих словах».
Внутреннему взору Блаженного были открыты не только мысли других людей, он чудесным образом видел то, что происходило в большом отдалении. Как-то раз Иван Грозный пригласил Блаженного к себе во дворец на пир. Царские слуги с поклоном поднесли Василию заздравную чашу от самого царя. Но Василий, вместо того чтобы поблагодарить и выпить с добрым пожеланием царю, выплеснул вино в окошко. Царь разгневался, Василий же ему сказал: «Не гневайся, государь. Этой чашей я загасил огонь, которым только что был объят весь город Новгород». Сказав так, Василий поспешно выбежал из царских палат. Несколько слуг погнались за ним, но не догнали: добежав до Москвы-реки, юродивый перешел через нее по воде, словно посуху, и исчез. Иван Грозный тут же снарядил гонцов в Новгород, и новгородцы рассказали царским гонцам, что начался в их городе большой пожар, но неизвестно откуда появился нагой человек с водоносным ушатом-и потушил пожар.
Василий мог оказаться и в совсем далеких, чужих краях. Однажды плыл по Каспийскому морю персидский корабль. Поднялась буря, корабль начал тонуть. Среди моряков было несколько русских.
Зная о чудесах Василия Блаженного, они в своих молитвах просили и его о помощи. Блаженный подошел к кораблю по морю, как по суше, усмирил бурю, а когда опасность миновала, стал невидим. Весть о чуде вскоре дошла до самого шаха персидского, и тот с благодарностью известил об этом Ивана Грозного.
Шли годы. Василий Блаженный, по описанию современника, был «подобием стар и сед, власы с ушей кудреваты, и брада курчевата и седа, невелика».
Летом 1552 года по Москве разнеслась печальная весть, что Василий Блаженный тяжело болен и лежит при смерти. Было ему в то время восемьдесят восемь лет. Опечаленные москвичи приходили к Блаженному проститься и испросить благословения. Пришел и сам Иван Грозный с царицей Анастасией и малолетними царевичами — Иоанном и Федором.
Скончался Василий Блаженный 2 августа. Вся Москва вышла хоронить его. Сам Иван Грозный с боярами несли гроб. Все проливали слезы, скорбные и радостные. Скорбные, что лишились подвижника, радостные — что приобщился он к лику святых. Похороны сопровождались чудесами: больные, прикоснувшись ко гробу Блаженного, получали исцеление, по городу разлилось дивное благоухание.
С великой честью был погребен Василий Блаженный на кладбище церкви Троицы, что на Рву.
Могилу Василия Блаженного почитали как чудотворную. К ней стали приходить больные и из Москвы, и из дальних мест, и многие получали исцеление.
Прошло несколько лет. В память о блестящей победе над Казанским ханством Иван Грозный приказал построить на месте старой церкви на Рву новый великолепный храм. Так на Красной площади встал знаменитый Покровский собор. Могила Василия Блаженного — у самой его стены.
2 августа 1588 года, в 36-ю годовщину смерти Василия Блаженного, у его могилы было великое стечение народа, и 120 человек исцелились чудесным образом.
Царствовавший в то время Федор Иоаннович счел это знамением и приказал построить над могилой Василия Блаженного придел Покровского собора.
Народ стал называть весь многоглавый Покровский собор Храмом Василия Блаженного, называет так по сие время.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Окт 11, 2022 9:58 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Кубеев М. Н.
Сто великих легенд и мифов мира

Цитата:

БЫЛИНЫ ДРЕВНЕЙ РУСИ
Борьба Перуна и Велеса
Повелитель небесных сил — грома и молнии — древнейший на Руси в эпоху язычества бог Перун двигался по небу в колеснице. В руках он держал наготове громовую стрелу, или «чертов палец». И когда на небе появлялись тучи, гремел гром, древние славяне говорили, что бог Перун катит в своей колеснице, скоро жди дождя. Перуну поклонялись, несли пожертвования. Бог Велес — покровитель домашних животных, был похож на змея и жил на земле. Но многие люди считали Велеса недобрым богом, подобным черту-оборотню, который ворует женщин и скот, может испортить урожай. Поэтому они часто призывали Перуна сразиться с Велесом, одолеть его и прогнать. Перун пытался убить Велеса, но это ему никак не удавалось. Но однажды Велес так разозлил Перуна, что он, побросав все свои дела, бросился за ним вдогонку.

Велес был хитер и ловок, он понимал, что в поединке один на один не одолеть ему Перуна, но и вместе им не жить. Чтобы избежать прямой встречи, он постоянно превращался в какое-то животное. Лучше всего ему удавалось превращение в лошадь. Никто не мог подумать, что пасущийся в поле конь и не конь вовсе, а бог Велес, а точнее черт. Никаких отметин на теле у него не было. Но если стукнет такой конь о камень копытом, огненные искры снопами сыпятся, стеганет себя хвостом — ветер поднимается, бурю нагоняет, а если помчится в чистом поле, то сзади черный вихрь образуется, который уносит с собой женщин и домашний скот.
Боялись люди Велеса, много бед он натворил. И никак не могли с ним совладать, слишком увертливый был он. Погонятся за ним, а он раз — и в кого-нибудь обратится. Иногда Велес превращался в дикого кабана и пасся под древним раскидистым дубом. Кабан пожирал желуди, точил о ствол дерева свои страшные клыки. Никто не хотел идти к дубу и убить кабана. Тогда просили своего заступника бога Перуна. Тот посылал молнии. Ударит она в ствол дуба, и тотчас вспыхнет дерево. Но только кабану от этого «молнекидания» никакого вреда не было. Убегал он к другому дубу, там пожирал желуди и точил свои клыки.
Такая борьба между богами-соперниками могла продолжаться сколько угодно времени, только люди от нее очень страдали: кабан топтал посевы, задирал домашний скот и птицу. Но однажды Белес совершил опрометчивый поступок, он расхрабрился, понял, что Перун ничего с ним сделать не может, и решил сильнее ему досадить. Он украл у него дочь Мокошу и домашний скот, куда-то их спрятал, а куда никто не знал.
Сильно рассердился громовержец, принялся искать повсюду Белеса, кидал свои молнии в разные деревья. Начались лесные пожары, но Белеса таким образом поймать не удалось. Перун спустился на землю, принялся отыскивать его сам. Но Белес постоянно превращался то в коня, то в кабана, иногда даже в человека. Казалось, не поймать его Перуну, не освободить свою дочь Мокошу и украденный скот. Но и сам Велес устал от этой погони. Как-то раз он превратился в змея, залез в дупло дуба и там заснул. Перун увидел в дупле дуба огромного спящего змея, который храпел на весь лес, ничего не видел, ничего не слышал.
Тотчас ударил он молнией в дуб, расщепил его, зажал змея, а потом пустил еще одну молнию — загорелось дерево. Завопил Белес не своим голосом, взмолился о пощаде. Перун потребовал выдать ему дочь и украденный скот.
Велес назвал место, где он спрятал дочь громовержца и скот. Перун отправился вызволять их, а Велес так и сгорел вместе с дубом. После освобождения скота и женщины начался дождь, принесший земле плодородие. Он шел 40 дней, пока не похоронили тело змея, для могилы которого петух возил землю.
Сватовство к красавице Ладо
В славянском мифотворчестве Ладо считается богиней любви, красоты и семейного счастья. Она жена бога Перуна, родила от него сына, крылатого божка Леля. Ладо — покровительница вдов и сирот, она всегда готова прийти на помощь молодоженам. Но любовь бывает и без взаимности. И это, как считают старые люди, проделки той же Ладо, которая хочет устроить жизнь молодых не по их любви, а по-своему. Чтобы избежать таких неприятностей, влюбленные ходили в лес, приносили богине Ладо цветы, живых птиц, мед и ягоды.

Но вот однажды разнесся слух, что ее муж, всесильный громовержец Перун, исчез, погиб якобы в боях с демоном Зимы, и к Ладо решили свататься женихи — языческие славянские боги разных стихий.
Узнав, что ее муж погиб в битве с демоном Зимы, который хотел оледенить всю землю своим смертоносным дыханием, Ладо очень опечалилась. Она не стала ничего говорить своему сыночку Лелю, а села у окна в своем тереме и стала смотреть на небо. Смотрела она на небо, ждала тучки, думала услышать удары гром. а, которые посылал ей муж, но на небе светило солнышко и не появлялось ни облачка.
А между тем многие славянские боги обрадовались, что Ладо стала вдовой. Значит, она свободна и к ней можно свататься. Сурового громовержца Перуна многие из них не любили, завидовали ему, что он главный.
Собрались Сварог — бог солнца, Сварожич — бог огня и Стрибог — бог ветров, стали обсуждать положение. Затем к ним присоединились и другие боги: Даждьбог, Белее — старый поклонник Ладо и соперник Перуна, Ярило — бог плодородия и Водяной — хозяин рек и озер. Каждый похвалялся своей силой и удалью, рассказывал, какие совершил подвиги. Но не могли они решить, кто лучший среди них, кто более достойный Ладо. Решили они пойти к самой Ладо, просить ее выбрать из них себе самого достойного, самого пригожего жениха.
Пришли они к ней в терем, а она глаз не поднимает, никого видеть не хочет, только слезы льет. Уговорили ее боги спуститься во двор, где они стол накрыли для свадебного пира. Ладо спустилась, села за пиршественный стол. И стали боги просить ее выбрать из них самого лучшего, самого достойного.
Молчала Ладо, ничего не говорила, только изредка поглядывала на небо. А каждый бог похвалялся своей силой и удалью, демонстрировал свою мощь. Ладо слушала их и все чаще смотрела на небо.
Вдруг на дворе потемнело. Все славянские боги посмотрели на небо, а солнце уже не видно, туча громовая заслонила его. Испугались боги: неужели Перун вернулся? И вдруг ударил гром, засверкали молнии, послышался грохот небесной колесницы.
Тут боги вскочили, каждый сказал, что это гроза надвигается, значит пора им за дело приниматься, и мигом все улетели. А Ладо осталась ждать. Полился дождь, сверху спустилась знакомая ей колесница, из нее вышел любимый муж, бог Перун-громовержец. Заулыбалась Ладо ему, рассказала о сватовстве к ней богов.
— Знаю я, знаю, — отвечал ей Перун. — Это все от слишком яркого солнца, от безветрия и суши. Теперь задал я им работы, каждый будет заниматься своим делом, больше не станут они свататься к чужим женам.
Вольга — богатырь-оборотень
В русском фольклоре богатырь Вольга, он же князь, предводитель дружины, старейшина рода, относится к одним из самых древних персонажей. Вольга не отличался особой силой, его главное «оружие» — способность, как и у бога Велеса, обернуться в любое живое существо. Он кудесник-оборотень, унаследовавший свои волшебные свойства от отца, змея, от которого чудесным образом зачала княжна Марфа Всевласьевна. Ее сын Вольга рос не по дням, а по часам, сам научился читать и писать. И первый свой боевой поход он совершил в царство турецкого султана.

Прежде чем отправиться в поход в Турцию, Вольга собрал дружину. Но его воинам требовалось хорошо питаться, пройти серьезную боевую подготовку. И тогда Вольга превращался то в волка, то в сокола и отправлялся на охоту. Он рыскал по лесам, добывал мясо животных для своих дружинников, он взлетал соколом в небо и с высоты выискивал добычу. Он многому научил своих воинов: как изготовлять лук, тетиву для него, как вести рукопашный поединок.
В былинах не приводится сведений, против какого султана отправился воевать Вольга, кого он победил, какие города завоевал. Известно только, что сам Вольга в сражениях против войск султана непосредственного участия не принимал. Он оборачивался горностаем и портил врагам тетивы луков, чтобы не могли они пускать стрелы, он становился волком и нападал на лошадей, перегрызая им горло. И его войско быстро разгромило турецкого султана.
Дружина Вольги захватила богатую добычу — много золота, серебра, драгоценных каменьев. Сам Вольга взял себе в жены бывшую жену султана, красавицу турчанку, а его воины женились на местных девушках. Но Вольга не остался жить в Турции, а вернулся на родину, стал княжить и собирать со своих крестьян подати.
Однажды во время сбора подати он услышал, как кто-то с великим шумом пашет, так рыхлит землю, что за три версты слышно. Вольга решил взглянуть на этого пахаря. Пришпорил он своего коня и вместе с дружиной поскакал на звуки. Но впереди никого не было видно.
Три дня и три ночи скакал Вольга со своими людьми, пока не увидел этого пахаря. Простой мужик легко выкорчевывал корневища, выкидывал огромные валуны, и борозда у него получалась чистая, глубокая, и кобылка у него была ладная, работали оба себе в удовольствие, огромное поле расчистили и вспахали.
Заговорил Вольга с мужиком-пахарем, выяснил, что звали его Микула Селянинович. Он был хорош собой, крепок в стати, кучеряв. Микула пожаловался князю на сборщиков налогов, которые дерут с простых мужиков «три шкуры».
— И как же ты поступил с ними? — спросил его Вольга.
— Очень просто, — ответил ему Микула, — за жадность отодрал я их плеткой, снял с них «три шкуры». Долго будут помнить и не отважатся больше обижать мужиков.
Еще он рассказал Вольге, что на прямой дороге, по которой он недавно ехал, засели разбойники, так он раскидал их в разные стороны.
Вольга тотчас смекнул, что этот пахарь не простой человек, а храбрый богатырь, который может постоять за себя. И предложил Микуле вступить в его дружину, стать сборщиком податей. Микула недолго размышлял и дал согласие.
Отправились они вместе в путь. Отъехали недалеко от поля, как Микула решил проверить силу воинов Вольги, сказал, что осталась в борозде его соха. Надо бы ее вытащить из земли, Ътряхнуть и забросить за ракитов куст, чтобы злые люди не позарились на его добро. Вольга послал на поле пятерых своих дружинников. Отправились они к полю, нашли борозду, попытались выдернуть из земли соху, но не смогли. Вернулись, признались в своем бессилии. Послал Вольга вместе с ними еще десять дружинников. И те не смогли вытащить соху из земли.
Тогда Вольге, Микуле и его дружине пришлось вернуться на поле. Попытались дружинники снова выдернуть соху, не смогли. Спрыгнул Микула с коня на землю, подошел к сохе и одной рукой легко выдернул ее из земли, отряхнул и забросил за ракитов куст.
Так простой мужик, пахарь Микула Селянинович посрамил богатырей князя Вольги Святославовича.
Святогор и тяга земная
В русском эпосе фигура богатыря Святогора занимает особое место. Он живет в Святых горах, редко спускается с них к людям. Он огромен, «выше леса стоячего, головой упирается под облако ходячее», его с трудом носит мать сыра земля. Он воплощает в себе могучую, исполинскую силу, но он богатырь-одиночка и сила его бесполезная. Святогор не совершил никаких подвигов, только напрасно похвалялся своей удалью, за что и пострадал.

Ехал как-то Святогор по широкой дороге. Увидел впереди путника. Обычный человек, за плечами небольшая котомочка, идет себе спокойно и де замечает, что сзади едет сам Святогор, богатырь, от поступи которого реки выходят из берегов, леса сотрясаются. Подумал Святогор: дай-ка я обгоню его, раз он идет так неторопливо, пусть узнает, кто я такой.
Пришпорил он своего коня, а нагнать путника никак не может. Еще сильнее стал он гнать коня. Бесполезно, путник не становится ближе. Удивился Святогор, ничего понять не может, еще сильнее натянул удила, ударил коня нагайкой, помчался тот как угорелый, но путник ближе не стал. Выдохся конь, разозлился Святогор и крикнул:
— Эй ты, путник, остановись, погоди немного, не может нагнать тебя мой добрый конь.
Остановился прохожий, назад не обернулся, но с плеча скинул свою котомку. Подъехал к нему Святогор, конь под ним чуть не шатается от усталости, и спрашивает:
— Ты знаешь, кто я?
— Да слышал.
— И кто же?
— Да Святогор.
— А ты знаешь, что я самый сильный человек?
— Вот этого я не слышал.
— Эх ты, недотепа. Было бы кольцо на небе, так я притянул бы его к земле.
— Не верю, — отвечал путник.
— Как не веришь? — удивился Святогор.
— Да так, не верю. Докажи.
— Скажи, что ты хочешь?
— А вот подними с земли мою котомку, раз ты такой сильный.
Усмехнулся Святогор, наклонился и одной рукой ухватился за котомку, но не смог оторвать ее даже от земли. Спустился он с коня на землю, взялся за котомку двумя руками, потянул к себе, она не поддалась. Удивился он, вытер пот со лба, уперся ногами в землю, изо всех сил потянул к себе котомку, и только по колени ушел в землю, а котомка даже не шелохнулась. Устал Святогор, ничего понять не может, спрашивает:
— Скажи, что же в котомке у тебя лежит, что я не могу ее сдвинуть с места?
— В ней тяга земная. Не каждому под силу поднять ее, — усмехнулся путник.
— Но я, Святогор, подниму ее! Богатырь еще сильнее напрягся и по пояс ушел в землю. Обессилил он и взмолился:
— Скажи, кто же ты такой, что так легко носишь эту котомку?
— Зовут меня Микула Селянинович, я землепашец. Мне надо дальше идти.
Сказал, легко вскинул на плечо котомку и неторопливо отправился своей дорогой.
Исцеление Ильи Муромца
В образе Ильи Муромца, самого известного и любимого в народе русского богатыря, воплощены лучшие национальные черты: доброта, сила, справедливость, честность. Неслучайно народная память сохранила свыше десяти былинных сюжетов о его подвигах. Одни ученые считают, что прообразом для Ильи Муромца послужил князь Олег, которому Пушкин посвятил поэму «Песнь о вещем Олеге», другие склоняются к тому, что Илья — историческое лицо, он причислен к лику святых и захоронен в Киево-Печерской лавре. Но большинство уверены, что Илья Муромец — собирательный образ защитника земли Русской, так как ни в одной из летописей его имя не упоминается.

Согласно былинам, крестьянский сын Илья родился в селе Карачарово под Муромом. Он был единственным ребенком в семье, с рождения не мог двигаться и дожил так до 30 лет. Его родители каждый день с восходом солнца уходили в поле. Илья привык оставаться дома один, лежал на печи, с которой не мог встать.
Однажды утром, когда мать и отец ушли на полевые работы, кто-то постучал в окно. Это были трое старцев, калики перехожие. Они попросили Илью накормить их и напоить. Илья ответил, что готов накормить их и напоить, но вот уже 30 лет не двигаются его ноги и руки, не может он встать с печи.
Старцы долго слушали его, а потом сказали, что ноги и руки у него уже действуют. Послушался их Илья, спрыгнул с печи и удивился своему исцелению. От радости такой бросился он в подвал, вытащил оттуда еду и преподнес старцам. Они предложили ему также поесть с ними. Илья сел вместе с ними за стол. Затем старцы попросили его принести студеной воды из колодца. Илья сбегал к колодцу, принес ведро воды. Старцы сказали ему, чтобы он выпил ее. А когда тот выпил, спросили, что он чувствует.
Илья ответил, что чувствует в себе силу великую и если бы в земле было кольцо, то он перевернул бы землю. Тогда старцы сказали ему, чтобы он снова принес воды и испил ее. Илья опять выпил студеной водицы, и сила его уменьшилась вполовину. Старцы обещали, что этой силы ему вполне достаточно, поблагодарили за угощение и сказали на прощание, что будет он жить-поживать, будет много воевать и смерти ему неоткуда ждать.
Илье было скучно сидеть в избе, и отправился он в поле, где работали его мать и отец. Они спали, так как сильно утомились. Илья не стал их будить и принялся корчевать мешавшие пахоте деревья. Он выдирал их с корнями и забрасывал подальше. От этого шума проснулись его родители и очень удивились, увидев своего сына, который кидал деревья словно легкие снопы сена. Они с трудом поверили его исцелению и с радостью вернулись домой. Илья рассказал им о трех старцах, которые исцелили его.
Теперь решил Илья подобрать себе коня. Вышел он в чистое поле, встретил мужика, который вел под уздцы молодого жеребца, и уговорил продать его. Назвал Илья своего жеребца Бурушкой-косматушкой, кормил его сытно и поил достаточно, водил в поле, всячески ухаживал, и через три месяца стал Бурушко-косматушко прекрасным конем. Оседлал его Илья, поскакал на нем, проверяя его силу.
Решил Илья отправиться в дальние края на военную службу. Подъехал он к дому, стал просить благословения у своих родителей, сказал им, что пора ему ехать в другие края, помогать русским ратникам отстаивать родную землю от чужеземных врагов. Отец и мать благословили его, и Илья отправился в дальнюю дорогу.
Илья Муромец и Соловей-разбойник
Свой первый богатырский подвиг Илья Муромец совершил во время поездки в стольный град Киев. Возле Чернигова ветретился он с вражьей «черной силушкой», готовившейся захватить город. Стал Илья эту силушку копьем колоть, саблей рубить да копытами коня давить. Всю ее побил и въехал в Чернигов-град. Встретили его черниговцы с радостью, предложили ему княжить у них. Отказался Илья. Ехать надо ему. Тогда мужики предупредили его, что по прямой дороге на Киев ехать опасно, уже много лет сидит в лесу на семи дубах Соловей-разбойник, Одихмантьев сын, страшное существо, пугающее всех своим жутким соловьиным свистом, змеиным шипением, звериным рычанием, от которых не только листья падают, но и люди умирают. Никто не сумел победить его.

Только не послушался черниговских мужиков Илья Муромец, не побоялся он Соловья-разбойника. Поехал прямой дорогой и вскоре услышал страшный свист, змеиное шипение, звериный рык, от которых все травы к земле пригнулись, листва с деревьев начала осыпаться. Ветер поднялся, небо потемнело. И даже конь Ильи стал спотыкаться. Ударил Илья его плеткой, обозвал обидными словами: «волчья сыть, травяной мешок». Конь встрепенулся, прыгнул выше леса стоячего, но ниже облаков летучих и помчался вперед.
Достал Илья свой лук, вставил стрелу, натянул тетиву и послал ее в Соловья-разбойника, Одихмантьева сына, приговаривая: «Лети, стрела, попади прямо в правый глаз лихого разбойника». Стрела попала точно в цель, перестал свистеть, шипеть и кричать Соловей-разбойник, свалился с дуба прямо под ноги коня Ильи. Поднял его Илья, привязал к своему булатному стремени и отправился дальше.
Ехал он в чистом поле, ехал мимо гнезда соловьиного, в котором жили три дочери разбойника. Увидели они в поле всадника и какое-то существо, привязанное к стремени. Старшая дочь сказала, что это едет их батюшка Соловей-разбойник, и к своему стремени привязал он мужика-деревенщину. Средняя дочь тоже посмотрела в чисто поле и подтвердила слова старшей. Только младшая вгляделась во всадника и сказала, что едет к ним не отец, а мужик-деревенщина, сидит он на добром коне, а к его булатному стремени привязан их батюшка, у которого стрелою выбит правый глаз. Позвала она троих мужей, сказала им, чтобы брали они рогатины звериные, бежали бы в чисто поле и убили бы мужика-деревенщину, освободили их отца.
Помчались зятья с рогатинами в чисто поле. Хотели напасть на Илью Муромца. Но Соловей-разбойник сказал прибежавшим зятьям, чтобы бросали они свои рогатины и звали мужика-деревенщину в свое гнездышко и угощали его медом и дарили ему каменья драгоценные. Зятья так и сделали. Побросали они свои рогатины, стали звать Илью в гости, отведать их еды, отпить меда в гнездышке соловьином. Только не стал слушать их Илья, поехал дальше своей дорогой, в стольный град Киев.
Приехал Илья в Киев, пришел «на широкий двор Владимира-князя». Сам князь в куньей шубке вышел ему навстречу, пригласил откушать у него за столом. Поклонился Илья на все четыре стороны, перекрестился, по-особому низко поклонился князю Владимиру Красное Солнышко. Стал его князь расспрашивать, откуда он, как его зовут. Отвечал ему богатырь, что он из города Мурома, из села Карачарово, зовут его Илья Муромец, а отчество его Иванович.
Спросил его князь, по какой дороге ехал он в стольный град Киев. Рассказал ему Илья, что выехал он рано утром из Мурома, подъехал к Чернигову и возле города наткнулся на черную вражью силу и побил ее копьем, порубил саблей, потоптал конем. За что мужики черниговские предложили ему княжить у них. Отказался он и поехал прямой дорогой в стольный град Киев.
Тут возмутился князь Владимир, обозвал Илью мужиком-деревенщиной. Не поверил ему, что сумел он победить черную вражью силу возле Чернигова, не поверил, что смог он доехать прямой дорогой от Чернигова до стольного града. Так как на дороге той, на семи дубах сидит страшный зверь Соловей-разбойник, Одихмантьев сын, от соловьиного свиста которого листва осыпается, от змеиного шипения которого трава пригибается и от звериного рычания которого люди умирают. И уж тридцать лет по той дороге никто не ездит.
На это отвечал ему Илья Муромец, что на княжеском дворе стоит его конь, а к стремени булатному привязан лихой зверь Соловей-разбойник с выбитым правым глазом. Это его добыча богатырская, которую он привез князю. Не поверил князь Владимир Илье, побежал на широкий двор, смотреть Соловья-разбойника. Увидел его и приказал ему засвистеть, зашипеть и зарычать. Соловей-разбойник отвечал князю:
— Не ты меня, князь, победил, не ты меня пленил, не тебе приказывать. Не буду тебя слушать.
Тогда князь попросил Илью, чтобы приказал он Соловью-разбойнику засвистеть по-соловьиному, зашипеть по-змеиному, зарычать по-звериному.
Илья приказал ему засвистеть, зашипеть и зарычать вполсилы, чтобы не натворить беды. На это отвечал Соловей-разбойник, что раны не дают ему возможности проявить свою силу, а чтобы ему поправиться, надо выпить вина. Пусть князь Владимир нальет ему чарочку, вот тогда почувствует он в себе силы: и засвистит, и зашипит, и заревет.
Илья попросил князя, чтобы дали Соловью-разбойнику выпить вина, да не обычную чарку, а полутораведерную. Князь приказал принести вина. Его принесли, добавили туда меда стоялого для крепости.
Илья подал эту «чарочку» Соловью-разбойнику, и тот одним махом выпил ее.
Затем сказал Илья князю, что надобно всем людям его спрятаться. И тут зашевелился Соловей-разбойник, неожиданно засвистел что было силы по-соловьиному, зашипел по-змеиному, зарычал по-звериному. И поднялся такой ветер, что маковки на церквах накренились, стекла посыпались, стены домов покривились, а люди от страха все попадали, будто умерли. Только князь Владимир прикрывался своей куньей шубкой.
Тут вскочил на своего коня Илья Муромец, прикрутил сильнее Соловья-разбойника к стремени, выехал в чисто поле и сказал ему такие слова:
— Хватит свистеть тебе по-соловьиному, шипеть по-змеиному, рычать по-звериному, хватит тебе пугать отцов-матерей, вдовить жен молодых, оставлять сиротами малых детушек. — И срубил Илья ему буйну голову.
Илья Муромец и Идолище поганое
Эта былина дошла до нашего времени в нескольких вариантах. В одном говорится, что действие происходит в Киеве, в другой — в столице Византии Царьграде. В образе Идолища поганого, как считают ученые, отображен обобщенный образ иноземного врага, захватчика. Им мог быть татарский хан или печенег. Илья Муромец отправился в Царьград, чтобы освободить город от захватившего его страшного Идолища, рать которого держала в плену царьградского князя Константина Боголюбовича.

Ехал однажды Илья в чистом поле и повстречал на дороге калика перехожего, могучего мужика по прозвищу Иванище. Идет этот Иванище себе спокойненько, на клюку опирается, песенку мурлычет. А клюка у него в девяносто пудов. Не каждый богатырь с такой справится. Подъехал к нему Илья и спросил, откуда идет, куда направляется. Иванище ответил ему, что побывал он в славном граде святом Иерусалиме, поклонился Гробу Господню, окунулся в святой реке Иордан, обсушился под деревьями кипарисовыми, а на обратном пути заглянул в Царьград, видел Идолище поганое, которое со своей ратью несметной держит в страхе весь город.
Сковал он железными цепями князя царьградского Константина Боголюбовича.
— А каков же этот Идолище? — поинтересовался Илья.
— О, он страшнее черной ночи. Ноги у него, как деревья, руки, как грабли, голова, как котел медный, глаза горят, нос крючком с локоть в длину. А как на коня он садится, так земля под ним прогибается. И выводят того коня двадцать человек. От такого страшилища потускнело солнце над Царьградом. Воины Идолища захватили все церкви, бесчинства творят. Все боятся его.
— И ты, Иванище, мужик неотесанный, калик перехожий, богатырь русский, тоже забоялся его? Почему не схватился ты с Идолищем? Не побил его воинов и его самого, не освободил Царьград?
Ничего не ответил на это Иванище. Вздохнул Илья, слез со своего коня и говорит:
— Пойду я в Царьград, вызову на бой это Идолище, а ты, Иванище, бери моего коня, моего Бурушку. Можешь ездить на нем куда хочешь, только дела твори богоугодные. Бери и одежду мою богатырскую, а мне давай свою одежду мужицкую, калицкую.
Дошел Илья до Царьграда, схватил тайно одного воина, вытащил его в чисто поле и давай расспрашивать-выпытывать, где сидит этот Идолище, каков он. Тот рассказал, что огромное Идолище сидит в княжеском дворце, ест и пьет там, и нет на земле человека, который сумел бы одолеть его. Бросил Илья его об землю, и дух из него вылетел. Направился он в Царьград, прямо в княжеский дворец. А его не пускают. Услышал Идолище шум у ворот, сам спустился. Увидел мужика в простой одежде и спрашивает, кто он такой, зачем пожаловал в его владения.
Илья ему отвечал, что он калик перехожий, пришел из русского города Мурома. Спрашивало его Идолище, а правда ли, что на Руси есть богатырь, которого зовут Илья, он тоже из города Мурома, и он сильнее всех русичей.
Рассказал ему Илья, что Муромец из тех же мест, откуда пришел он, калик перехожий, Муромец одного с ним роста, ест и пьет он умеренно. Рассмеялся тут Идолище, говорит, что такой богатырь ему не страшен. Сам Идолище съесть может быка запеченного и выпить семь ведер пива. И говорит далее:
— Если Илья Муромец такой богатырь, как и ты, то возьму я его одной рукой, посажу на ладонь и другой прихлопну. От него одно только мокрое место останется.
— Смотри, как бы ручки твои не оторвались, — сказал Илья.
Обозлилось Идолище на такие слова, метнуло нож обоюдоострый в Илью. Увернулся от него богатырь и метнул клюку девяностопудовую и убил Идолище. А потом схватил поганого, вышел во двор и давай лупить им всех его воинов. Всех перебил. Потом освободил он князя царьградского Константина Боголюбовича. Тот благодарил его, просил остаться в Царьграде, править с ним, предлагал ему великие милости. Только отказался от всего Илья и отправился к себе домой.
В том же чистом поле встретил он мужика Иванище и своего коня Бурушко. Переоделся он в свое богатырское платье и отправился в стольный град Киев, служить своему князю Владимиру.
Илья Муромец и Калин-царь
Однажды Илья Муромец сильно поссорился с князем Владимиром Красное Солнышко. Приказал князь наказать богатыря — посадить в погреб глубокий, не давать ему ни есть ни пить. Узнала о жестоком решении своего мужа его жена Апраксия и поняла, что большая беда может случиться, если нападут на Русь враги, не устоит Киев, попадут в полон его жители.

Подговорила Апраксия верных людей сделать поддельные ключи от погреба, в котором томился Илья, а потом приказала тайно отнести ему одеяла теплые, еду сытную, питье обильное и одежду новую.
Услышали о жестоком наказании Ильи Муромца его храбрые собратья богатыри и отказались служить Владимиру, покинули Киев.
Слухи о ссоре князя со своими богатырями дошли до татарского хана, Калин-царя. Узнал он, что главный богатырь Руси Илья Муромец сидит в погребе, а двенадцать его собратьев богатырей покинули Киев. Нет у города теперь защитников. Обрадовался Калин-царь, решил захватить стольный град.
Направил Калин-царь князю Владимиру посланца с грамотой, в которой с насмешкой написал, что собирается захватить стольный град Киев, и потребовал от Владимира сдать город без боя. А не сдаст добром, отнимет у него все силой. Повырубит всех бояр, мужиков, спалит все церкви божеские, а самого князя с женой в полон возьмет. Сильно опечалился князь Владимир, не знает, что делать ему. А жена Апраксия подсказала:
— Выпусти из погреба богатыря русского Илью Муромца.
— Как же я его выпущу, коли помер он без еды и питья?! — воскликнул князь.
— А ты сходи и посмотри, — ответила Апраксия.
Спустился в погреб князь Владимир, а там встречает его Илья Муромец, здоровый и невредимый. Стал просить у него прощения князь Владимир, но Илья на него даже не посмотрел. Апраксия и рассказала Илье, какая беда грозит Киеву и его жителям, просила его защитить город, постоять за людей русских.
— Готов постоять я за христианскую веру, за землю Русскую, за детей, вдов и сирот, но не за князя Владимира, — ответил Илья.
Вскочил он на своего верного коня Бурушку, выехал в чисто поле, увидел вражьи полчища — видимо-невидимо. Загрустил Илья, не одолеть ему одному эту вражью силу. Нашел он в чистом поле шатер богатырский, в нем своих собратьев, рассказал им о силушке невиданной, но только отказались богатыри помочь Илье. Не хотели они больше служить князю Владимиру. Очень обидел он их.
Отправился тогда к войску татарскому Илья Муромец в одиночестве. Стал он их мечом рубить да копьем колоть, а число врагов не убавлялось. Вдруг его конь Бурушко заговорил человеческим голосом:
— Калин-царь сделал три тайных подкопа. Из двух мы сумеем выбраться, а из третьего нет.
Как сказал конь, так и случилось. Попали они в первый подкоп, вынес из него Бурушко Илью. Попали во второй, из него конь верный снова вынес Илью, а вот из третьего не сумел, сам выскочил, а Илья остался.
Схватили его татарские воины, привели к Калин-царю. Стал тот уговаривать русского богатыря перейти на его сторону, обещал золота, серебра, драгоценных каменьев. Отказался от всего Илья, плюнул и не стал говорить. Вывели его в чисто поле, собрались стрелять в него из луков.
Тут Илья поднатужился, разорвал веревки, его связывавшие, схватил одного татарина за ноги и стал бить им войско татарское. Но только понял он, что одному ему не справиться. Схватил лук, пустил стрелу в сторону собратьев своих, богатырей русских. Поймали они его стрелу и поняли, что попал Илья в беду, надо ему помочь, направили своих коней к татарскому войску. Началась большая сеча.
Тринадцать богатырей русских топтали войско вражеское, кололи его копьями. И увидел Калин-царь, что приходит ему конец, некому оборонять его. Собрал он остатки верных воинов и ускакал из чиста поля. А Илья и двенадцать его собратьев богатырей с победой вернулись в стольный град Киев.
В этой былине в обобщенном виде отражена борьба русского народа против монголо-татарского нашествия. В образе Калин-царя воплощены черты предводителей татар, Мамая и Батыя.
Смерть Святогора
Герой русских былин богатырь Святогор был самый сильный, самый великий среди всех русских богатырей. Но он любил хвастать, говорил, что если бы было кольцо на небе, то, ухватившись за него, притянул бы небо к земле. Увы, сила его была никчемная, за свою долгую жизнь он не совершил никаких достойных подвигов, ничего хорошего не сделал для людей. Только перед смертью Святогор захотел отдать Илье Муромцу свою силу и своего коня. Однако Илья отказался. Не нужно ему излишней силы, от которой страдает мать сыра земля, не нужен и чужой чудо-конь.

Выехал как-то Илья Муромец в чисто поле, услышал гром, будто гроза надвигается. Мать сыра земля застонала, реки вспенились, леса зашатались. И увидел он могучего всадника и понял, отчего такой шум — ехал богатырь Святогор. Крикнул ему Илья, но не получил никакого ответа. Еще раз крикнул, спросил, что за богатырь едет на добром коне. И снова ничего не ответил ему Святогор.
Илья подъехал ближе и увидел, что спит богатырь крепким сном. Снова громко крикнул он ему. И снова не получил ответа. Толкнул его Илья тупым концом своего копья. Все напрасно. Не может разбудить он богатыря. Рассердился тут Илья, отъехал подальше и во весь опор пустил своего коня на Святогора. Подлетел к нему, ударил его палицей булатной. Богатырь по-прежнему не просыпался.
Вот так силища, подумал Илья. Снова отъехал он в сторону, натянул поводья, пришпорил своего Бурушку, взвился конь и как стрела полетел к Святогору. Со всей мощью ударил его Илья по груди и отшиб себе правую руку. Наконец Святогор проснулся и произнес:
— Как больно кусаются русские мухи.
А увидев Илью, удивился, ничего не сказал, правой рукой взял его за кудри и вместе с конем положил себе в карман. И поехал к святым горам, горам Араратским. Ехал он светлый день, темную ночь, и вдруг на третий день его конь стал спотыкаться.
— Ах ты волчья сыть, травяной мешок, уж что ты, собака, спотыкаешься? — произнес недовольно Святогор.
Ответил ему конь человеческим языком:
— Прости меня, хозяин, разреши слово молвить. Третьи сутки еду без остановки, без сна, третьи сутки везу я двух могучих богатырей да еще одного богатырского коня в придачу.
Тут Святогор вспомнил об Илье Муромце. Полез он в карман, вытащил его вместе с конем и поставил их на землю. И спросил Святогор, откуда он родом и не хочет ли помериться с ним силой богатырскою.
— Не желаю я с тобой сражаться, а хочу брататься, — отвечал ему Илья.
Святогор согласился, слез с коня, установил шатер. Пустили коней богатыри пастись в чистом поле, а сами обнялись, побратались. Святогор стал старшим братом, Илья — младшим. Поели они, попили родниковой водицы, выспались и снова отправились в путь.
Ехали они день, ночь, на третьи сутки прискакали к горе Елеонской. И увидели на вершине горы резной дубовый гроб. Решили они его примерить. Первым лег в него меньший брат, Илья, но гроб оказался для него и длинен и широк. Вылез он из него. Тогда в гроб лег Святогор. И тот оказался ему впору. Сказал Святогор Илье, чтобы накрыл он его крышкой. Илья так и сделал.
Через некоторое время застонал Святогор, попросил отворить крышку, мало ему воздуху, нельзя пошевелиться. Попытался Илья сдвинуть крышку, но ничего у него не получилось. Взял в руки палицу, ударил несколько раз по крышке, хотел ее разбить, только в тех местах, где ударил он, появились железные обручи, которые крепко сковали гроб.
Застонал Святогор, понял, что пришел его смертный час. Попросил он наклониться Илью к нему, хотел передать ему свою силу богатырскую. Но Илья отказался, сказал Святогору, что достаточно ему силушки своей собственной, не хочет он мучить мать сыру землю, не хочет, чтобы реки вспенивались, чтобы леса шатались, чтобы люди его пугались. Отказался он и от коня Святогора.
Простился Илья со Святогором, лежащим в каменном гробу на вершине горы Елеонской, и отправился по святой Руси, рассказывая всем, как похоронил он своего старшего брата богатыря Святогора и хотел тот передать ему силу немереную. Только отказался от нее Илья и коня богатырского не захотел брать.
Добрыня и Змей Горыныч
Добрыня Никитич обладал немалой силой, но в отличие от могучего Ильи Муромца и изворотливого Алеши Поповича побед в ратных делах добивался благодаря своей ловкости и уму. Он метко стрелял из лука, ловко дрался на саблях, но он же мастерски играл на гуслях, любил сразиться в шахматы. Он был разносторонним человеком, вызывал интерес у многих людей. Ученые считают, что в его образе отразились черты дяди киевского князя Владимира Добрыни — брата матери князя Малуши, бывшей рабыни, прислуживавшей княгине Ольге. В былине Добрыня купается в Пучай-реке — это символ крещения и убивает Змея — уничтожает символ язычества.

Жила в Киеве добрая вдова Амфела Тимофеевна, и был у нее единственный сын Добрынюшка, в котором она души не чаяла. Как подрос Добрыня, как почувствовал в себе силу богатырскую, так захотелось ему испытать себя, совершить подвиг. Задумал он уехать из города, порезвиться в чистом поле да заехать на гору Сорочинскую, о которой говорили, что там русских в плену держат.
Испугалась Амфела, стала отговаривать, просила его не ехать, не испытывать судьбу. Не согласился с ней Добрыня, не стал менять своего решения. Тогда матушка попросила, чтобы не топтал он на горе Сорочинской народившихся там змеенышей, чтобы не купался в Пучай-реке, так как вода в ней холодная, а течение с ног валит. Да еще люди сказывали, что летает там Змей семиглавый, огнем дышит, руками-хоботами людей хватает, душит их…
Выслушал все просьбы и наказы матери Добрыня и уехал в чисто поле. Вскоре увидел он высокую гору Сорочинскую, разогнал своего коня и взлетел на нее, потоптал всех вылезших змеенышей и выпустил на волю всех пленных русских, томившихся на той горе Сорочинской.
Утомился он, вспотел, захотел освежиться. Спустился горы, подскакал к Пучай-реке. И вода в ней показалась ему нехолодной, а течение не очень сильным. Разделся он, сложил на берегу свои вещи и вошел в реку. И тотчас потемнело небо, тучи налетели, ударил гром, засверкали молнии на небе, появился над рекой огнедышащий Змей Горыныч с двенадцатью хоботами-руками.
Закричал он так громко, что волны поднялись на Пучай-реке:
— Вот попался ты мне, Добрыня. Вот уж потоплю я тебя в холодной воде, вот уж возьму твоего коня и твое богатырское платье. Вот уж поплачет твоя матушка.
Змей стал спускаться все ниже и ниже. Вот уже летит он над самой водой. Тут Добрынюшка нырнул в глубину и исчез. Змей пролетел над водой, не затронув его. Поднялся вверх, смотрит на воду, огнем пышет. А Добрыня выскочил на берег, набрал в свою шапку песку и стал ждать. Змей снова опустился и прямо на Добрыню летит. Не растерялся Добрыня и швырнул шапку с песком прямо Змею в глаза. Ослеп Змей Горыныч, захлопал крыльями в беспомощности, не смог лететь дальше, завыл от боли и упал на землю. Тут Добрыня подскочил к нему, нож свой вытащил, хотел отрезать Змею его огнедышащую голову.
Взмолился Змей Горыныч, стал просить оставить его в живых, пообещал он Добрыне улететь подальше за гору Сорочинскую, не мучить больше русских людей, не брать никого в плен. Поверил ему Добрыня, сжалился и отпустил.
Только не сдержал свое слово Змей Горыныч. Злой он был, коварный, думал, как отомстить ему богатырю Добрыне. Пролетал он над Киевом, увидел красавицу племянницу князя Владимира, молоду Забаву, дочь Путятичну, спустился к земле, схватил в лапы и унесся с ней к себе за гору Сорочинскую, где спрятал девушку в глубокой норе и тяжелым камнем завалил вход.
Узнал о похищении князь Владимир, очень опечалился. Собрал местных богатырей, просил их ехать за гору Сорочинскую, отыскать красавицу племянницу, молоду Забаву, дочь Путятичну. Отвечали ему богатыри, что приглашать на это дело надо не их, а Добрыню Никитича. Он ездил на гору Сорочинскую, он топтал младых змеенышей, он дрался со Змеем Горынычем и отпустил его на свободу. Вот пусть он и ищет нору змееву, пусть освобождает красавицу племянницу князя, молоду Забаву, дочь Путятичну.
Привели к князю богатыря Добрыню Никитича, все рассказал ему князь и просил освободить свою племянницу. Опечалился Добрыня, вернулся домой, не знает, что делать. Мать заметила его кручину-заботу и просила поделиться с ней. Добрыня рассказал ей о желании князя, чтобы вызволил он из неволи его племянницу. Мать посоветовала ему лечь пораньше, выспаться, утро, вечера мудренее, а потом уже решать, что делать.
На следующее утро Добрыня стал собираться в путь-дорогу. Вычистил и напоил своего коня, поправил седло, наточил саблю свою, а мать дала ему с собой плетку, чтобы ею он подстегивал своего коня, отбивался от змеенышей.
Поскакал Добрыня на гору Сорочинскую. Снова потоптал он мелких змеенышей, стал выпускать из плена захваченных Змеем Горынычем русских. Не успел освободить их, как из нижней норы выполз сам Змей Горыныч и кричит:
— За что погубил ты, Добрыня, моих детушек? Зачем выпустил пленных?
А Добрыня ему отвечает:
— За то, что не сдержал ты, Змей Горыныч, своего слова. Зачем украл племянницу князя Владимира? Зачем полонил русских людей?
Разозлился Змей Горыныч на эти дерзкие слова и вызвал на бой Добрыню Никитича. Три дня и три ночи бились они, обессилели, ни один не смог победить другого. И тут услышал сверху голос Добрыня: «Подерись со Змеем еще три часа и победишь его».
Собрал Добрыня все силы и продолжил биться. Не выдержал Змей такого напора, споткнулся, и срубил ему голову Добрыня Никитич. А как срубил он ее, так спустился вниз под гору, отвалил камень от его змеиной норы и выпустил красавицу племянницу князя, молоду Забаву, дочь Путятичну. Вместе с ней на свободу вышли разные люди: и богатые и бедные. Все благодарили Добрыню Никитича, обещали сохранить о нем память великую.
Невеста для Добрыни
Былины о женитьбе Добрыни Никитича встречаются в разных вариантах. В одной, наиболее распространенной, рассказывается о случайной встрече Добрыни в чистом поле с одним всадником, которого он вначале принял за богатыря. Немало усилий понадобилось ему, чтобы подъехать к нему поближе и понять, что обознался. За богатыря он признал девицу, красавицу Настасью, дочь Микулишну, сильную, готовую дать отпор любому мужчине. Очень понравилась Добрыне Настасья Микулишна, к ней богатырь и посватался.

Выехал в чисто поле Добрыня Никитич, едет своей дорогой, задумался о будущем. Пора бы ему остепениться, жениться, семьей обзавестись, детей нянчить, только вот где взять ему пригожую невесту, какую девицу выбрать себе в жены?
Едет он так рассуждает сам с собой вдруг видит впереди по дороге скачет богатырь на боевом коне. Кто бы это мог быть, подумал Добрыня. Погнал своего коня, а догнать всадника не может. Уж не Илья ли Муромец впереди или Алеша Попович? Да нет, разъехались они в разные земли, у каждого свои дела. Это был незнакомый ему богатырь, не встречал на Русской земле такого Добрыня еще ни разу.
Наконец подскакал он поближе, а богатырь не оборачивается, словно и не слышит топот копыт за своей спиной. Что за чудо, кто такой? Не выдержал Добрыня, крикнул погромче:
— Эй, добрый молодец, кто ты будешь, откуда родом, куда путь держишь?
Не откликнулся всадник, только коня своего пришпорил, ускорил бег. Еще сильнее подивился Добрыня, никак понять не может, кто же этот богатырь такой молчаливый, и чего убегает от него. Неужто боится? А может басурман какой, натворил бед и убегает от погони!? Рассердился не на шутку Добрыня, снова пришпорил коня.
Наконец сблизился он с ним и подумал, что надо стукнуть его палицей, поучить вежливости, чтобы отвечал басурман на крики богатыря русского. Только поднял он руку для удара, но остановил своего коня, испугался. Ведь убить может так человека незнакомого. А вдруг он не басурман? Решил попробовать свою силу на старом дубе. Подъехал он к старому ветвистому дубу, изо всей силы ударил по крепкому дереву. Разлетелся дуб на щепочки.
Снова погнался Добрыня за богатырем, едва нагнал. И крикнул во весь голос:
— Да признавайся ты, добрый молодец, что за человек, отчего меня боишься скачешь прочь?!
Остановился тут богатырь, обернулся назад, а Добрыня так и застыл на месте с открытым ртом. Увидел он перед собой красну девицу, лицом пригожую, статью крепкую, а в руке у нее палица булатная.
— Зовут меня Настасья, — говорит она, — дочь Микулишна, еду в Киев к своим родителям.
Спрыгнул на землю Добрыня, подошел к ней, поклонился.
— Хорошо, что ты ответила мне. Ведь думал я, что впереди меня враг скачет, басурман какой, слава богу, что ошибся. Давай поедем вместе. Вместе куда веселей.
В дороге Добрыня признался Настасье Микулишне, что понравилась она ему, давно искал он такую крепкую пригожую девицу под стать богатырю русскому. Предложил ей выйти за него замуж. Настасья Микулишна недолго раздумывала, согласилась.
В Киеве Добрыня вместе с Настасьей отправился к ее родителям, просить руки их дочери.
Добрыня Никитич и хан Ботиян
В былине о двух богатырях, Добрыне Никитиче и Василии Казимировиче, рассказывается о том времени в истории Руси, когда русские князья должны были платить дань Золотой Орде. Но Добрыня не захотел платить. Он считал, что, наоборот, татарский хан должен платить русским князьям. Вместе с Василием Казимировичем он сумел умом и силой победить татарского хана Ботияна. Русские богатыри не только не заплатили хану дани, а, наоборот, заставили его заплатить им дань. И привезли они в стольный град Киев немало богатств.

На пиру у князя Владимира в стольном Киеве собрались бояре, богатыри, дружинники. Рассказал им князь Владимир о своей печали — надобно платить Золотой Орде дань немереную за 12 лет неплаченых — телегу, полную золота, телегу, полную серебра, и телегу, полную мехов разных. Собрал он все эти богатства, только везти их некому. Обратился князь к богатырям с просьбой отправиться в Орду, отвезти телеги с данью. Молчат богатыри, словно воды в рот набрали, не хотят ехать в Орду темную, не хотят подвергать свою жизнь опасности.
Один древний старик поднялся и предложил князю просить воеводу Василия Казимировича, доброго воина, надежного человека. Подошел князь Владимир к воеводе Василию Казимировичу с чаркою. Угощал его, упрашивал. Согласился Василий Казимирович поехать в темную Орду, только просил дать ему в подмогу еще одного богатыря, Добрыню Никитича.
И снова князь Владимир налил чарку вина, подошел к Добрыне, стал его уговаривать поехать с Василием Казимировичем в темную Орду, отвезти татарам дань за 12 лет. Согласился Добрыня, только сказал, что не будет он брать с собой телеги с золотом, серебром и мехами разными. Негоже русским богатырям кланяться завоевателям, негоже отдавать им свои богатства. Согласился князь, поутру снарядил добрых молодцев, дал им лошадей крепких, дал доспехи богатырские и направил их в Ярослав-город, а оттуда в Золотую Орду.
Приехали богатыри в Золотую Орду. Пошли прямо во двор хана Ботияна. Никому не кланяются, ни с кем не разговаривают. Стали перед ханом и потребовали у него дань. Дескать, задолжал он татарин-хан русским князьям за 12 лет, должен им золота, серебра и мехов разных. Очень удивился Ботиян, услышав такие дерзкие речи. Но понял, что неспроста они говорены, что перед ним храбрые воины, и вести разговор с ними надо осторожно.
Решил хан проверить разные их способности и предложил сперва… сыграть с ним в шахматы. Сел с ним за стол Добрыня Никитич, большой любитель шахмат, и выиграл три партии. Очень огорчился Ботиян и предложил стрелять из лука в кольцо. А Добрыня добавил еще сложности — стрелять через кольцо и попасть на острие ножа, чтобы стрела на две части раскололась.
Стали стрелять. У Ботияна стрелы до кольца не долетели. Рассмеялся Добрыня, взял свой лук крепкий, натянул тетиву и пустил стрелу. Она в кольцо пролетела, попала на острие ножа и раскололась надвое.
Совсем загрустил Ботиян, не знает, как отвязаться ему от русских богатырей. А те ходят по его двору, к добру присматриваются. Предложил он им рукопашную: кто победит, тот и дань платить будет. Ударили по рукам.
Согласился Добрыня, схватил одного воина татарского за ноги, раскрутил его, стал валить набежавшую стражу Ботияна. Десятки воинов пали. Василий Казимирович ему помогал, другим татарином размахивал, всех с ног валил.
Взмолился тут хан Ботиян, пал на колени, принялся упрашивать не убивать его воинов. Отдаст он русским богатырям и золота, и серебра, и мехов столько, сколько смогут они увезти. Согласились Добрыня и Василий Казимирович. Набрали они золота, серебра и ценных мехов, нагрузили на лошадей и покинули Ботияна. Направились они в стольный град Киев, где уже не чаяли увидеть их живыми. А они приехали целые, невредимые и добра привезли на княжий двор всякого. Так стали русские богатыри с татарских ханов дань брать.
Алеша Попович и Тугарин Змеевич
Третий по значению русский богатырь, Алеша Попович, был не так силен, как два его старших собрата — Илья Муромец и Добрыня Никитич. Но он был храбр до безрассудства. Врагов на Руси побеждал не столько силой, сколько отвагой и хитростью. Однажды Алеша Попович вызвал на бой Тугарина Змеевича и освободил Киев от злодея. Прообразом Тугарина Змеевича, считают ученые, стал половецкий хан Тугоркан, который вел двойственную политику по отношению к русским князьям.

Выехали из красного города Ростова два молодца, два могучих богатыря Алеша Попович и его друг Яким Иванович. Увидели они в чистом поле горюч-камень, а на нем надпись высечена. Яким Иванович соскочил с коня и сказал, что это указатель дорог: одна на Москву, другая на Чернигов-град, а третья к городу Киеву. По какой же им ехать? Рассудили отправиться по третьей, в стольный град Киев, к ласковому князю Владимиру, чтобы послужить ему. Поворотили они своих коней на киевскую дорогу.
Не успели доехать они до Киева, как встретили калика перехожего. И рассказал он им печальную историю о том, какое плохое житье стало в Киеве. Правит городом не князь Владимир, а заезжий иноземный гость, басурман Тугарин Змеевич.
Высок ростом он, широк в плечах, конь под ним будто лютый зверь, из ноздрей дым валит. Впереди коня бегут два серых волка, позади летят три черных ворона. А когда наденет Тугарин свои крылья бумажные, так превратится в змея и взлетит на небо, солнце заслоняя, а оттуда бросается на свою жертву. Нет спасу от него. Похваляется Тугарин, что весь Киев захватит, возьмет себе в жены Апраксию, жену князя Владимира, а самому князю голову срубит.
Опечалились богатыри, едут дальше. Приблизились к Киеву, а над городом туча. Говорят им, что это Тугарин Змеевич взлетел и солнце собой закрыл, жди беды неминуемой. Приехали они ко двору князя Владимира. Князь их встретил грустный, провел в палаты белокаменные, усадил за стол, стал расспрашивать, кто они и откуда. А княгиня Апраксин между тем начала готовить стол к прибытию важного гостя, Тугарина Змеевича. Слуги приносили разные яства.
И вот зашумело во дворе, загудело, захлопали двери — то прибыл на княжий двор заезжий гость, басурман Тугарин Змеевич. Принесли его слуги на золотых носилках в палаты белокаменные, никому он не кланялся, ни с кем не здоровался, сел за стол и лишь с княгиней Апраксией милуется. Не понравилось такое поведение богатырям, но молчат они, сидят на дальнем конце скамьи, ждут, что дальше будет. Подали лебедей зажаренных. Тугарин ест один, а кости себе под ноги выплевывает. Гости боятся и прикоснуться к блюдам.
Не выдержал Алеша Попович и крикнул:
— Откуда такой гость невежливый, откуда такой болван неотесанный взялся? Почему басурман ведет себя в чужом доме хозяином?
А князь Владимир молчит, голову склонил. Не понравились басурману такие дерзкие слова. Никто с ним так не разговаривал. Не стал он ничего отвечать, а просто метнул в Алешу нож свой острый, но Яким Иванович перехватил его. Алеша же продолжил:
— Ну что, слово сказано, надо делом заняться. Выходи, Тугарин, завтра утром в чисто поле, биться будем не на живот, а на смерть.
— Что ж, я готов, — ответил Тугарин, — срублю тебе завтра голову. На копье надену и привезу сюда, на княжий двор. Пусть князь и его гости полюбуются. — Надел он свои крылья и вылетел в окно.
Наутро стал Алеша Попович готовиться к бою. Понимал он, что враг достался ему опасный и против него в поединке устоять трудно будет. Надел он кольчугу, взял копье, саблю и палицу, оседлал своего коня и поехал в чисто поле. А там уже Тугарин Змеевич на своем коне, будто на лютом звере разъезжает, впереди него бегут два серых волка, а сзади летят три черных ворона. Кричит Тугарин что-то громко по-своему, непонятному, рожи всякие страшные корчит, испугать хочет Алешу Поповича. Алеша его не испугался, но бой не спешил начинать, ждал, что предпримет Тугарин.
А тот поездил в разные стороны, попугал Алешу своим страшным криком, потом надел бумажные крылья и взлетел к небу. Заслонил собой солнце. Темно стало на земле. Но Алеша опять не испугался. Только помолился Богу: не надо ему силушки, не надобно оружия, пошли дождичка. Так и случилось, как просил Алеша.
Пошел сильный дождь с градом, намокли крылья Тугарина, камнем рухнул он на землю, едва встал на ноги. Сбросил намокшие крылья. Ослабел басурман. Взобрался на коня и помчался на Алешу Поповича. Тот готов был к нападению и ловко увернулся от брошенного в него меча, который воткнулся в землю. Перехитрил Алеша Тугарина, не сумел он срубить голову нашему богатырю.
Вскинул Тугарин свое копье и снова с криком направил своего звериного коня на Алешу Поповича. На этот раз не стал увертываться Алеша, почувствовал свою силу, схватил левой рукой копье, а правой, в которой была палица, ударил изо всех сил Тугарина по голове. Упал Тугарин на землю бездыханный, кончилась его жизнь. Спрыгнул Алеша на землю, отрубил басурману голову, насадил ее на копье, сам сел на звериного коня Тугаринова, а своего взял под уздцы и направился к стольному граду Киеву.
— Смотрите, Тугарин едет, конь под ним звериный, дым из ноздрей валит, убил он Алешу Поповича, вон на копье насажена его голова.
Услышал ее слова князь Владимир, очень сильно опечалился. Понял, что нет у него заступника, не сносить ему больше головы, убьет его злодей басурманин. Но слуги, выбежавшие во двор, закричали, что ошиблась княжна, обозналась, не Тугарин едет на своем коне, а Алеша Попович на коне Тугарина и на копье держит голову своего врага, басурмана и злодея. Убил Алеша Попович Тугарина Змеевича.
Въехал Алеша Попович на княжий двор, соскочил с коня, кинул на землю голову своего врага и сказал вышедшему ему навстречу князю Владимиру:
— Вот, забирай подарочек, нет больше Тугарина Змеевича. Нет больше басурмана-злодея, продолжай править по-прежнему.
Обрадовался князь, повел Алешу в палаты белокаменные. Закатил он пир, пригласил на него множество гостей и говорил всем, что нашелся на Руси добрый молодец, не побоялся он сразиться со страшилищем, отрубил его голову, освободил стольный град Киев.
Все гости пили за здравие Алеши Поповича, все радовались освобождению от Тугарина Змеевича. И гусляры складывали песни об удали молодецкой. Недовольна была одна княгиня Апраксия, горевала она о своем ненаглядном Тугарине Змеевиче. Князь Владимир не стал ее судить и наказывать, а отпустил на все четыре стороны.
Хитрость Поленицы
Считается, что в основе былины о боярине Ставре Годиновиче, богатом новгородском купце, использован исторический факт: в 1118 году киевский князь Владимир Мономах за какие-то провинности заточил в подземелье боярина Ставра Годиновича. В былине действие перенесено на сто с лишним лет назад, в эпоху правления другого князя, Владимира Красное Солнышко, крестителя Руси. Своего любимого мужа хитростью освободила его жена, Василиса Микулишна, поленица — женщина-богатырь.

Однажды на пиру у киевского князя Владимира гости похвалялись, какие у них богатые дома, сильные кони и послушные слуги. Один только гость молчал. Это был молодой новгородский боярин Ставр Годинович, славившийся своей игрой на гуслях. Князь спросил его, почему он ничего не говорит.
— Есть у меня и дома богатые, есть и кони резвые. Но похвалиться хочу женой молодой, которая всех краше и умней, — сказал Ставр.
Не понравились такие слова князю. Приказал он посадить боярина в погреб глубокий. Пусть оттуда вызволяет его красивая, умная жена. И отправили в Новгород человека, чтобы рассказал он жене Ставра о случившемся.
Опечалилась Василиса, поняв, что деньгами мужа не выкупить, нужна женская хитрость. Обрезала она свои волосы, переоделась в добра молодца, снарядила дружину и поскакала в Киев. Не доезжая до города, раскинула шатер и отправилась представляться князю. Назвала она себя Василием Микуличем, послом царя Калина, который отправил его собрать дань с Киева за 12 лет.
Пока князь советовался со своими боярами, посол посматривал на Забаву Путятичну, молодую племянницу Владимира, и объявил князю, что просит ее руки. Князь обратился к своей племяннице, желая узнать ее мнение. А она ему говорит:
— Видела я этого Василия Микулича. Никакой он не мужчина, а переодетая женщина, негоже девицу отдавать за женщину.
Решил князь проверить, что за посол к нему пожаловал, предложил Василию Микуличу пострелять во дворе в колечко золотое. Согласился посол, взял лук, натянул тетиву и попал прямо в колечко. Рассказал князь племяннице о стрельбе из лука, а она свое твердит — не мужчина посол, женщина.
Тогда Владимир предложил послу побороться с княжескими молодцами. Согласилась Василиса Микулишна. Умелая поленица поборола всех молодцев, легко уложила их на землю. Не пошел князь больше к племяннице, а спросил, что хочет Василий Микулич. Тот отвечал, что пора ему возвращаться, но хочет послушать он музыку. Нет ли хорошего гусляра у князя? Князь хотел ублажить посла чужеземного, а потому выпустил из подвала Ставра. Тот заиграл, а Василий попросил гусляра поиграть в его шатре за Киевом. И снова уступил князь.
Увезла Василиса мужа в шатер и там ему во всем призналась. Хотели они тайком уехать домой, но передумали. Вернулись к князю и все чистосердечно рассказали. Очень он застыдился. Понял, что прав был Ставр Годинович, когда хвастал своей красивой и умной женой. Василиса Микулишна на деле показала свой ум. И разрешил князь торговать новгородскому боярину Ставру Годиновичу в Киеве беспошлинно.
Женитьба Соловья Будимировича
Герой русских былин богатый удалой купец Соловей Будимирович, родом из северных, новгородских земель, решил посвататься к племяннице киевского князя Владимира, красавице Забаве Путятичне. Тридцать кораблей снарядил он для этой поездки. В качестве подарков взял с собой меха черных соболей, чернобурых лисиц, а также много золота и серебра. Вместе с дружиной молодецкой приплыл по Днепру к стольному граду Киеву.

Остановился Соловей Будимирович возле городской пристани, заплатил таможенную пошлину товаром и отправился на княжий двор. Первым делом преподнес Соловей подарки князю Владимиру, затем его жене Апраксин.
Понравились им подарки. Предложил князь дорогому гостю располагаться на любом дворе, хоть у князя, хоть у боярина какого.
Поблагодарил Соловей Будимирович и сказал, что хочет он построить дворец на той земле, на которой проживает племянница князя Забава Путятична. Князь подумал и разрешил. А Соловей Будимирович тотчас отправился к своим молодцам, остававшимся на кораблях, сказал им, чтобы брали они строительные инструменты, шли ко двору племянницы князя, красавице Забаве Путятичне и начали возводить три терема златоверхих. Трудиться тихо, без единого звука и чтобы к утру терема готовы были.
Проснулась рано утром Забава Путятична, выглянула в окно, глазам своим не поверила — стоят во дворе три терема златоверхих, необыкновенной резьбой разукрашенных. Позвала она своих служанок, оделась и во двор вышла. Подошла к одному терему, в нем золота видимо-невидимо. Подошла ко второму — а там молитву творят, Богу молятся. А в третьем тереме музыка звучит, Соловей Будимирович на стуле из драгоценного рыбьего зуба сидит, в золотые гусельки играет.
Испугалась Забава Путятична такого чуда, чуть в обморок не упала. Выскочил из терема Соловей Будимирович, подхватил ее на руки, сказал, что приехал к ней свататься, хочет в жены взять ее. У Забавы голова закружилась, и согласилась она выйти за него замуж. Поменялись они своими перстнями.
Но скорой свадьбе помешала мать Соловья Будимировича, которая сказала, что ее сыну надо съездить еще за синие моря, поторговать там, а уж потом можно жениться.
Соловей Будимирович уплыл вместе с дружиной за моря. А к Забаве Путятичне пришел голый щап (бедный щеголь) Давид Попов. Рассказал всем, что с Соловьем Будимировичем беда приключилась, — корабли у него отобрали, его самого в тюрьму бросили. Стал этот щап свататься к Забаве Путятичне, подарки приносить разные. Не устояла она, согласилась выйти за него замуж.
А Соловей Будимирович после торговли в заморских землях снарядил девяносто кораблей, набрал добра разного заморского и приплыл к Киеву. А в Киеве уже к свадьбе готовятся, столы накрывают, гостей созывают.
Переоделся Соловей Будимирович и пошел на свадьбу. Пригласили его к столу отпить вина заморского. Но Забава Путятична по перстню сразу узнала своего жениха прежнего и сказала князю, что это Соловей Будимирович, с которым она обручилась, перстнями поменялась.
Взяла Забава Путятична Соловья Будимировича за руку и подвела к князю, он благословил их, и свадьба началась. Так Забава Путятична стала женой Соловья Будимировича.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Окт 11, 2022 10:00 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

(Продолжение...)

Кубеев М. Н.
Сто великих легенд и мифов мира

Цитата:

Садко и водяной царь
Новгородский гусляр Садко разбогател благодаря помощи водяного царя, но царь не забыл о нем, зазвал к себе в подводное царство. Так и остался бы Садко на дне Ильмень-озера, если бы не подсказки Николая Угодника… Считается, что прообразом былинного Садко послужила историческая личность, купец-богач Садко Сытинец, о котором в летописи сообщается, что заложил он в Новгороде каменную церковь в честь святых Бориса и Глеба.

Садко был простым гусляром, играл на пирах, свадьбах и прочих застольях. Однажды Садко не позвал его. Садко вышел на берег Ильмень-озера и заиграл грустную мелодию, затем повеселей и наконец совсем веселую-разудалую. Неожиданно поднялись на Ильмень-озере высокие волны, закружились они водоворотом, и из пучины озерной появился царь водяной. Фыркал он, водой отплевывался, улыбался и вдруг заговорил человеческим голосом:
— Эх, растревожил ты мне душу своей грустной музыкой, Садко, а как заиграл веселую мелодию, так ноги мои сами в пляс пустились, остановиться не могут. За доставленное удовольствие хочу наградить тебя по-царски. Иди-ка ты на рынок новгородский и побейся об заклад с купцами, скажи им, что выловишь из Ильмень-озера необыкновенных трех рыб, золотых, с перьями огненными, с глазами янтарными. Не поверят тебе купцы, да ты не бойся, клади свою голову против их дорогого товара.
Отправился Садко в Новгород, пришел на рынок и говорит купцам, что он простой гусляр, а может выловить из Ильмень-озера трех золотых рыбок с огненными перьями и янтарными глазами. Посмеялись над ним купцы, побились об заклад. Садко положил свою голову, купцы — красного товару немерено.
Пришли к Ильмень-озеру. Закинул в воду Садко шелковый невод и вытащил золотую рыбу с огненными перьями и янтарными глазами. Подивились купцы, заохали, ничего не понимают, как такие рыбы могут водиться в Ильмень-озере. Забросил Садко невод второй раз и снова вытащил такую же чудную рыбину. На этот раз купцы промолчали, ничего и не сказали. Забросил Садко невод в третий раз и снова вытащил он золотую рыбу с янтарными глазами.
Огорчились купцы, да делать нечего, отдали они Садко дорогой товар. Враз разбогател он, стал купцом, научился торговать с прибылью, все у него ладилось. Дом построил себе белокаменный и пригласил купцов на пир. Наелись гости досыта, напились допьяна и стали они хвастать, кто какого товара может скупить. Пуще всех расхвастался Садко, опять побился об заклад с купцами, что скупит весь новгородский рынок и весь товар, какой бы на нем ни появился.
Не поверили ему купцы, ударили по рукам. Порешили, если проиграет Садко, то отдаст тридцать тысяч рублей. С утра послал своих слуг Садко на рынок, дал им денег, чтобы скупили весь товар. Едва слуги скупили товар, как лавки снова наполнились. И снова побежали слуги Садко, и снова скупили все. Думали, что утром рынок будет пустой. Побежали на него и ахнули, с утра на новгородском рынке появилось еще больше товара. Узнали они, что привезли его московские купцы.
Понял Садко, что проиграл. Отдал он долг, тридцать тысяч рублей, закупил на оставшиеся деньги товара и поехал за море. Там он с прибылью продал товар, набил сундуки золотом и серебром, жемчугом и дорогими каменьями и отправился домой.
Проплыли они все моря и озера, и едва дошли до Ильмень-озера, как поднялась буря. Не дают высокие волны двигаться кораблю. Понял Садко, что это водяной царь требует от него дани. Приказал он кинуть в озеро сундуки с золотом, серебром и драгоценными каменьями. Но не унималась буря, не уменьшались волны. Требовал царь жертвы человеческой. Тогда кинули купцы жребий, и выпал он Садко. Попрощался он с друзьями-товарищами, взял свои гусли и бросился в воды озера.
Водяной царь уже ждал его со свитой. Сказал, что не получал он дани от купца Садко, которого одарил тремя волшебными рыбками, забыл про него Садко. Извинился Садко и провел по струнам гуслей. Заулыбался царь, попросил Садко сыграть что-нибудь веселое, разудалое.
Тронул струны Садко, стал играть танцевальную, и царь водяной пустился в пляс, а за ним и члены его свиты заплясали. От того пляса на дне озера волны еще сильнее поднялись, стали тонуть корабли. Народ обратился к своему заступнику Николаю Угоднику, попросил вмешаться.
Играет Садко на дне Ильмень-озера веселую мелодию, ничего не ведает. Вдруг ему кто-то шепчет:
— Это я — Николай Угодник, твой заступник. Кончай играть. От этой музыки волны расходились на озере и корабли купеческие тонут, люди гибнут. Порви струны.
Услышал это Садко, испугался того, что невольно наделал, оборвал струны на гуслях, замолчала музыка. Подплыл к нему водяной царь и недовольно спросил, отчего он не играет. Садко объяснил, что порвались струны, надо возвращаться ему домой, чтобы купить новые гусли. Царь водяной сказал:
— Хороший ты гусляр, Садко. Завтра достанут тебе новые струны. Будешь служить у меня вечно. Женю тебя на красавице.
Хотел Садко ответить царю, что есть у него в Новгороде жена, да голос Николая Угодника нашептал ему, чтобы он соглашался, а из всех красавиц, которых ему завтра предложит царь, выбрал последнюю, Чернавушку. Она поможет ему вернуться домой.
На другое утро стал царь показывать Садко невест. Обомлел он, увидев таких красавиц, всех посмотрел и указал царю на последнюю девушку. Сразу устроили свадебный пир в подводном царстве, на котором гулял весь водяной народ. А потом молодых отвели в покои, где Чернавушка сказала Садко:
— Ложись спать, Садко, и ничего не бойся. Знаю, что ждет тебя дома жена, выручу тебя из неволи.
И Садко забылся богатырским сном. На другое утро проснулся он на берегу реки Чернавушки, что впадала в Ильмень-озеро. Встал Садко, потянулся, обрадовался, увидев Новгород. Вернулся он в город, где друзья и жена уже оплакивали его. Увидели его живым купцы-сотоварищи, радостно обняли.
Устроил тогда Садко пир на весь мир, где рассказал товарищам о своих приключениях. А потом получил он свой товар, выгодно продал его на новгородском рынке и на те деньги поставил церковь Николаю Угоднику.
Основание Москвы
В летописи сообщается, что в 1147 году суздальский князь Юрий Владимирович, по прозвищу Долгорукий, возвращаясь после удачного похода на Новгород, остановился на берегу реки и основал город, который, как и реку, назвали Москвой. О зарождении города появились легенды. В одной из них рассказывается о некоем князе Даниле Ивановиче, который якобы основал столицу княжества, в другой говорится, что Москву заложил князь Вещий Олег, в третьей — ее родоначальником назван князь Владимирский Андрей Александрович. Его историческим прототипом мог быть сын Юрия Долгорукого, Андрей Боголюбский.

В древней повести об основании Москвы говорится, что князь Ростово-Суздальский Юрий Владимирович, прозванный Долгоруким, он же великий князь Киевский, был сыном князя Владимира Мономаха. Родился он в конце XI века.
Согласно легенде, князь вместе с дружиной проезжал по территории, на которой расположена современная Москва. Пора было отдохнуть, поесть, попить. Князю и его людям понравились «красные села», лесистая местность, в которой много было зверья всякого и ягод, а в реке, которую называли Москвой, полно было рыбы. Не хотелось уезжать из этих мест. Но у этих богатых земель имелся, как сказали князю, полноправный хозяин, некий боярин Степан Иванович Кучка, и были у него свои стражники. И место называлось Кучково.
Решил посмотреть князь Юрий все селения и насчитал их шесть: Воробьево, Симоново, Высоцкое, Кулишки, Кудрино, Сущево. Везде выходили крестьяне, кланялись ему в ноги и говорили, что их хозяин Степан Кучка, человек шибко богатый, а потому гордый и неприступный. Он владыка на Москве-реке.
Не понравились князю Игорю такие восхваления. А еще больше не понравилось, что боярин этот, Степан Кучка, не вышел поприветствовать его, князя полноправного. Ему указали на дом боярина, стоявший на холме недалеко от Москвы-реки. Дружинники князя постучались в ворота.
Нелюбезно принял Степан Кучка гостей непрошеных, но усадил их за стол, велел накормить, напоить. Увидел князь дочь Степана Кучки, Улиту, красавицу несравненную, понравилась она ему очень. Хотел князь купить понравившиеся ему земли у боярина, но Степан Кучка вел речи гордые, не хотел уступать князю ни пяди земли, считая его себе ровней.
Обиделся князь, уехал в Суздаль и решил наказать боярина. Отправился он снова с дружиной в полюбившиеся ему места на берегу Москвы-реки, охотился, рыбачил, а под вечер постучался в терем боярина Кучки. А тот не открыл, не хотел пускать к себе гостя. Тут возмутились дружинники князя. По его приказу взломали ворота дубовые, ворвались во двор, раскидали стражников, схватили гордого боярина и всю его семью, включая красавицу дочь Улиту, привели к князю. Он и рассудил — гордого и неуступчивого боярина казнить, всю его родню разогнать, а дочь Улиту отдать за сына князя, Андрея. Таким образом, князь стал владельцем всех земель вдоль берега Москвы-реки.
Затем взошел Юрий Долгорукий на один из холмов, который называли Боровицким, осмотрел красивые места, все лежащие в округе шесть сел и повелел возвести на холме детинец, крепость, а вокруг нее построить город, который назвал Москвой по имени реки.
От боярина Кучки долгое время оставалось одно название «Кучково поле», в районе нынешних Чистых прудов и Сретенского бульвара.

_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 08, 2022 8:25 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Наиболее знаменитые фальсификации славянской мифологии:

1. "Славянские глоссы" из "Mater Verborum" (латинский энциклопедический словарь 13 века), сфальсифицированные Вацлавом Ганкой в 1827 году, когда он внёс их в текст.

2. "Веда Словена", сфальсифицированная целиком "древнеболгарская" (или "древнефракийская") поэма, которую болгарский учитель Гологанов якобы записал с рассказа современных ему помакских сказителей из Родопской Фракии и Македонии во второй половине 19 века, по заказу серба из Боснии Верковича (работавшего в интнресах панславизма, и щедро спонсировавшегося в своей деятельности Россией). В тексте фигурируют греческие Орфей и Атлант, индийские Вишну и Шива, персидский Йима, славянский Огнебог и герои. Со времён этого подлога арийские и ведические ассоциации стали общим местом в более поздних псевдо-славянских подлогах.

3. "Велесова книга" публиковалась в 1950-е годы, и восходит к тексту, будто бы существовавшему ещё в 1925 году.

4. "Славяно-арийские Веды", опубликованные в 2005 году в Омске.

Эти и подобные им известные подлоги, касающиеся Славянской мифологии, серьёзными учёными, занимающимися исследованиями по тематике Славянской мифологии, не рассматриваются.

https://books.google.gr/books?id=ZbJjDwAAQBAJ&pg=PT17&dq=veda+slovena+falsification&hl=el&
sa=X&ved=2ahUKEwjwgrrV4577AhUvSfEDHYMXDUwQ6AF6BAgKEAM#v=onepage&q=veda%20slovena%20falsification&f=false
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Вт Ноя 08, 2022 11:30 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Ещё немного о фальсификациях - в данном случае о непредумышленных фальсификациях, то есть о фричестве некоторых учёных, имевших действительный стптус академиков или профессоров. Приведу один конкретный - пусть и очень яркий - пример.

Фричеством в значительной мере являются и измышления - или "размышления на тему" - советского академика Рыбакова о мифологии славян. К сожалению, наряду с откровенно фрическими мыслями и фантазиями он описывал и вполне реальные, действительно имевшие место в Славянской мифологии явления. Это очень запутывает - в особенностт неосведомлённого читателя его трудов. Потому что он, опираясь на реально известные, и даже на важные, но малоизвестные факты, при этом позволяет себе пространные полёты фантазии, никак не связанные с действительностью, и проистекающие сугубо из его головы. Всё это делает его труды неудобоваримыми, и требуют значительной работы от исследователя, чтобы вычленить - пусть и редкие - здравые месли из его текстов, при этом никак не поддаваясь воздействию и влиянию той массы глупостей, которые он измышляет на ровном месте, выдумывая в частности псевдонаучные тезисы, которые являются признаком маргиналов и фриков. Кроме сказанного, он постоянно прибегает к проникновенным попыткам внушить своему читателю, что буквально всё прошлое можно воссоздать, пользуясь даже самыми незначительными деталями. И таким образом реконструируемое им прошлое - всегда в виде "построений на песке" (недоказуемых, непрочных, и в значительной мере голословных) - это нечто, что существует лишь в его голове, и на что ни опираться, ни ссылаться в строго научной работе не представляется возможным.
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 09, 2022 12:00 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Подделкой являются так называемые Прилвицкие идолы полабских- померанских славян Мекленбурга (также известные под названием Сокровища Ретры) ратерей (редариев):

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D1%80%D0%B8%D0%BB%D0%B2%D0%B8%D1%86%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%B8%D0%B4%D0%BE%D0%BB%D1%8B

В наше время эти "произведения языческой древности" славян пропагандирует такой известный фрик, как профессор-самозванец Чудинов. Аналогично, фриками являются и некие Гриневич, Асов (популяризатор "Велесовой книги") и пр.

Сторонников достоверности "Слова о Полку Игореве" я бы фриками не назвал. Но в то же время нельзя не отметить, что само это произведение было и остаётся спорным и по своему содержанию, и по своей форме (крайне необычной для того времени в литературе как на Руси, так и за её пределами). Также, в СПИ существует масса "тёмных мест" - слов сомнительных для 12 - 13 века, и являющихся для текстов той эпохи гаппксами. Кроме сказанного, странными представляются как сам факт исчезновения оригинала этого произведения, так и способ, которым это исчезновение произошло. В то же время, ряд видных лингвистов - из числа виднейших и последних хронологически в их череде располагается профессор Зализняк - считает СПИ практически бесспорно достоверным. Традиционно, также, историки специализирующиеся на Древней Руси, и специалисты по русистике, тоже не оспаривают СПИ.
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 09, 2022 12:32 am    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

В целом, восточнославянское неоязычестве, типа родноверия, имеет очень мало общего с тем, что нам известно о Славянской мифологии времён язычества, и более аппелирует к указанным выше, и некоторым иным - зачастую состряпываемым тут же, на месте (главным образом "учителями" и лидерами неоязыческих группировок) - текстам. Примерно в таком же состоянии находится и германское неоязычество, хотя оно и опирается на аутентичные тексты в значительно большей мере, нежели восточнославянское. Обе эти ветви неоязычества сближаются в том, что они обе воспринимают свои народы как "арийцев", и в то же время они обе говорят о некой доисторической письменности и высокой цивилизации своих народов, и довольно широко используют разного рода письменные знаки - руны или иные, типа рун. В определённом смысле подобного рода идеологии противоречат не только известному о мифологических системах древних славян и древних германцев, но и известному исторической науке.
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Ср Ноя 09, 2022 7:29 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Фричеством, в своём подавляющем большинстве, являются идеи и теории излагаемые Жарниковой. Фрической (ненаучной, лженаучной) является - с научной точки зрения - и Арктическая (или Гиперборейская) теория происхождения индоевропейских народов, которую эта труженица от этнографического и лингвистического фричества активно продвигала на протяжении достаточно многих лет.

Вообще, я говорю в основном о фриках, с результатами деятельности которых - их публикациями, их видео, отзывами о них - мне приходилось сталкиваться самому. Понятно, что на самом деле фриков, и фальсификаторов в десятки, если не в сотни раз больше чем тех имён, которые я упомянул выше.
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
andy4675
Местный

   

Зарегистрирован: 10.09.2012
Сообщения: 7987
Откуда: Греция

СообщениеДобавлено: Чт Мар 07, 2024 11:52 pm    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Немного о былинных героях.

1. Илья Муромец - возможно не славянского, а финно-угорского происхождения. Город Муром с его окрестностями - место проживания финно-угорского племя мурома (давшего название своему главному городу). Город Муром был столицей княжества, первоначально включавшего и рязанские земли - до их выхода из его состава, и возникновения Рязанского княжества. Собственно родиной Ильи Муромца в самом узком смысле являлось согласно былинам село Карачарово. Последнее название засвидетельствовано для данного села вне былин достаточно поздно, и скорее всего оно имеет тюркское происхождение. Захоронен же Илья Муромец был в Киеве - месте его службы.

2. Вольга Буслаевич или Святославич - явно герой связанный с Волгой и с волгарями-булгарами. Буслаевич - явно тюркский патроним. Впрочем не исключено что он возник из-за путаницы некоторых сказителей, отождествлявших его с Василием Буслаевичем. Иногда отождествляется в былинах с Волхвом Всеславичем, что, опять же, наверное может являться поздней интерпретацией. Отождествление Вольги с Вещим Олегом ныне принято отвергать.
_________________
Мой девиз: один против всех, и всем несдобровать...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов АВРОРА -> История религии Часовой пояс: GMT + 4
На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Страница 2 из 3

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru Submitter.ru - Регистрация в поисковых системах! МЕТА - Украина. Рейтинг сайтов Goon Каталог сайтов MetaBot.ru - Мощнейшая российская мета-поисковая система! Refo.ru - русские сайты


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group
subRed style by ktauber
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS